Аксинья

Глава 1. Встреча.

Аксинья зевнула и перевернулась с бока на бок, лежа на печке. Вставать абсолютно не хотелось: печка все еще сохраняла тепло, в доме пахло вкусной едой, которую бабушка приготовила вчера, в маленькое окно в сенях пробивались первые лучи рассветного солнца.

Немного полежав под одеялом, Аксинья все-таки ловко и бесшумно соскользнула с печи. У бабушки сегодня день рождения, а значит, всенепременно нужно принести для нее цветы, потому что традиция, потому что Аксинья так делает из года в год: уходит в подлесок или лес за первыми весенними цветами, и к бабушкиному пробуждению на столе уже стоит букет цветов светло-синего окраса в праздничном, белом с голубыми узорами, кувшине.

Переодевшись в уличную одежду и накинув на себя полушубок, девушка вышла из избы, стараясь сделать это максимально тихо. Сосед Алексей совсем недавно только смазал петли входной двери, поэтому получилось выйти практически в тишине. Петух еще не пропел свое утреннее «ура» восходившему на небосвод солнцу, и преспокойно спал себе в своей клети вместе с курочками.

– Прекрасное утро! – тихо прошептала Аксинья, потянулась руками к небу, распрямляя спину и оттряхивая с себя последние остатки сна.

Изба бабушки стояла несколько поодаль от других деревенских домов, но в этом не было никакой сокровенной тайной истории заговора, просто так вышло, такой достался земельный участок, а дареному коню, как говорится, в зубы не глядят. Путь до леса поэтому был довольно близок: несколько дорог пролегали к лесу, огибая пшеничное поле. По правой стороне, в низине, текла могучая река Хопёр, в которой водится много рыбы, и по берегам которой растет большое количество камыша, из которого в деревне делали игрушки либо использовали в качестве набивного материала для подушек.

Подумав о том, что сейчас в реке еще совсем ледяная вода, Аксинья вздохнула. Уж очень хотелось скорейшего наступления лета. Да, пусть работы будет намного больше, чем сейчас, но так и развлечений куда больше появится, да и праздники летом все как-то веселее…

Но пригревающее весеннее солнце вернуло девушку в настоящее. Поле, предназначавшееся для посадки пшеницы, стояло как будто бы голое, но, наклонившись, можно было увидеть пробивавшиеся ростки. Вот так и люди: расцветают с наступлением весеннего тепла.

Аксинья подошла к лесу и, лихо перескочив через земляную насыпь, вступила на широкую дорогу, образовавшуюся от полозьев саней. Лес этот был Аксинье с детства хорошо знаком, во все времена года она находила, зачем ей сюда приходить. Разве что зимой очень редко его посещала, да и то, только в минуты, когда уж очень сильно хотелось побыть одной и подумать в тишине о своей жизни. Но весной, летом и осенью леса были вкупе с остальным деревенским – житницей. Тут тебе и ягоды, и грибы, и травы чайные да лечебные, и дичь всякая (сама Аксинья не охотилась, но ребята с деревни нет-нет, да и угощали добычей ее и бабушку, а иногда Аксинья и сама покупала что-то к празднику)!

Поправив сбившийся с головы платок, Аксинья начала вглядываться в лесные проталины: все-таки в лесу было холоднее, чем на открытом пространстве, в деревне, и проталин было не так много, как девушке хотелось бы. Прошедшая зима в этом году выдалась снежная, морозная, сугробы стояли высотой в человеческий рост. Так вот, девушка вглядывалась в лесную глубь, пытаясь взглядом уцепиться за тон, отличный от цвета снега или открывшейся земли. Долгое время ей это не удавалось, и Аксинья уже начала беспокоиться. Раньше буквально через десять минут после захода в лес или подлесок цветочки находились, да еще и в большом количестве, поэтому девушке даже в голову не приходило, что когда-то это может быть не так. Но вот в этот раз неудача настигла ее.

