Аквариум

— А-а-а, — истошный вопль маленького суетливого данио встревожил всех обитателей аквариума, — он съел Присциллу! Он её сожрал!

— Я умираю, умираю, — грустно вторила золотая рыбка Присцилла, стыдливо пряча свой обглоданный хвост среди растений.

К месту переполоха сплывались обитатели. Они недоумённо хлопали жабрами, открывали рты, лениво кружились. Их выпученные глазки требовали ответа… Что случилось? Что там съели? Уже давали корм? А почему их не позвали…

— Вот он, коварный убийца! — верещал тем временем данио, преследуя барбуса. — Вы полюбуйтесь!

— Отстань, мелкий, — барбус вдруг развернулся и угрожающе ткнул скандалиста носом. — Хочешь, я тебя сожру? По-настоящему, целиком!

— Рыбы не едят рыб! — отважно выпалил данио, на всякий случай пятясь назад.

— Да? Кто тебе это сказал? Любая рыбка может съесть другую, если та поместится у неё во рту… Нет, Присциллу я сожрать бы не смог. Так что твоя критика не обоснована!

— А хвост? — робко переспросил данио, выглядывая из зарослей. — Он чей?

— Хвост — это не рыба, — барбус красноречиво покачал плавниками и поплыл в дальний угол, буркнув на ходу: — Разговор окончен!

Между тем около золотой рыбки столпились остальные жители. Каждому хотелось лично взглянуть, оценить масштабы бедствия, высказать своё авторитетное мнение. И действительно, хвост ведь не рыбка, никто никого не сожрал. Кстати, насчёт пожрать… когда нас покормят наконец? Что эти там наверху себе позволяют? И почему в аквариуме так холодно? Слушайте, а кто такая Присцилла? А почему мы здесь собрались?

Известно, память у рыбок короткая. Обитатели вскоре забыли о событии и потихоньку разбрелись по аквариуму, занимаясь своими повседневными делами. Вот группа гупёшек устроила игру в догонялки. В стороне деловито шныряют неоны, то и дело опускаясь ко дну в поисках корма. А вот и парочка роскошных гурами, проплывая мимо, ведëт неторопливую беседу:

— Говорят, кому-то отгрызли хвост!

— У меня на месте! — гурами придирчиво осмотрел себя. — И у тебя прекрасный хвост.

— О, да! Он великолепен. Поплыли вон туда, я вижу пузырики. Это так феерично!

— Пузырики, пузырики, — оживился его товарищ, — это волшебно!

Гурами величаво удалились, а из-под коряги сперва появились длинные усы, вслед за ними выполз старый сом и неодобрительно проворчал, провожая взглядом гламурную пару:

— Петухи!

— Эй, коряга! Ты там ничего не перепутал? — двое бойцовых петушков зависли над сомом. — Ты с кем нас сравнил?

— А вы вообще горлопаны! — булькнул старик, поспешно прячась назад.

— Чего? — взъярился петушок. — Да я сейчас…

— Брат, дай! Дай я ему покажу, — шустрый напарник тут же ринулся к убежищу, пытаясь схватить сома, но тот отполз ещё глубже, ругаясь по чём зря.

Немного покрутившись у коряги, петушки разочарованно скрылись…

На следующее утро тетры, проплывая дружной стайкой возле травы, где накануне спряталась золотая рыбка, вели оживлённую беседу:

— Тут вчера что-то было?

— Где?

— Да и неважно… А куда делся данио?

— Это кто?

— Ну, такой мелкий, полосатенький…

— Не помню… Ох, корм сыплют. Скорей, скорей!

Тем временем рыбки дружно собрались под кормушкой, жадно хватая падающий корм. Обычная, ежедневная процедура. Кто-то быстро цапал кусок и спешно удалялся, другие кружили рядом, мешая остальным. Рыбы побольше нагло расталкивали всех, занимая удобное место. Мелкие рыбки терпеливо ждали, подбирая остатки… И лишь барбус, который покачивался в стороне, довольно раздув брюхо, почему-то не явился на завтрак.