Аквариум

Ты приближаешься к сомнительной поре,

Как меньше женихов толпятся на дворе,

И тише звук похвал твой слух обворожает,

А зеркало смелей грозит и упрекает.

Александр Пушкин

Ольга Андреевна накрывала на стол на кухне. Она ждала гостя. Гостем, которого хозяйка с нетерпением ожидала, был Александр Пашков, с которым Ольга Андреевна познакомилась пару лет назад, и с которым она с тех пор находилась в любовных отношениях. Ольга Андреевна пересекла тридцатилетнюю отметку. Она была женщиной незамужней, и если раньше она полагала, что нет необходимости спешить и прилагать какие-то особые усилия, чтобы выйти замуж, что подходящий человек обязательно повстречается на ее пути, и она найдет свое семейное счастье, то теперь проблема замужества начала по-настоящему ее беспокоить. С работой ее дела складывались более успешно, чем в личной жизни: она защитила кандидатскую и работала преподавателем на кафедре истории народного хозяйства и экономических учений в престижном московском вузе. С Пашковым, который был старше нее на пятнадцать лет, и также был не женат, у нее сложились особые отношения. И хотя их отношения обладали, несомненно, определенной устойчивостью, их нельзя было назвать гражданским браком. Они жили порознь, а их встречи происходили время от времени. Ольга Андреевна жила в своей московской квартире, а Пашков жил в Подмосковье в своем коттедже в 20 километрах от Москвы; в Москве же у него квартиры не было. Сам Александр был членом Союза писателей, и хотя он кроме сборника рассказов и нескольких повестей выпустил всего лишь один роман, этот роман получил хорошие отзывы критиков и публики. Правда, после этого успеха, как это нередко бывает у писателей и вообще у творческих людей, у него случился какой-то «провал», и с момента выхода его романа уже прошло пять лет, а он так ничего больше и не написал. Большую часть времени Александр жил в своем коттедже, но время от времени он делал наезды в Москву, и тогда он останавливался в квартире у Ольги Андреевны. Обычно на несколько недель, но было пару раз, когда это доходило и до месяца, но затем он возвращался жить в свой коттедж. «Писательский труд требует одиночества», - говорил он.

Ольга Андреевна была довольно высокая женщина со светлыми волосами. Её нельзя было назвать красавицей, но лицо ее было достаточно выразительно. Она была женщина энергичная, в какой-то мере ее можно было бы назвать и бойкой, в компании веселая, живая, за словом в карман не лезла. Пашков же был медлительный и неспешный. Он был не толстый, но у него уже начал обозначаться животик. На лице его часто играла ироничная улыбка, свойственная тем людям, которые чувствуют свое превосходство над собеседником. Хотя он мог подшутить достаточно колко, но в целом он был человек миролюбивый и не обидчивый. Ольгу он называл «Малыш», а она его называла «Папик».

Ольга Андреевна поставила на стол бутылку французского коньяка для Пашкова и бутылку мартини для себя. Она подошла к окну. Был конец сентября и к семи часам вечера на улице уже стемнело. Накрапывал небольшой дождь. Она осмотрела дорогу к подъезду, припаркованные машины. Пашков ездил на Тойоте красного цвета. Нигде машины Пашкова не было видно.

Ольга Андреевна жила в двухкомнатной квартире в одном из спальных районов Москвы. Квартира была обставлена небогато, но со вкусом. В маленькой комнате находилась спальня. В большой комнате: диван, письменный стол, плазменный телевизор «Пионер», 55 дюймов, и гордость хозяйки - аквариум на 200 литров, установленный на тумбе в углу комнаты рядом с диваном. Окна маленькой комнаты и кухни выходили во двор. Окна же большой комнаты выходили на четырехполосную улицу с интенсивным трафиком в рабочие дни. Но поскольку балкон был застеклен, то шум улицы не беспокоил Ольгу Андреевну.

«Что-то папик запаздывает», - подумала Ольга Андреевна. В тот же момент зазвонил мобильный телефон, который она оставила в большой комнате на диване. Ольга Андреевна встрепенулась и быстрыми шагами направилась в большую комнату. «Неужели это папик? Сейчас скажет, что не сможет приехать», - со страхом подумала она. Она взяла телефон с дивана и с облегчением вздохнула, потому что увидела, что это звонит его подруга Люся.

- Алло, - сказала Ольга Андреевна.

- Оля, привет! Как дела? – спросила Люся

- Привет, привет! Всё нормально! Как у тебя? – сказала Ольга Андреевна.

- Тоже всё нормально. Как насчет того, чтобы встретиться, посидеть, поболтать.

- Ко мне папик, Люсь, прямо сейчас должен подъехать. Не могу долго говорить. Давай я тебе после позвоню, и мы договоримся.

