Аладдин и царевна Будур

Над магрибской пустыней тяжелым пологом нависла зловещая ночь. У черной скалы старик воздел руки, изрекая заклинание.

Раздался зловещий скрежет, и в скале возник проход. Старик вошел и зажег факел. Огонь осветил мерцающим светом пещеру, в которой была лишь каменная статуя, потрескавшаяся от старости и запыленная. Старик обратился к ней:

— Повелеваю именем неизречённым, Тетраграмматон Йод-Хе-Вав-Хе, при звуке которого рушатся стихии, колеблется земля, море отступает вспять, огонь угасает, а все демоны небесные, земные и подземные трепещут! Явись, о Дух Пещеры!

Статуя медленно открыла глаза. С ее лица посыпались камешки.

— Кто ты, и зачем нарушил мой покой? — безжизненным голосом спросила она.

— Я — Кадим аль-Залам, могучий колдун Магриба! Именем Сулеймана ибн Дауда, назови самого праведного жителя Багдада!

— Ала́ ад-Дин, сын Хасана, — изрекла статуя и смежила веки.

Аладдин, добродетельный, но ленивый и нищий, жил с матерью, отец его умер. Колдун нашел юношу, представился другом отца и щедро одарил.

— Доверься мне, и твои желания исполнятся! — пообещал он. — Но понадобится твоя помощь.

Он посадил Аладдина в мешок и перенес его по воздуху в Аравийскую пустыню, к тайной пещере. Сотворив заклинание и открыв вход, колдун напутствовал юношу страшным голосом:

— Это склеп Сулеймана ибн Дауда, мир с ними обоими! Ты увидишь множество драгоценностей и россыпи золота. Не бери ничего, а не то останешься там навсегда! И гроб не трогай, дабы не навлечь на себя проклятие! Пройди вглубь, и увидишь потайную комнату, где стоят кувшины. Возьми глиняный кувшин, простой глиняный кувшин, и принеси его мне. В нем снадобье, которое поможет нам разбогатеть. Лишь самый праведный житель Багдада может войти в пещеру и выйти оттуда!

Аладдин вошел внутрь, и пещера ярко осветилась. У юноши зарябило в глазах от блеска золота и драгоценностей. Презрев запрет, Аладдин уже хотел набить карманы, но увидел много высохших костей… Это отрезвило его. Он нашел потайную комнату в глубине пещеры и вошел в нее. Там стоял большой стеллаж с закрытыми кувшинами. У нищего юноши от блеска золота голова шла кругом, и он вместо глиняного кувшина взял фарфоровый — тот был красивее.

Когда он выбрался наружу и протянул кувшин колдуну, у того лицо исказилось жуткой гримасой. Он вырвал кувшин и стал читать надпись на нем, написанную затейливой вязью. Потом швырнул кувшин на песок и злобно бросил:

— Элѝф аир ва-аир аб тизáк!

Колдун завернулся в свой плащ, крутанулся на месте и исчез.

«Эге, — подумал Аладдин. — А как же я вернусь домой?».

Он сел на песок и, взяв кувшин, попытался прочесть надпись. Юноша плохо учился в школе, а тут еще какой-то древний диалект… Что-то говорилось о трех желаниях, а ниже была еще одна надпись, мелкими буквами и более затейливой вязью. Аладдин хотел открыть кувшин, но он был запечатан сургучом, и Аладдин отбил горлышко.

Из кувшина повалил густой удушливый дым. Аладдин отбросил его и отполз в сторону. Когда он осмелился поднять глаза, с ужасом узрел огромную полуголую обильную телом деву в языках пламени. Она низко склонилась и почтительно поведала:

— Я — джинния Тамина, дочь Шамхураша! Ты выпустил меня на волю, и я исполню три твоих желания! Слушаю и повинуюсь!