Наконец, когда солнце уже вовсю сияло на небе, девушка наткнулась на большую поляну с растущими светло-синими небольшими цветами. Радости Аксиньи не было предела!

«Почти и не опоздаю с поздравлениями бабуленьке! Ну, если только совсем чуть-чуть», – подумала девушка.

Поставив небольшую плетеную корзинку недалеко от себя, девушка склонилась над поляной, собирая цветы. Помимо букета для бабушки, часть можно будет продать городским, которые приедут на праздник «День весны», празднуемый в уезде, и выручить пусть и небольшие, но все же нужные для них с бабушкой деньги.

Собрав несколько букетов, обвязав их заранее приготовленной белой тесьмой, Аксинья повернула обратно. Девушка шла по дороге, рассматривая, что происходит по сторонам. Вот, например, лосиная кормушка, в которой за зиму накопилось много снега, и леснику бы теперь ее надо почистить да насыпать корма. А вот и осиное гнездо, непонятно как сохранившееся на такой высоте да в такую совсем неблагоприятную прошедшую зимнюю пору.

Однако через полчаса Аксинья поняла, что уже давно должна была выйти из леса и что, видимо, она просто-напросто заблудилась. Пройдя еще немного по дороге, она снова вышла к той же самой поляне, на которой собирала цветы.

Кисти рук и лицо немного подмерзали. Девушка остановилась: идти по той же самой дороге смысла не было – все равно она будет водить по кругу, нужно найти иную. Присмотревшись, Аксинья заметила маленькую узкую дорожку между деревьев, которая была практически не видна. Девушка обратила на нее внимание только потому, что справа от этого узенького пути росла прекрасная высокая голубая ель, которая уже начала выпускать новые иголки из своих еловых лап.

На всякий случай завязав одну тесемку возле дерева, чтобы эту-то поляну не потерять, Аксинья робко ступила на увиденную узкую колею. Удивительно, как случилось потеряться! Неужто леший водит?!

Вздохнув, Аксинья отправилась в путь. Так или иначе к деревне она выйдет разными путями и дорогами, но все же выйдет. Хотелось бы пораньше, конечно, но сейчас уже и не до таких праздных мечтаний.

По тропинке девушка шла около часа. Ничего и никто ее за это время не напугал. Не было слышно ни воя волков, ни сопения кабана или шума от его копыт, лоси так те вообще близко к человеку никогда не подходили. Изредка над головой пролетали птицы, да слышен был стук по дереву клюва дятла.

Тропинка привела Аксинью к лесной избушке. Таких в лесу было несколько, и пару раз, когда девушка ходила за грибами, то видела похожие постройки, да никогда не примечала, какие дороги к ним ведут.

Избушка лесничего была построена из толстых деревянных бревен, снаружи не было понятно, есть ли кто внутри, да и из трубы, выходящей на крышу, дым не валил. Девушка, полагаясь на удачу, дернула за ручку двери, и та поддалась.

– Хоть немного отдохну! – прошептала девушка.

Внутри избы было чисто, на полках стояло небольшое количество посуды, лежала солома для розжига печи, в углу аккуратно сложенные лежали, дожидаясь своего часа, дрова. Даже небольшой самовар вместе с чайными травами расположился на самой высокой полке.

Затопив печь, нагрев воду в самоваре, Аксинья заварила в чашке чабрец, села за стол и выдохнула.

Совершенно внезапно для девушки, так, что аж половина чая из кружки выплеснулась на стол (хорошо, не на платье!), распахнулась дверь и вошел молодой мужчина. В деревне Аксинья раньше его не видела. Светлые волосы, серые глаза, высокий рост… Да, такого видного парня она бы точно заприметила да постаралась запомнить! Мужчина, казалось, был абсолютно не удивлен тому, что Аксинья находилась в избе.

– Здравствуйте! Я немного в лесу заплутала, первый раз это со мной! Я в этот лес с детства хожу, и вот не поверите – в трех соснах-то и заблудилась! – сказала девушка.

Парень поднял взгляд на Аксинью и улыбнулся.

