Акустический аргумент

Ледяной ветер Царства Зимогорского умел пробираться даже под трёхслойную варёную кожу, но сейчас Керн чувствовал лишь, как по спине струится липкий пот.

Он глубже вжался в растрескавшийся бетонный постамент некогда величественной статуи. Сверху посыпалась каменная крошка — очередной сгусток перегретой Живицы с воем пронёсся над укрытием и испарил остатки чугунной ограды парка. Воздух пах озоном, жжёным сахаром и той едкой химической гарью, от которой начинали слезиться глаза.

Керн поправил на лице массивные стеклянные гогглы. Без них сетчатку выжгло бы к чёртовой матери ещё десять минут назад.

Рядом, тяжело дыша, сидел Рох. Его плотный плащ, щедро пропитанный алхимическими солями от случайного возгорания, был покрыт слоем ядовитой грязи. Нагрудник тускло мерцал охранными рунами — они работали на пределе, пытаясь отвести от телохранителей остаточную радиацию эфира. В руках Рох судорожно сжимал импульсный арбалет, хотя оба наёмника прекрасно понимали: резонаторные болты сейчас бесполезнее зубочисток.

— Излом бы побрал эту аристократию, — прохрипел Рох, сплёвывая серую пыль. — Клянусь, если мы сегодня выживем, я уйду в охрану товарных поездов. Там хотя бы убивают понятно — стрелой или топором. А не варят заживо в кипящем дерьме!

В пятидесяти метрах от их укрытия некогда красивый загородный парк превращался в филиал преисподней. Снег давно испарился. Замёрзшая земля сначала оттаяла, потом вскипела, а теперь пузырилась ядовитой грязью.

Два восемнадцатилетних княжича, наплевав на дуэльный кодекс, перекраивали ландшафт заклинаниями высшего порядка.

— И главное, ради чего?! — Рох перекрикивал гул магического шторма. — Керн, ты знаешь, из-за чего эти малолетние уды сцепились?

— Не поделили квоты на добычу? — мрачно предположил Керн, вжимаясь в бетон от очередной вспышки. — Оскорбили честь рода?

— Хуже! Из-за бабы! — Рох истерично хохотнул. — Из-за графини Эвелины!

Керн нахмурился под гогглами. Эвелину в столице знали все. Мелкая, бледная девица из обедневшего рода, которая вечно куталась в соболя даже в натопленных бальных залах. Известная мерзлячка, падающая в обморок от любого столичного сквозняка.

— И при чём тут этот локальный армагеддон? — Керн кивнул в сторону полигона, где один из юнцов только что скастовал огненную плеть толщиной с паровозную трубу.

— А при том, что графиня вчера ляпнула, будто её сердце оттает только рядом с тем мужчиной, чей источник страсти по-настоящему горяч! — Рох злобно ударил кулаком по бетону. — Ты же знаешь этих высших магов! У них из-за циркуляции Живицы кровь кипит, они же вечно как ходячие печки, им даже в метель жарко! И вместо того, чтобы просто купить девчонке нормальную шубу, эти два дебила поспорили, чья аура горячее и кто из них лучше согреет её зимой!

Над парком раздался оглушительный треск. Второй княжич, с безумными, полыхающими эфиром глазами, раскинул руки, формируя вокруг себя воронку из чистого, неконтролируемого пламени.

— И вот теперь они доказывают, кто тут лучший обогреватель, — подытожил Рох, с тоской глядя на свой арбалет. — Если этот ублюдок сейчас не удержит концентрацию, нас размажет по деревьям вместе с этим бетоном.

Керн промолчал. Температура воздуха вокруг укрытия стремительно росла. Руны на его кожаном нагруднике начали тревожно пульсировать багровым светом, предупреждая о критическом перегрузе. Обычные магические щиты от такого не спасали, а стрелять на поражение было нельзя: пассивные защитные коконы юнцов, настроенные на агрессивную ману, просто распылят летящие болты в полёте.

Профессиональные наёмники, прошедшие через мясорубку клановых войн, оказались абсолютно бессильны перед дуростью пубертата, помноженной на неограниченную магическую мощь.

— Всё, приплыли... — сдавленно прошептал Рох, когда плазменное торнадо над полигоном начало менять цвет на нестабильный бело-голубой. — Сейчас жеванёт.

Керн стиснул зубы. Он тяжело вздохнул, расстегнул поясной подсумок и сунул туда руку в толстой алхимической перчатке.

— Не жеванёт, — глухо сказал он. — Скоро они должны вымотаться.

Один из княжичей — тот, что был в изорванном на груди шёлковом камзоле — вдруг безумно расхохотался. Он выхватил из-под полы стеклянный флакон, сорвал зубами пробку и залпом выпил густую, фосфоресцирующую бирюзовым светом дрянь.

