Аксиома Эскобара: Дьявол имеет свой почерк

ЛОНДОН ЗАКРЫВАЕТ РАССЛЕДОВАНИЕ ПО ДЕЛУ «БЕЛФАСТСКОЙ ЯМЫ»; ТЕЛА КРЕМИРОВАНЫ В ТАЙНЕ

Автор: Джонатан Рид, Специальный корреспондент The New York Times, ЛОНДОН, 27 марта 1982 года

В шокирующем и крайне непопулярном решении, британское правительство сегодня объявило о полном прекращении расследования в отношении так называемой «Белфастской ямы» в Северной Ирландии, и о кремации останков девяносто семи человек, обнаруженных на заброшенной ферме под Белфастом в январе позапрошлого года. Эта находка уже вызвала самую крупную вспышку насилия в регионе со времен «Кровавого Воскресенья» и принесла огромные страдания сотням и тысячам людей.

И вот теперь, когда ситуация хоть как-то стабилизировалась, решение, объявленное в сдержанном заявлении Министерства внутренних дел, повергает общины Северной Ирландии в состояние немого шока и ярости. Надо отметить, что действия британского правительства также вызывают резкую критику со стороны правозащитных организаций и правительства Ирландской Республики.

Напомним, что захоронение, обнаруженное случайно местными подростками, стало одним из самых мрачных открытий в истории затяжного конфликта в Северной Ирландии. Останки, многие из которых носили следы жестоких пыток и казней, были захоронены в неглубоких ямах на протяжении, предположительно, нескольких лет – с середины 1970-х годов. Жертвами, по мнению следствия, стали в основном молодые мужчины-католики, пропавшие без вести в разгар «Смуты», подозреваемые в связях с Ирландской республиканской армией (ИРА) или просто ставшие невинными жертвами лоялистских банд. Кроме мужчин, однако, в «Яме» имелось также как минимум восемнадцать женских останков, и семь останков подростков.

Официальная Версия: Тупик и Политическая Целесообразность

В своем заявлении министр внутренних дел Уильям Уайтлоу сослался на «непреодолимые трудности в установлении личности подавляющего большинства жертв» и «отсутствие достаточных доказательств для предъявления обвинений конкретным лицам или группам». Уайтлоу подчеркнул, что «исчерпаны все доступные криминалистические и оперативные возможности», а дальнейшее расследование «не представляется целесообразным в свете текущей политической обстановки и необходимости сосредоточить ресурсы на предотвращении будущего насилия».

Улики в виде остатков веревок и стреляных гильз объявлены несущественными и не способными помочь следствию.

Особое возмущение вызвал факт тайной кремации останков, проведенной на прошлой неделе где-то в Англии. Правительство оправдывает этот шаг «соображениями общественной безопасности и предотвращением использования места захоронения как символа для дальнейшего разжигания розни».

«Это не закрытие расследования, это сожжение правды, – заявил Корвин Макдональд, один из представителей политического крыла «Шинн Фейн». – Они не хотят, чтобы мир узнал, какие чудовища в униформе или под ее прикрытием это всё творили. Британское правительство просто хочет сделать вид, что ничего не было – вот ровно как с «Квровавым Воскресеньем». Это очередное надругательство над нашим многострадальным народом в длинной цепи таких же. К сожалению, есть сомнения, что цепочка оборвется».

Представитель организации «Семьи Пропавших» в Северной Ирландии, Шеймус О'Нил, назвал решение «циничным плевком в лицо всем, кто ищет правду и справедливость»: «Они нашли почти сто тел со следами пыток, в нескольких случаях даже связали их с пропавшими годы назад – и теперь говорят, что виновных нет? Что это, как не попытка замести мусор под ковер? Сожжение тел – это очевидная попытка уничтожить последние вещественные доказательства!». Правозащитная группа Amnesty International выразила «глубокое разочарование и тревогу», указав, что закрытие дела без установления истины нарушает международные обязательства Великобритании в области прав человека.