- Понятно, - сказала Люся. - Ладно, хорошо, давай. Буду ждать твоего звонка. Пока.

- Пока, пока, - сказала Ольга Андреевна.

После разговора с подругой Ольга Андреевна немного посидела на диване, взглянула на рыб, плавающих в аквариуме, потом встала и вышла в прихожую. Она подошла к большому зеркалу в прихожей и стала внимательно рассматривать себя. Поправила прическу. Скорректировала помаду на губах. Осмотрела свое платье. Внимательно осмотрела туфли и затем пошла на кухню. Там она поправила тарелки и присела. Наконец, раздался звонок в дверь.

Ольга Андреевна поспешила в прихожую. На ее лице непроизвольно появилась улыбка, она почувствовала жар на своих щеках, а её сердце учащено забилось. Быстро взглянув еще раз в зеркало в прихожей на себя, она открыла дверь. На пороге стоял Пашков с букетом красных гвоздик, на его лице расплылась широкая добрая улыбка.

- Папик, я устала тебя ждать, - кротко пожаловалась Ольга Андреевна.

- А это тебе, - сказал Пашков, заходя в квартиру, и вручая Ольге Андреевне цветы. Затем он обнял ее и поцеловал.

- Ты скучал по мне, Папик?

- Очень.

Пашков зашел на кухню и взглянул на стол.

- О-о-о, вот это стол! И коньячок уже стоит, - сказал Пашков, потирая руки.

Ольга Андреевна поставила гвоздики в вазу, и они сели за стол.

- Папик, вот этот салат, я сделала по своему рецепту, - указала Ольга Андреевна на одну из салатниц на столе. - Попробуй. Он очень вкусный.

- Всё попробуем! Что будешь пить?

- Мартини.

- А коньячка немного за встречу?

- Ладно, - согласилась Ольга Андреевна. - Чуть-чуть только.

Пашков разлил коньяк по рюмкам.

- Ну, что, малыш за, встречу!

- За встречу!

Они выпили и приступили к закускам.

- Как у тебя книга, папик, движется? – спросила Ольга Андреевна, когда Пашков отдал должное ее кулинарному искусству.

- Никак, - виновато улыбнулся Пашков.

- То есть как «никак»? Я тебя не видела больше месяца. Ты сидел в своем коттедже и все время мне по телефону твердил, что работа идет, а сейчас говоришь: «Никак»?

- Понимаешь, малыш, работа все время идет в голове. Поиск. Но только результатов никаких. Ничего путного пока не приходит мне в голову.

- За весь месяц ничего путного?

- Ни строчки.

- Ты рассказывал, что за полтора года написал повесть и роман, а теперь за пять лет ни строчки?

- Ну, что же, малыш, такое бывает. Не приходит вдохновение и всё.

Пашков взял в руку бутылку коньяка.

– Между первой и второй промежуток небольшой, - сказал он и протянул руку, чтобы налить коньяк Ольге Андреевне.

- Нет, нет. Я коньяк больше не буду.

- Как скажешь.

Пашков налил Ольге Андреевне мартини, а себе коньяк.

– За прекрасную даму! - поднял он тост. - Малыш, я так по тебе соскучился!

- Спасибо, папик, я тоже.

Они выпили. Ольга Андреевна подождала, пока Пашков закусит, а затем встала, подошла к Пашкову и положила руку ему на плечо.

- Папик, я не буду спрашивать тебя, какое у меня желание, ты его, конечно же, знаешь.

- А как же третья рюмка, малыш? – сказал Пашков, подняв глаза на Ольгу Андреевну.

- Подождет.

Пашков поднялся, и какая-то сила толкнула их в объятия друг друга, а потом увела в спальню.

Через пару часов Пашков и Ольга Андреевна снова сидели друг напротив друга на кухне. Но в этот раз оба были одеты в халаты. На столе стояли две чашки с остатками кофе на дне. Рядом - открытая коробка шоколадных конфет и небольшой торт, наполовину съеденный.

- Насколько, ты приехал, папик? – спросила Ольга Андреевна.

- В понедельник днем уеду. Завтра в воскресенье куда-нибудь сходим. Даже ни куда-нибудь, а в театр. Я договорился – два билета нам достанут на какую-то премьеру. А в понедельник уеду, но сначала заеду к Боре, своему старому товарищу, ни разу у него еще не был, после того, как сын у него родился. Надо заехать, а то - обидится.

- Чего так? - обиженным голосом сказала Ольга Андреевна. – Обычно ты приезжаешь на пару недель, по крайней мере. А сейчас на один день? Воскресенье, а в понедельник уезжаешь?

- А сегодняшний день чего не считаешь?

- Потому что он уже прошел.