— Твою мать, он жрёт сырую Живицу! — Рох вжался в землю, инстинктивно закрывая голову руками. — Всё, Излом нам всем. У него сейчас источник лопнет!

Воздух над полигоном пошёл плотной, гудящей рябью. Вокруг обезумевшего от передозировки юнца начал закручиваться водоворот из ревущего белого пламени. Второй аристократ, не желая уступать, взмыл в воздух на потоках эфира, сплетая над головой нечто, подозрительно напоминающее локальное солнце.

Керн стянул зубами перчатку. Из глубокого внутреннего кармана плаща он извлёк странный предмет.

Рох скосил глаза на напарника и замер. В руках Керн держал не древний артефакт и не сложный маго-механизм. Это была толстая, тяжелая трубка, грубо скрученная из слоёв варёной кожи и обожжённой глины. Торцы были наглухо залиты сургучом, а из одного конца торчал кусок серой, пропитанной селитрой бечёвки.

Анализатор на шлеме Роха даже не пискнул.

— Это что за кусок канализационной трубы? — ошарашенно прохрипел он. — Керн, в этой херне нет ни капли Живицы! Это просто кусок грязи!

— Я знаю, — спокойно ответил Керн, доставая из подсумка обычное кресало с кремнем. — Был я пару недель назад в Мёртвом Уделе по поручению клана. Там сейчас всё вверх дном. И заправляет этим новый Лорд.

— И что? Он продаёт наёмникам грязь?

— Странный тип, — Керн чиркнул кремнем, высекая искры. — Осанка княжеская, шевелюра такая, что столичные франты удавятся от зависти. А вот глаза... Рох, у него взгляд голема, который тридцать лет толкал вагонетки в урановой шахте. Смотрит сквозь тебя так, будто ты ему должен. Курит какую-то вонючую траву и кроет всё таким отборным, многоэтажным матом, что у него даже слепые мшаники в стойку смирно встают и норму перевыполняют.

Искры наконец-то подожгли бечёвку. Она зашипела, пуская едкий сизый дымок.

— Я пожаловался ему на нашу собачью работу, — продолжил Керн, взвешивая трубку в руке. — А он продал мне вот это. Назвал «акустическим аргументом». Сказал, внутри особый порошок, который работает на «физике». И что этой самой физике плевать на уровень маны в крови.

Над полигоном раздался оглушительный вой. Княжичи поднялись на десяток метров над кипящей землёй, готовые обрушить друг на друга концентрированную смерть.

Керн размахнулся и, не выглядывая из-за укрытия, швырнул шипящую трубку высокой дугой прямо в эпицентр магического шторма.

— Падай и рот открой! — рявкнул он, дёрнув Роха за воротник плаща вниз.

В этот момент произошло то, что навсегда сломало картину мира Роха. Дорогие, многослойные защитные коконы княжичей, настроенные отражать проклятия, кинетические удары рунного оружия и агрессивную магию, мгновенно просканировали летящий предмет. «Кусок обожжённой глины. Магический фон — ноль. Подпись агрессивной маны — ноль. Угроза — ноль» — услужливо решила маго-защита. Реагировать на инертный мусор коконам было запрещено, иначе они бы жрали ресурс на каждой ветке и каждом коме грязи.

Щиты просто пропустили трубку сквозь себя, как обычную падающую ветку или ком грязи. Она упала ровно между двумя зависшими в воздухе, пылающими от жара аристократами.

Искры добрались до порохового заряда.

БА-БАХ!

Вспышка магния выжгла цвета из реальности на долю секунды. За ней последовал чудовищный, плотный акустический удар чёрного пороха, запертого в глиняном панцире. Земля содрогнулась. Никаких опасных осколков — только горсть пыльной крошки, сырая, первобытная волна сжатого воздуха и звук, от которого заложило уши даже сквозь шлемы.

Концентрация обоих магов лопнула одновременно.

Тонко сплетённые потоки Живицы, требующие идеального контроля, от звукового удара рассыпались в пыль. Локальное солнце с жалким влажным «пшиком» растворилось в воздухе. Плазменное торнадо подавилось собственным хвостом и исчезло.

А секунду спустя оба княжича — оглушённые, полностью дезориентированные, с кровоточащими носами — мешками рухнули с пятиметровой высоты прямо в тёплую, дымящуюся грязь.

Над полигоном повисла звенящая тишина. С неба начали падать редкие хлопья пепла.

Керн осторожно выглянул из-за бетонного постамента. Наниматели были живы. Они слабо сучили ногами в грязи и пускали пузыри, находясь в глубочайшем, абсолютно немагическом нокауте.