– Здравствуйте! Почему же? Очень даже верю! В этом лесу и не такие истории случались, вы разве от старших в деревне не слышали? Впрочем, почти всегда здесь спокойно, лесному духу есть чем заняться помимо того, чтобы девушек молодых пугать! – рассмеялся парень.

Аксинья расслабилась. Мужчина не казался каким-то страшным, не веяло от него тревогой или злобой, наоборот, казалось, что он излучает свет и спокойствие, подвергая всё вокруг этому своему благостному воздействию.

– Я тут чаю заварила, вам налить? Вы, верно, лесничий? В деревне я вас не видела раньше… – проговорила Аксинья.

– За чай спасибо, я с удовольствием. Про лесничего тоже верно, слежу я за лесом, как без этого. По большей части тихо всё, конечно, но иногда приходится и весь день по лесу ходить и от всяких бед его спасать. Да и про деревню вы правы, не бывал я там, делать мне там нечего. А вас, Аксинья, я видел, каждый год в этот день за цветами приходите, а летом да осенью за грибами и ягодами. Ведете себя аккуратно, не то что остальные шалопаи! Хотел было всё познакомиться, да страшно как-то! Вдруг отказались бы, а это пуще неведения! В неведении-то всякого себе напридумывать можно, вплоть до свадьбы! – засмеялся мужчина.

Щеки Аксиньи вспыхнули. Уже сватался к ней один парень из деревни, да не лежала душа у нее. Бабушка же не настаивала на замужестве внучки, им всего хватало на двоих. Да и всегда бабуленька говорила Аксинье, чтобы та выходила замуж только по любви, да не смотрела, сколько у семьи будущего мужа лошадей, коров да пядей земли. Коровы уйдут на бойню, лошади издохнут, земля перестанет плодоносить, а тебе с этим человеком всю свою жизнь рука об руку идти…

– Ой, а откуда вы знаете, как меня зовут? Да и ваше имя за весь разговор не назвали…

– Откуда имя узнал – то секрет! А зовут меня Степан.

Допивши вместе чай, обсудив всё на свете, в том числе и празднество (оказывается, Степан и про него знал), проводившееся в деревне, Аксинья стала собираться домой.

– Степан, подскажи, пожалуйста, как на деревню самым кратким путем выйти? – спросила Аксинья.

– Я провожу тебя. Время терпит. Ты, главное, цветы не забудь. Я их в погребок отнес, чтобы не завяли раньше времени, – улыбнулся Степан.

– Вот спасибо! А я так устала и расстроилась, что почти и забыла про них! – пробормотала смущенно Аксинья.

Выйдя из избушки, Аксинья и Степан отправились к деревне. По пути Степан рассказывал ей смешные (и не только) истории про свою лесную работу, например, как на медведя наткнулся, только вышедшего из спячки, и улепетывал затем от него, только пятки и сверкали, про зайца-беляка, которого от холода отогревал, когда тот в полынью провалился, про заготовку еды для себя и зверей на зиму… Голос Степана словно обволакивал Аксинью, она проваливалась в какое-то мягкое нежнейшее облако его слов.

– Ну вот, мы и пришли, – сказал Степан, вернув Аксинью из грез в реальность. – Вон видишь? Ваш с бабушкой дом. Дойдешь минут за десять, если поторопишься!

– Спасибо, Степа! – проговорила девушка и слегка приобняла парня за плечи. – Ты на площади будешь к вечеру? Раз в год такое празднество с городскими! Столько всего занимательного привозят, как не пойти!

Степан вздохнул.

– Не могу, Аксинья. Работа. Да и нельзя мне, что уж тут юлить. Но ты приходи в лес, в любое время. Ты мою избушку только с той полянки и найдешь.

– Может, хотя бы в гости? Бабушка очень обрадуется! У нее день рождения, праздник весны в деревне, что уж твоя работа в лесу не подождет? – сказала девушка.