Подозрения и Политический Фон

Расследование с самого начала оставалось омрачено подозрениями в причастности к убийствам либо бойцов нерегулярных лоялистских формирований, либо самих военных и спецслужб в рамках «грязной войны». Однако британское правительство категорически отвергает эти версии как «неподтвержденные спекуляции» и «провокационные слухи».

Решение о закрытии дела принято на фоне резкого обострения Фолклендского вопроса. Премьер-министр Маргарет Тэтчер, чья репутация «железной леди» поставлена на карту в противостоянии с Аргентиной, с каждым днём все более и более агрессивно высказывающейся по поводу вопроса Фолклендских (Мальвинских) островов, явно стремится закрыть все внутренние «фронты», способные отвлекать ресурсы и подрывать моральный дух. Стоит, однако, признать, что на текущий момент подобный подход выглядит ошибкой. В частности, многочисленные критики в США – включая вице-президента Эдварда Кеннеди – уже назвали это решение «позорной капитуляцией перед безнаказанностью», «ударом по любым надеждам на примирение в Ольстере» и прочими подобными выражениями. Заметим, что и Советский МИД традиционно обозначил озабоченность по поводу ситуации с правами человека на территории Великобритании и высказал предположение, что вопрос подобного характера хотя бы стоило обсудить. Редкий случай, когда США и СССР вполне единодушны в своих оценках происходящего.

Так или иначе, Белфаст, Дерри и другие города Северной Ирландии погрузились в траур, ощетинившись черными флагами и триколорами и заполнившись граффити с требованиями справедливости. Любой внешний наблюдатель отметит максимально некомфортную обстановку, буквально пахнущую ненавистью. Пепел сотни тел, развеянный неизвестно где, стал горькой метафорой для тысяч семей, которым отказали даже в праве на погребение и надежде на справедливость.

Закрытие дела по «Белфастской яме» – это не конец истории. Это фитиль, поднесенный к бочке с порохом Северной Ирландии. И можно лишь предполагать, чем всё это закончится.

***

Дождь. Казалось, он всегда шел в Дерри, когда случалось что-то по-настоящему плохое. Мелкий, назойливый, ледяной, он пробирался под воротник старого твидового пиджака Шейна о’Брайена, а также старательно имитировал слезы на лице боевика Временной ИРА. Слезы, которых не было.

Два последних года Шейн трудился как проклятый. Пришлось поменять в жизни очень многое – просто потому, что он был чуть ли не единственным связным у «ливийцев» с руководством ИРА. Как-то так вышло, что сам о’Брайен вошел в Совет, и, хотя собственных подручных у него не было, приобрел немалое влияние на происходящее на Зеленом острове.

И да, пришлось вернуться в Ирландию, рискуя собственной шкурой. Пусть изменив внешность и с новыми документами, но тем не менее. Стоит лайми узнать, кто скрывается под именем «Креван Бирн»…ооо, они будут рады, очень.

Так или иначе, подбирать людей, на прохождение лагерей подготовки делом оказалось не самым простым. Честно говоря, одного этого могло хватить для ранней седины, ведь, учитывая количество английской агентуры, при массовом наборе в бойцы вероятность ошибиться казалось стопроцентной.

Тем не менее, пока что удавалось держать всё под контролем – спасибо агентуре ливийцев, не жалеющих денег на контрразведку. И не только на контрразведку: лагеря работали по всему миру: Карибские острова, Филиппины, Ливия… Даже необитаемые острова на юге Индийского океана – и те использовали.

Масштаб поражал: готовили сотни, тысячи бойцов. Стрельба, минно-взрывное дело, вождение, радио, шифрование...Автоматы, пистолеты, винтовки, пулеметы, гранатометы, минометы, ПТРК и даже ПЗРК. Инженерные заграждения, использование местности… ИРА образца восьмидесятого года, когда это всё только-только начиналось, и сегодняшняя были совершенно разными силами. Уж больно стремительно «партизаны» становились настоящей армией, пусть и с явным перекосом в «легкие» силы...