— Вот как! — удивился Аладдин, когда его душа вышла из пяток. — А я думал, что джинны только в сказках бывают…

— Когда-то нас было много… — горько вздохнула джинния, из ее прекрасных глаз потекли горючие слезы, вспыхивающие пламенем. — Но Сулейман ибн Дауд, забодай Шайтан их обоих, засадил нас в кувшины… ты их видел… и запечатал своей волшебной печатью…

— Всего три желания, — разочарованно пробормотал Аладдин. — Почему так мало?!

— Но ты же сам выбрал фарфоровый кувшин! — возразила дева, взметнув бровями. — Надо было брать глиняный. Там заключены джинны, они исполняют много разных желаний…

— А я могу взять еще кувшинов? — спросил Аладдин.

— Нет, мой господин! — виновато промолвила джинния. — Туда можно войти только раз и вынести только один кувшин…

Аладдин горько вздохнул… Ну почему ему всегда не везет?..

— Если я попрошу отнести меня домой или накормить, это будет засчитано как исполненное желание? — спросил он.

— Увы, — потупилась джинния. — Но мы можем договориться. — И ее глаза сверкнули странным огнем. Если ты выполнишь одно мое желание, я устрою тебе роскошный ужин и шатер на ночь.

— Что же я могу для тебя сделать? — удивился Аладдин.

— Ну как что? — темпераментно всплеснула руками джинния. — Чего может хотеть женщина, которая провела в тесном кувшине сотни лет? — и она с вожделением посмотрела на юношу.

Аладдин со страхом оглядел ее. Джинния была гораздо выше его ростом, да еще и весьма пухлой…

— А что, все джиннии такие толстухи? — осторожно спросил он.

— Ну, знаешь ли! — вспылила она, и у нее из ушей повалил дым, а из глаз брызнуло пламя. — Я провела в заточении много сотен лет, без движения и прогулок! Посмотрела бы я, каким ты станешь, если пролежишь на диване хотя бы сотню лет!.. Так мы договорились?

Аладдин вздохнул и промямлил:

— Ладно уж, постараюсь… Но ужин и шатер — вперед!

— Это да, — согласилась джинния. — Надо же отпраздновать мое освобождение!

Она сотворила роскошный шатер и наполнила его изысканными яствами и винами, которые нищий юноша еще не видал…

Опьянев от вина и обильной отменно вкусной еды, Аладдин отвалился на спину и с интересом посмотрел на джиннию. А она ничего… Если бы не такая жирная…

— Я еще похудею, — заверила его Тамина. — Вот сяду на диету… Когда-то я была среди первых красавиц, все джинны за мной бегали. Ладно, ближе к телу, — и она скинула с себя одежды…

Через пять минут юноша в блаженном изнеможении откинулся на подушки. Кайф!..

— И это всё? — возмущенно возопила Тамина. — Э, нет, милый, так не пойдет… После такого перерыва мне нужно много… А ну-ка, поработай головой…

Она обхватила Аладдина крепкими руками и сунула его себе между ног… Через три часа джинния отбросила полузадохнувшегося юношу как тряпку…

— На безджинье и мужик сгодится, — удовлетворенно молвила она, завалилась на бок и громко захрапела…

Утром, доедая остатки ужина, Аладдин робко осведомился:

— А как насчет исполнения желаний?

— Ага, слушаю и повинуюсь, — невнятно буркнула джинния с набитым ртом; что-то она не торопилась сесть на диету. — Только продумай получше, у тебя всего три желания.

— Я всю ночь думал, — сказал Аладдин. — Для начала я хочу стать зятем султана. Чтобы ничего не делать и жить в роскоши. У него есть дочь, красавица Будвар. Сделай так, чтобы она меня полюбила.

— Но я не могу внушать чувства, — возразила джинния. — Вот страх или боль — это да. А любовь — нет. Да и какой тебе прок от ее любви? Вот она любит сына визиря, и он ее любит, ну и что? Султан выдаст ее только за принца… И кстати, зовут ее Бадр-аль-Будур, а Будвар — это пиво из далекой страны Аль-Чхи. Придумай другое желание. Хочешь, я перенесу ее прямо сюда?