– Нет, Аксинья, обратно мне нужно. Я и так для себя на сегодня много времени выделил. Но ты приходи, как сможешь, – вздохнул парень и повернулся спиной к девушке, собираясь идти обратно в лес.

– Степан! – окликнула его Аксинья. – Ты если свататься хотел прийти, так не бойся! Бабушка по любви мне зарекла замуж выходить!

Парень улыбнулся, в глазах заиграли искорки света, подмигнул Аксинье, и через минуту его уж и не было видно среди деревьев. Аксинья побежала к своему дому.

Войдя во двор, девушка удивленно обвела взглядом хозяйство: вся живность преспокойно посапывала в клетях. Ущипнув себя и посмотрев на всякий случай в корзину, и убедившись в том, что в ней лежат ранние весенние цветы, девушка толкнула входную дверь в родную избу.

Бабушка уже проснулась и стряпала за столом тесто на пирожки.

– Внученька, ты чего так быстро вернулась? Все цветы неужто оборвали до тебя? – спросила бабуля. – Ба! Да у тебя вся корзина полна! Еще петух не пропел, а ты уже управилась! Вот умница!

Бабуля, вытерев руки о подол юбки, подошла к Аксинье, крепко обняла внучку и поцеловала.

Аксинья стояла посреди комнаты в замешательстве. Ушла она уже давно, солнце даже стояло полуденное, девушка это точно помнила.

– С днем рождения, бабушка! – ответила Аксинья вслух и потянулась за кувшином, дабы налить в него воды и поставить в него один из собранных букетов. – А знаешь, я лесничего встретила, только уж больно молодой он какой-то, и в деревне я его ни разу не видела. Может быть, ты слышала про него? Высокий такой, красивый, кудри светлые и глаза серые!

– Да Бог с тобой, Аксинья! Какой-такой лесничий! Отродясь у нас не было в лесу смотрящего. Пошутил кто-то над тобой! Привиделось тебе, не проснулась, небось, еще! – рассмеялась бабушка.

Аксинья вздохнула. Первый раз повстречала она (и именно в лесу) такого человека, с которым можно было поговорить обо всем на свете.

– Неужто леший был, бабушка? – грустно проговорила девушка.

– Ой, тьфу на тебя, Аксинья! Где это видано, чтобы леший в облике парня, да еще красивого являлся! Замуж тебе пора, ой пора! Влюбилась бы в кого-нибудь наконец! Мало что ли парней красивых, умных да работящих в деревне? Ладно, ставь кувшин уже на стол, помогай стряпать. Сегодня гостей встречать!

– Сейчас, бабушка, сейчас… Воду налью для цветов, а то и на площадь снести будет нечего.

Взяв пустое ведро в сенях, Аксинья направилась к колодцу. Набрав воды, девушка бросила взгляд на лес. Громко запел петух.

Глава 2. Судьба.

На именины бабушки пришло много гостей. Хотя её изба стояла на краю деревни, открытая всем ветрам, хотя бабушка воспитывала Аксинью почти в одиночку, и свободного времени у неё было мало, её доброта и искренность привлекали людей. Бабушка никому не отказывала в помощи и всегда помогала, чем могла. И люди платили ей тем же. Неудивительно, что в этот день её дом был полон гостей.

Аксинья встречала гостей в сенях, помогала снять теплую одежду, убирала все на печку в жилой комнате, чтобы вещи не вымерзли в сенях. Бабушка рассаживала гостей на скамьях возле накрытого стола. Угощений было множество: что-то настряпали внучка с бабуленькой, что-то принесли с собой гости. В избе стоял запах пирогов, вареной репы, дыма от самоварной щепы да аромат иван-чая.

– Евдокия Ивановна, а мы с женой вам на базаре новый теплый платок купили! Купцы из самого Новгорода приехали! – пробасил один из пришедших гостей, стоя в дверях.

– Ох, не стоило, Митя, не стоило! Зачем деньги такие тратите! Сама бы я себе платок пошила бы, сама! – запричитала бабушка, размахивая руками.

Аксинья же взяла от гостя платок и поклонилась, принимая ценный подарок.