Шейн старался не думать, откуда у «ливийцев» на это десятки, если не сотни миллионов долларов и с чего их так интересует борьба народа Ирландии за правое дело. Все попытки что-то прояснить натыкались на глухую стену безразличия и отсутствие ответов. И, в конце концов, о’Брайен решил, что лезть в подробности не стоит.

Тем более что у него хватало собственных проблем: с каждым «выпуском» зуд во Временной ИРА на «повоевать» становился всё сильнее. Единственное, что пока помогало сдерживать ситуацию – это жесточайший ответ англичан на теракты 80-го года в Лондоне и в Белфасте. Тогда погибло несколько сотен английских солдат, ИРА показала силу… и англичане решили, что надо бы показать силу в ответ.

Действовали они вполне в своем стиле: бессудные расправы, комендантский час, массовые патрули на бронетехнике, натравливание лоялистов…Всё как всегда. Именно тогда, после потери почти шестидесяти бойцов, Шейн убедил Совет в том, что стратегия «смертельный удар» может принести больше, чем «тысяча едва наносимых порезов». И что пора воевать всерьёз – если они хотят что-то действительно изменить.

Так что Северная Ирландия временно перешла на ненасильственные формы сопротивления, и вот уже пару лет так и жила. Митинги, демонстрации, сидячие забастовки…И, конечно, тщательное фиксирование каждого эксцесса при разгонах всех эти мероприятий, с раздуванием слона даже из самой маленькой мухи. Порой Шейн от такого чувствовал себя грязно…Но «Erin go bragh» - и никаких компромиссов. Надо было ждать, ждать и готовиться.

Вот только сейчас, держа в руке размокающую под дождем газету, Шейн понял, что долго останавливать бойцов он больше не сможет. Он чувствовал ненависть в воздухе, чувствовал, как она черным покрывалом заползала в души, видел это в лицах и глазах людей.

Сассенах совершили страшную ошибку, сжигая трупы. Понятно, они хотели закрыть саму возможность продолжения расследования, но это их никак не оправдывало. В затухающий костер плеснули бензина – и в ближайшие недели всё могло бы и рвануть.

Другое дело, что к «смертельному удару» было почти всё готово. Даже самодельные ракеты для самодельного РСЗО и переоборудованные в некое подобие боевых машин Красной армии грузовики имелись в заметных количествах. Ещё один сюрприз, которого от ИРА никто не ждёт…

Но требовался повод: на чем, собственно, настаивали «ливийцы». Настоящий повод, который не выставит ИРА сборищем кровожадных мудаков. И что-то подсказывало Шейну, что у британцев за таким не заржавеет, особенно если учесть, сколько людей в ближайшее время будет митинговать. Достаточно одного идиота в английской форме, и прольётся кровь. Очень много крови.

О’Брайен задумался: он прекрасно понимал, что просто так англичане не уйдут. Они не могут проиграть «каким-то там повстанцам». Это просто невозможно – они нагонят в Ольстер двадцать, тридцать, пятьдесят тысяч солдат если понадобится, но не сдадутся…наверное. Хотя…Ведь Юг острова независимости всё же добиться сумел? Значит, возможно, и на севере получиться повторить.

Надо пробовать, потому что действовать иначе – это не делать ничего. А как такое возможно, когда эти подонки годами и столетиями унижают ирландцев? Причем порой вот так, как с захоронением: даже не особенно работая над фиговым листком, прикрывающим подобное непотребство?

- Лучше умереть стоя, чем жить на коленях, - прошептал Шейн. Поневоле вспомнилась Эми, его погибшая от английских рук первая любовь. Как бы она ко всему этому отнеслась?