Рох, пошатываясь, поднялся на колени. Он стянул гогглы и ошарашенно уставился на воронку, из которой поднимался сизый дым.

— Излом меня дери... — прошептал он. — Ни капли Живицы... Ни единой долбаной руны. Кусок глины и тёмный песок. И оно пробило абсолютный родовой щит?

— Оно его не пробило, — назидательно поправил Керн, пряча кресало обратно в подсумок. — Он оказался прав. Магия слишком надменна, чтобы обращать внимание на то, в чём нет маны…

Наёмники неспешно, хрустя спёкшейся землёй под тяжёлыми сапогами, направились к эпицентру несостоявшегося армагеддона.

Один из юнцов тихо стонал, второй просто пускал слюни, уставившись бессмысленным взглядом в свинцовое небо.

— Идеально, — констатировал Керн, ткнув ближайшего аристократа носком сапога под рёбра. Тот даже не дёрнулся. — Живы, целы, угрозы не представляют. Упаковываем этих пылающих идиотов в маго-экипаж, сдаём лекарям клана и идём пить. Я замёрз как собака.

Рох кивнул и уже потянулся к поясу за стальными стяжками, как вдруг в тишине парка раздался пронзительный, вибрирующий писк.

Наёмник замер. На его груди пульсировал тревожным багровым светом служебный кристалл связи — прямой канал с главой разведки клана. Такие вызовы поступали только в случае критической угрозы.

Рох побледнел. Он поспешно сорвал кристалл с крепления, приложил его к уху и нажал руну приёма.

Керн напрягся, рука машинально легла на рукоять импульсного арбалета. Он видел, как лицо напарника сначала вытянулось, затем пошло красными пятнами, а потом Рох издал странный звук — не то сдавленный всхлип, не то хриплый лай.

— Что там? — Керн подошёл ближе. — Патриарха убили? Нас слили?

Рох опустил кристалл. Его плечи тряслись. Он перевёл взгляд на контуженных малолетних магов, лежащих в грязи, и вдруг разразился абсолютно истеричным, лающим смехом.

— Рох, мать твою через Излом, докладывай! — рявкнул Керн.

— Они... они... — Рох согнулся пополам, упираясь руками в колени, и сквозь слёзы ткнул пальцем в княжичей. — Эти два урода... Они только что чуть не стёрли нас в порошок... ради бабы, которой уже нет в столице!

— В смысле нет?

— Разведка только что перехватила сообщение! — Рох выпрямился, утирая выступившие слёзы грязной алхимической перчаткой. — Графиня Эвелина, наша ледяная недотрога, из-за которой эти петухи распушили перья, сбежала из дома ещё вчера поздно вечером! Наняла дилижанс втайне от охраны и свалила!

Керн нахмурился, глядя на валяющихся в грязи нанимателей.

— Куда свалила? С кем? Кто-то из старших родов её выкрал?

— В Мёртвый Удел! — выдохнул Рох. — Она сбежала в Мёртвый Удел! Написала матери письмо. Разведка зачитала дословно.

Пишет: «Маменька, я наконец-то нашла того, кто согреет меня по-настоящему! Магия — это для потных дикарей, я устала от вони живицы и вечных сквозняков в наших замках. У него в поместье есть комната, где пол тёплый, как печь, а из серебряной трубы льётся бесконечный источник горячей воды, как в горах! Я останусь там навсегда!».

Повисла долгая, тяжёлая пауза.

Где-то вдалеке завывал ледяной столичный ветер, гоняя по руинам парка серый пепел.

Керн усмехнулся. Усмешка переросла в тихий смешок, а затем и он присоединился к смеху напарника. Они ржали, как безумные, стоя посреди кислотной грязи над телами поверженных аристократов.

Отсмеявшись, Рох поёжился от очередного порыва ледяного ветра. Он плотнее запахнул свой прожжённый плащ, пнул носком сапога кусок оплавленного бетона и серьёзно посмотрел на напарника.

— Слушай, Керн...

— М-м?

— А у этого твоего Лорда... ну, с источником и хлопушками из глины... ему толковые телохранители часом не нужны?

Керн поднял с земли пустую трубку — всё, что осталось от первого в истории Ойкумены кустарного заряда. Повертел её в пальцах.

— Он предлагал мне купить какую-то «Окопную метлу», которая плюётся свинцом. Говорил, для неё нужны крепкие парни с хорошим глазомером.

— Идеально, — Рох сплюнул в лужу, рядом с лицом пускающего слюни княжича. — Я, клянусь всеми демонами Излома, заколебался морозить свой уд ради этих идиотов. Грузим туши, сдаём смену — и берём билеты на первый же поезд до Мёртвого Удела. Я тоже хочу посмотреть на этот чёртов тёплый источник.