– Спасибо, Дмитрий. У бабушки ее старенький платок совсем истрепался, но она всё как память его хранит, расстаться никак не может. Так что твой подарок вполне к сроку пришелся. Она за лето свыкнется с мыслью о новом платочке, да и старый к этому времени совсем в пыль превратится, – улыбнулась девушка, смотря в сторону бабушки, которая разливала в это время по кружкам напиток из кипрея.

– Ох остра ты на язык, Аксинья, ох и остра! – беззлобно пожурила бабушка внучку.

Гости рассмеялись.

– Замуж ей надо, Дуся, замуж! – ткнула бабушку в бок ее давняя подружка Зинаида Кузьминична. – Девке уже сколько лет, а ходит все незамужняя, благо хоть косу-то заплетает! Аль не милы ей наши парни деревенские? Ты на одного только Макара посмотри: высок, красив, семья не из бедных, чего ты нос воротишь, Аксинья?

Девушка вздохнула и с мольбой посмотрела на бабуленьку. Евдокия Ивановна развела руками.

– Не надобно ей значит, Зина. Не пришло еще время. Выйдет если замуж без любви, так маяться всю жизнь будет, и себе горе, и мужу найдет! Не лежит у нее сердце ни к кому, так зачем заставлять. Нам всего хватает, помощи достаточно, вдвоем уж как-то и управимся, если Бог ей любви не даст. Чай уж не впервой жизнь устраивать, – проговорила бабушка.

Аксинья с благодарностью посмотрела на бабушку Дусю и начала разрезать пироги, дабы каждому положить по кусочку.

– Вы угощайтесь, гости дорогие! Чего лишний раз обо мне-то говорить, сегодня бабушкин праздник – не мой! Меня обсудить и на моих именинах успеется! – улыбаясь, проговорила девушка.

– И правда, Зинаида Кузьминична! Зачем девицу неволить, да грустные темы заводить? Ты, Аксинья, сегодня успела на рынок сходить, букеты свои ранние продать?

– Успела, Дмитрий, успела. Я, как обычно, с утра пораньше встала, да в лес пошла – подснежников собрать. Но там такое приключилось… Я бабуленьке рассказала, так она не верит! Говорит – привиделось, солнце голову напекло! – Аксинья вздохнула.

Гости с интересом посмотрели на девушку, оторвавшись от своих кружек с напитками и тарелок с яствами, явно ожидая продолжения рассказа.

– Какое-такое приключение? – запричитала Зинаида Кузьминична.

– Да растудыть твою тудыть! – заохала Евдокия Ивановна. – Ты все думаешь еще об этом, Аксиньюшка?! Неча! Привиделось тебе! Ты влюбилась, что ли, в сказки свои? – погрозила пальцем бабушка внучке.

Щеки Аксиньи вспыхнули.

– Ба! Да вправду! Ох, Аксинья, Аксинья!

– Да расскажи ты уже, Аксинья, ну! Все гости, как на иголках, а она тут начало рассказала, а конец и умолчала! – Дмитрий аж привстал со скамьи, наваливаясь грудью на стол, что аж чуть было не свалил стоящую с цветами вазу.

– Что рассказывать-то Дмитрий? Пошла я в подлесок – бабушке за цветами, да и заблудилась в трех соснах! Как так вышло – до сих пор не понимаю! Я этот лес с детства знаю, вдоль и поперек исходила, никогда такого не было, чтобы я-то и из леса выйти не могла, а тут просто морок какой-то! Заплутала я, полдня пыталась выбраться, солнце уже к полудню шло, как набрела я на избушку лесничего… – Аксинья не успела договорить фразу, как ее оборвал Дмитрий.

– Какого лесничего? У нас его отродясь не было! – пробасил мужчина.

– Я ей то же самое и сказала! – вторила бабушка Аксиньи.