Вряд ли спокойно – она была той еще оторвой, фанаткой справедливости…Она бы наверняка оказалась в рядах протестующих, и, высоковероятно, что и в рядах ИРА. А он бы точно пошел за ней. И, скорее всего, выпендриваясь, влетел бы: или в атаке на блокпост, или ещё где-нибудь.

Но случилось так, как случилось. Шейн оказался ответственным за вербовку и подготовку фактически новой ИРА. И, спасибо «ливийцам», достиг немалого в этом успеха. Одних только подготовленных снайперских расчетов у повстанческой армии имелось уже несколько сотен. Причем готовили их долго, нудно, упорно, с огромным количеством патронов, уходящих на тренировки. Тысячи и тысячи выстрелов – имелось немаленькое подозрение, что именно на метких стрелков и будет сделана ставка во время восстания. Хотя не только, конечно…

О’Брайену было невдомек, что Эскобар замахивался на крупнейшую диверсионную операцию в истории, сравнимую с действиями немецкого Бранденбурга в июне сорок первого, помноженную на израильскую операцию в Иране восемьдесят лет спустя. Пабло планировал вызвать в Британии настоящие хаос, ужас и панику – и попробовать сыграть на этом максимально, совместив с войной за Фолкленды.

Провокации против англичан – и ирландцев тоже, если честно – Пабло применял более чем активно. «Белфастской ямой» он гордился особенно. А ещё больше он гордился тем, что на Зеленом острове до сих пор не обнаружили второе подобное захоронение, аккуратно сооруженное вот уже почти как год назад в окрестностях Дерри. Да и решение о закрытии дела и кремации…скажем так, отдельные должностные лица были просто-напросто куплены от лица «лоялистов», а сдать назад… правительство Тэтчер на такое не пошло бы никогда, особенно после публичного требования ИРА открыть расследование заново.

В сумме этого более чем хватало, чтобы уровень взаимной ненависти и нетерпимости повышался ударными темпами. Учитывая заглохшую активность Временной ИРА, вот уже больше года не устраивавшей никаких громких боевых акций и официально заявлявшей, что даёт последний шанс политическому урегулированию, британцы не понимали, в какую паутину влезают, жестко отвечая на «мирные» акции ирландцев, требующих референдума.

Вообще, Пабло – его сербская часть – испытывал отдельное удовольствие, применяя против Великобритании куски из методички Шарпа про ненасильственное сопротивление. Так-то к концу первой четверти двадцать первого века уже мало кто помнил, что первой настоящей жертвой этих подходов стала Сербия в самом конце 90-х…Грузия, Киргизия, Украина – они случились уже позже.

Сейчас в газетах всего мира британцы активно выставляли себя последними негодяями, избивающими детей и женщин. Наиболее важным этот образ казался в американских газетах, особенно всяких локальных-местных, где заказные статьи размещались за удивительно небольшую сумму вечнозеленой валюты.

И теперь, всего-то после года с небольшим обработки, в том же Бостоне ирландская община всё более и более активно возмущалась в сторону Соединенного Королевства. И не только в Бостоне: Пабло активно работал над пропагандой по всем штатам, где ирландцев имелось хоть сколько-нибудь заметное количество.

И, собственно, это приводило к заметным результатам: сенаторы и конгрессмены, чувствуя, куда в их «пастве» дует ветер, тоже всё более активно – и во всё более далекой от комплиментарности форме – высказывались относительно происходящего. Уже зазвучала любимая американская мантра про санкции – и это в сторону Британии, ближайшего союзника! Конечно, пока что это были отдельные предложения неофициального характера, но сам факт…

Вот только это казалось максимумом или около того, чего можно было добиться в текущем темпе и при текущих расходах. Именно поэтому Пабло собирался сделать следующий ход: требовалось лишь получить тот самый повод для запуска «Смертельного удара». И Эскобар не собирался отдавать его появление на волю случая.