- Да не расстраивайся, - примирительно сказал Пашков. – Где-то дней через десять я снова приеду уже недели на две, а может и больше даже. У меня есть встречи, малыш. Ко мне приедут люди. Я же не могу проводить эти встречи на твоей квартире.

- Что за встречи? Что за люди?

- Это что, допрос? – добродушно улыбнулся Пашков.

- Да, допрос.

- Вот как? А как же наш пакт о свободных отношениях без всяких обязательств?

- Папик, а ты не думал, чтобы от свободных отношений перейти к обычной семье. Я хочу обычную семью, детей. Почему бы нам не создать такую семью?... Что ты молчишь?

- Малыш, ты меня так ошарашила, что даже мысли не могу найти. А разве нам сейчас плохо? Кратковременная разлука усиливает чувства, мы не успеваем надоесть друг другу.

- Папик, мы с тобой встречаемся два с половинной года. Хорошо узнали за это время друг друга. Почему бы нам официально не пожениться и не создать нормальную семью. Может, ты боишься за свой коттедж? Не волнуйся, мне никакая твоя собственность не нужна. Мы можем составить брачный договор…. Что ты молчишь, папик? Или ты меня совсем не любишь?

- Ну, хорошо, малыш. Я скажу так. Я согласен взять тебя в жены, но при одном условии.

- Что еще за условие, папик?

- Ты должна увеличить свою грудь.

- Что!? Увеличить грудь, ты сказал?

- Именно так, увеличить свою грудь.

- Знаешь, папик, я с тобой серьезный разговор веду, а ты хочешь все обратить в шутку. Зачем меня обижаешь? Я такие шутки не только не понимаю, но могу и не простить.

- Нет, малыш, я тебя люблю и сказал тебе правду. Ты просила: «Скажи правду, скажи». А теперь, когда я сказал, опять не довольна.

Ольга Андреевна встала и распахнула свой халат. Под халатом на ней были только трусики.

- Да, что не так с моей грудью?

- Надо увеличить на размер или на два. Посоветоваться с врачами, косметологами.

- Это тебе, папик, точно надо посоветоваться с врачами, - сказала Ольга Андреевна, запахивая халат, и вновь садясь за стол. – Если, ты действительно так считаешь, что я должна увеличить свою грудь, чтобы ты взял меня в жены, то ты просто ненормальный.Извращенец какой-то.

- А в чем извращение-то, если человеку нравится, когда у женщины большая грудь.

- Извращением является не любовь к большой груди, а то, что ты ставишь мне условие – увеличение груди, чтобы выйти за тебя замуж.

- А что тут такого? Многие женщины сами без всяких упрашиваний увеличивают себе грудь, а ты так взвилась.

- Я не хочу никакую грудь себе увеличивать. У меня нормальный размер груди. Я боюсь вообще всяких операций, а вдруг, что-нибудь пойдет не так, зачем мне рисковать и ставить импланты?

- Послушай, малыш, я тебя совершенно не заставляю делать что-либо, чего ты не хочешь. Я вполне доволен нашими отношениями, как они есть сейчас. Ты же сама повела речь о женитьбе.

- Папик, у тебя совсем стало с логикой плохо. Наверное, поэтому у тебя книга стоит на месте. Если мы с тобой фактически живем почти как муж и жена, почему же мы не можем узаконить наши отношения и создать нормальную семью. Зачем ты тогда встречаешься со мной, даришь цветы и говоришь, что меня любишь? Найди себе тогда другую женщину с огромной грудью пятого размера и живи с ней.

- Малыш, я ничего не говорил про пятый размер. И потом есть секс, и есть общение. Секс это что-то кратковременное, а общение – это нечто более долгое и постоянное. Мне не нужна женщина только для секса. Мне нужна женщина и для секса и для общения. Мне нравится с тобой общаться.

- А во время секса, значит, ты недополучаешь, какого-то удовольствия из-за того, что моя грудь меньше на размер твоего, непонятно откуда взявшегося, эталона для размера идеальной груди.

- Ты, что такое большое сказала, что я сейчас не в состоянии его охватить. Но я скажу тебе. Смотри, малыш. В подростковом возрасте мне старшие ребята как-то показали журнал Плейбой, и что меня больше всего поразило в голом женском теле это грудь. И я тогда уже стал мечтать, что, когда я вырасту, у меня обязательно будет жена с большой грудью. Вот откуда взялся мой эталон.

- Ну, я и говорю, извращенец.

- Хорошо. Тогда задам вопрос, может ли извращенец рассчитывать на продолжение наших свободных отношений, или мне надо собраться и уйти прямо сейчас.

- Ну, ладно, папик, не горячись. Конечно, извращенец, ты можешь остаться.

Ольга Андреевна привстала и наклонилась над столом, вытянув губы трубочкой для поцелуя. Пашков, тоже привстал и наклонился навстречу ей, и они поцеловались.