– Ох, да что вы заладили: отродясь не было, отродясь не было! А я вот взяла и нашла! Зашла я, значит, в избушку, чай заварила себе, да обсушиться и погреться хоть немного решила, прежде чем дальше дорогу домой искать. Чуть успела я чай из кружки отпить, как лесничий в избу зашел.

Гости совсем притихли, а Аксинья продолжила.

– Зашел в избу, значит, и вообще меня не испугался! А я-то еще как! – засмеялась Аксинья. – Но потом испуг прошел, мы чай попили, потом он меня до правильной тропинки проводил, только сам в гости не решился зайти, сказал, что нельзя ему пределы леса покидать, работа не терпит, а он и так со мной слишком долго беседы водил. Ну, и пошла я по тропинке до избы нашей с бабушкой, а как пришла – ба! Солнце-то на небосклон только всходить начало, петух запел, и бабушка Дуся только-только встала стряпать на стол! Вот и сказала я бабушке, что, значит, леший это был. Как водил, так и вывел. Но бабуленька сказала, что не виданое это дело, чтобы леший в образе молодого мужчины являлся, а поскольку и лесничего у нас в деревне отродясь не было, то, пожалуй, привиделось мне это все… – с потухшим взглядом проговорила девушка.

– Точно полюбила лешего этого, – прошептал Дмитрий сидящему рядом соседу.

В дверь громко постучали. Послышались песни и звуки гармони возле сеней.

– Открывайте ворота, ведь жених идет сюда! – слышалось за стеной.

Сердце Аксиньи ушло в пятки.

– Открывай, Евдокия! Сваты пришли.

Аксинья схватила бабушку за подол юбки и качала головой, ясно давая понять, что никаких сватов она не ждет и принимать не хочет. Евдокия Ивановна аккуратно убрала руку внучки с подола.

– Полно тебе, Аксинья. Сегодня день именин моих, как гостей в дом не пустить! – проговорила бабушка и пошла открывать засов на двери.

В небольшие сени чуть ли не гурьбой закатилось человек десять, один из которых и был парень, которого давно уж все деревенские сосватали Аксинье в женихи.

– Здравствуйте, Евдокия Ивановна! Здравствуй, Аксинья! – проговорил, расплываясь в улыбке, названный жених Аксиньи. – Это вам подарки на день именин и на сватовство! – Парень рукой махнул в сторону повозки, на которой одна на одну были положены различные тюки. – Тут и ткани, и посуда, и семена посадочные! Чего ждать, Аксинья? Вся деревня уж нас поженила, а ты все вокруг да около ходишь, ни да, ни нет не говоришь! И Евдокии Ивановне благословение дарить не даешь! Она-то уже давно согласна, не первый раз уж этот разговор, чай!

– Бабушка! – вскрикнула Аксинья.

Евдокия Ивановна вздохнула.

– Хороший ты парень, Илья! Статный, умный, работящий! Любые родители рады были бы за тебя дочь свою замуж отдать! Потому и говорили мы с тобой на темы свадебные. Но Аксинья… – Бабушка посмотрела в сторону внучки. – Не готова она с тобой жизнь свою связать, не полностью лежит у нее душа к тебе, не составите вы пары красивой, да завидной на всю деревню, поскольку любви с ее стороны недостаточно. Говори слово свое, Аксинья, не мучь парня, коли не мил он тебе!

Аксинья, потупив взгляд, чуть вышла вперед.

– Илья, не принимаем мы сватовства твоего и подарков твоих… Коли обидела тебя тем, что раньше своего твердого «нет» не говорила, так ты прости меня, Христа ради…

Все, стоявшие в сенях, вмиг замолчали, как и ранее гости в комнате.

Кто-то во дворе дома громко прокашлялся и, расталкивая собравшихся в сенях, хотел пробраться внутрь. На голове пробиравшегося была шапка, поэтому только когда незнакомец вышел к Аксинье, та увидела белокурые вьющиеся волосы и от избытка чувств, накативших на нее, потеряла сознание, упав на руки к Степану.

– Мне она обручена. Моя она, – проговорил Степан, кланяясь бабуленьке.