— И зачем она мне здесь, в пустыне? — пожал плечами Аладдин. — Это я хочу к ней во дворец… Организуй-ка мне богатый караван к султану с дарами и драгоценностями, я посватаюсь сам.

— Сделаю, — покорно кивнула джинния. — К обеду поспею…

— И еще мне нужна роскошная одежда, — добавил Аладдин.

— А вернуться домой ты не хочешь?

— Так с караваном и вернусь. Это же всё одно желание.

— Ну ты хитрец! — возмутилась джинния. — Это же три желания!.. Ладно, после вчерашнего вечера я добрая…

* * *

Весьма довольный дарами, султан принял Аладдина во дворце.

— Я — Мугафал, принц из Страны Сокровищ, — небрежно бросил Аладдин. — И хочу посватать твою дочь, царевну Бадр-аль-Будвар.

— Это можно, — охотно согласился султан. — Но я бы не хотел делать мою дочь несчастной. Если сумеешь ей понравиться — тут же сыграем свадьбу.

Вечером Аладдина и царевну оставили одних.

— Будур, а Будур, пойдем в будуар, — предложил Аладдин после нескольких любезных фраз.

— Но я люблю другого, — вздохнула царевна. — И ты явился очень некстати… И что это за Страна Сокровищ? Нет ее на картах… Уж не ограбил ли ты купцов?

— Ладно, я открою тебе тайну, — сказал Аладдин. — Просто у меня есть джинния, мне нужно лишь звякнуть сюда. Вот, смотри, — и юноша показал царевне кувшин. Будур внимательно прочитала обе надписи, шевеля губами, и с удивлением посмотрела на юношу.

— Ты хоть понимаешь, что тут написано? — спросила она.

— Ну да, — важно кивнул Аладдин. — Она выполнит три желания. Караван — это первое.

— Ну хорошо, — хитро улыбнувшись, согласилась царевна. — Если ты исполнишь моё желание, я буду твоей… У тебя еще одно желание останется… А хочу я, чтобы мой друг, сын визиря, стал принцем хоть какого-то царства…

— Ладно, — подумав, согласился Аладдин. — Это будет моим свадебным подарком тебе. Такой друг и мне пригодится.

— Тогда до завтра, — улыбнулась Будур и упорхнула к себе.

Услышав пожелание Аладдина, джинния удивленно хмыкнула.

— А ты и есть Мугафал-простофиля в натуре… Ты понимаешь, что творишь?

— Слушайся и повинуйся! — высокомерно бросил Аладдин.

Джинния пожала плечами…

На следующее утро Аладдина схватили и бросили в темницу, не дав даже прикоснуться к кувшину, и со злобным хохотом уведомили, что сегодня же вечером его посадят на кол… Юноша приуныл, но тут явилась джинния.

— Я без вызова, по дружбе. Поняла, что ты в заднице. У тебя есть последнее желание. Наверное, ты хотел бы слинять домой. А твоя Будвар выходит замуж за сына визиря, ты же сам велел сделать его принцем. Она всё точно просчитала, что твое последнее желание тебе придется потратить не на месть, а на выход из тюрьмы....

Когда они оказались дома, джинния достала свой кувшин.

— Покончим с формальностями. Другая надпись гласит, что по исполнении твоих желаний ты становишься моим слугой. Такая приписка есть только на фарфоровых кувшинах с джинниями. Что, не ожидал? Надо было лучше учиться в школе!.. Не бойся, я буду доброй госпожой.

Ададдин с ужасом посмотрел на джиннию. Впрочем, пока шел караван, она конкретно похудела и стала довольно красивой…

Джинния после диеты

* * *

Над магрибской пустыней тяжелым пологом нависла зловещая ночь. Кадим аль-Залам воздел руки у скалы, изрекая заклинание. Раздался зловещий скрежет, в скале возник проход. Старик вошел…