Актория: «Сеанс самоидентификации»

— Итак, — психолог, женщина с безупречно прямыми плечами и голосом, будто отшлифованным на курсах для телеведущих, — расскажите, что вас привело ко мне.

— Меня? — переспросил я, чуть щурясь. — Ну, если быть точным, не совсем меня. Того, кто меня описывает.

— Простите?

— Ну… там… в книге. Или где я там живу.

Она моргнула. Секунд пять просто сидела, будто пыталась вспомнить, где в инструкции к пациентам пункт про «пришёл из текста».

— Хорошо, — наконец сказала она с тем самым профессиональным спокойствием, которым врачи обычно говорят «снимите штаны, сейчас будет укол». — Начнём с простого. Как вы себя ощущаете?

— В смысле, я или он?

— А кто из вас сидит сейчас передо мной?

— Вот об этом я как раз и пришёл поговорить, — радостно сообщил я. — Иногда я — я. Иногда я — ты. А временами я вообще чувствую, что кто-то третий обо мне пишет.

Она записала что-то в блокнот. Наверное, что пациент устойчив, но уже слегка дымится.

— Приведите пример, — попросила она.

— Ну вот вчера. Сижу я, значит, пью чай, размышляю о смысле жизни и тут вдруг ловлю себя на мысли, что чай пью не я, а он. А потом слышу в голове: “Максим поднял чашку и отпил глоток.” И всё. Мозг завис. Кто отпил? Я? Он? Может, ты?

— Я не пью с пациентами, — сухо ответила она.

— Я про тебя не в смысле тебя, а в смысле второго лица!

— …

— Ну, как в тексте: “Ты идёшь по улице.” Я иду — но вроде как не я, а ты. Понимаете?

Она перестала писать и посмотрела на меня тем самым взглядом, которым учителя смотрят на школьника, заявившего, что Земля стоит на трёх слонах и ещё одном коте.

— То есть, — осторожно произнесла она, — вы не уверены, от чьего лица идёт повествование вашей жизни.

— Вот! — я аж ткнул в воздух пальцем. — Именно! Иногда я ощущаю себя в кадре, иногда — за кадром, а порой вообще сижу, комментирую собственные действия, как спортивный комментатор: “Максим снова не выспался, зато нашёл в холодильнике вчерашнюю пиццу. Потрясающая работа, аплодисменты!”

Она сделала пометку и задала очередной, наверно, стандартный вопрос:

— А вы часто разговариваете с собой?

— Постоянно. Но это не разговор. Это скорее редактура.

— То есть?

— Ну я делаю, потом думаю: “Нет, Максим, так нельзя, это не по канону жанра.” И переписываю. Себя.

Психолог вздохнула.

— Скажите, Максим, а вы понимаете, что человек не может редактировать себя?

— Вот тут-то вы и ошибаетесь, — гордо сообщил я. — Я могу. Я даже умею ставить тире и не злоупотребляю многоточиями.

— Я имела в виду поведенчески.

— А я — сюжетно.

Она снова записала что-то и отложила ручку. Вид у неё стал философский.

— Максим, давайте попробуем упражнение. Закройте глаза.

— Уже.

— Представьте, что вы на перекрёстке. На одной дороге — “Я”. На другой — “Он”. А на третьей — “Ты”. Какой путь вы выберете?

— А там знаков нет?

— Нет. Только ощущение правильности.

— Мда. Опасный перекрёсток…

Пока я представлял, как стою посреди этой метафоры, она молчала. А я реально видел картину: три дороги, таблички из воздуха, и я — стою посреди, не зная, в какую сторону шагнуть. “Он” манит структурой и безопасной дистанцией. “Ты” — драйвом и вовлечённостью. А “Я”… “Я” просто стоит и ждёт, пока я перестану ломать комедию.

— Ну? — услышал я.

— Я выберу “Я”.

— Почему?

— Потому что… — я замялся. — Потому что, когда я говорю “я”, за это отвечаю только я.

Она улыбнулась. Таких улыбок не бывает у людей, которые не чувствуют победу.

— Отлично. И что вы сейчас ощущаете?

— Странное чувство. Будто я стал реальнее.

— Это и есть цель. Осознать, что “я” — это не форма повествования. Это факт существования.

Я медленно кивнул.

— Вы, кстати, уверены, что это я сижу у вас, а не кто-то пишет, как я сижу у вас?

— Максим, — мягко сказала она, — даже если кто-то пишет, он делает это от вашего лица.

— А если он — вы?

— Тогда вы, наверное, уже выздоровели.

Мы оба рассмеялись. Сеанс подошёл к концу, я поднялся, поблагодарил и вышел.

На улице было прохладно, и впервые за долгое время я поймал себя на простой мысли: иду я. Не “он идёт”, не “ты шагаешь”, а именно я.

И пусть это звучало банально, но после трёх месяцев в разъезде между грамматическими лицами, это было чертовски приятно.