Алая молния

17 августа 64 г.

Скрытый Лист. Резиденция Хокаге.

Скромный кабинет правителя Скрытого Листа был залит медным светом закатного солнца, чьи лучи пробивались сквозь широкие окна, разливались по полу и мебели густыми, тёплыми мазками – словно оставленных кистью в руках художника. Тени от книжных полок тянулись вдоль стен и пола, скрывая царящий в комнате беспорядок, но лишь слегка, ведь кабинет в нём практически утопал.

Стол в центре комнаты, как и пол, был завален свитками и пергаментами, донесениями АНБУ и докладами с границ страны, различными записками и личными заметками. Некоторые свитки лежали открытыми, другие – целыми грудами, скреплёнными шнурами. Посреди бумажного хаоса на всём столе выделялась лишь одна вещь – фотография миловидной аловолосой женщины, что счастливо улыбалась с неё.

В кабинете находился лишь один человек – Минато Намиказе, Четвёртый Хокаге деревни Скрытого Листа, один из сильнейших среди ныне живущих шиноби. Несмотря на позднее время, он всё ещё сидел в своём скромном кабинете, разбирая бесконечные кипы бумаг и документов. Конечно, он бы предпочёл быть рядом со своей беременной женой в этот вечер, но Минато не жаловался. Он понимал всю важность своей работы. Да и не в его характере пустые причитания – мужчина сам выбрал этот путь для себя. Сам с раннего детства стремился занять этот пост, пусть в то время, как и любой ребëнок, не осознавал всех трудностей, что эта должность взваливает на плечи.

Подумав о жене, Минато невольно улыбнулся. Кушина, его прекрасная аловолосая супруга, уже на восьмом месяце беременности. Совсем скоро они станут родителями близнецов. Совсем скоро он сможет подержать на руках свою дочь и своего сына. Сына он предложил назвать Наруто, в честь героя своей любимой из книг Джирайи, с чем Кушина сразу же согласилась, но сказала, что дочери имя даст уже она сама. Аими – имя, которое она выбрала, решив назвать дочь в честь своей матери, которая погибла вместе со Скрытым Водоворотом.

Правда, чем ближе подбирался день родов, тем сильнее Минато начинал волноваться. Всё же Кушина – джинчурики, и этот факт всё усложнял. Печать, сдерживающая биджу в человеке, во время родов сильно ослабевает, что может дать Лису шанс вырваться на свободу, поэтому самому Минато придётся взять на себя её роль и сдерживать Кьюби на протяжении родов.

Встряхнув головой, Намиказе решил не думать о плохом, а вернуться к работе, ведь чем быстрее она будет завершена, тем быстрее он вернётся домой. Взяв новую стопку бумаг, на этот раз от городского совета, Хокаге уже хотел было вновь погрузиться в разбор бесконечных жалоб заседающих там скряг, как вдруг в дверь постучали. Немного удивлённый тем, что в такое позднее время к нему пришли, он незамедлительно разрешил гостю войти. Ночным посетителем оказался Сарутоби Хирузен, его предшественник на посту Хокаге.

– Так и знал, что ты ещё здесь, Минато, – начал разговор бывший Хокаге, с улыбкой глядя на несколько стопок бумаг, которые блондину ещё только предстояло изучить, – а ты неплохо справляешься.

– Если бы вы сразу сказали мне, что у Хокаге столько работы, я бы ни за что не согласился занять этот пост, – с усталой улыбкой отшутился желтоволосый.

– Поэтому и не сказал, – улыбнулся в ответ Хирузен. – Меня эта бумажная волокита так же убивала, особенно в первые годы. Дальше будет проще.

– Тогда будем надеяться, что я не умру под горой этих документов ближайшие пару лет.

– У меня к тебе серьёзный разговор, – в миг собравшись, отбросив шутки, продолжил Третий.

– Я слушаю вас, – произнёс Минато после того, как активировал в кабинете звукоизолирующий барьер.

– Речь пойдёт о Кушине. Как ты и сам прекрасно знаешь, печать сильно ослабевает во время родов, – после кивка Минато старик продолжил. – Ты будешь удерживать Лиса на протяжении родов, но мы должны быть готовы к любым... неожиданностям.

– Думаете, я не справлюсь?

– Нет, не думаю. Но и полностью исключать подобный вариант мы не можем, – хмуро ответил он. – Слишком многое стоит на кону.

Хотя Минато и не нравилось, в какое русло свернул этот разговор, он кивнул. Будучи Хокаге, он всегда должен ставить безопасность и благополучие деревни на первое место, а появление Девятихвостого Демона Лиса во плоти уж точно не сулит ничего хорошего ни селению в целом, ни его жителям в частности. Страшно даже представить, к каким последствиям может привести буйство дорвавшегося до свободы хвостатого биджу.

– Что вы предлагаете?

– Если такое случится, нам, очевидно, придётся вновь запечатать его. Причём сделать это настолько быстро, насколько возможно.

– И какие у нас варианты на роль джинчурики в таком случае? Далеко не каждый сможет удержать его мощь в себе, – задумчиво начал Минато. – Может, попытаться запечатать его в себя? Кушина, думаю, поможет с печатью.

– Ты точно не переживёшь этого, – уверенно возразил Третий, – запечатывать хвостатого лучше всего в младенца. Или хотя бы в ребенка.

– Я так понимаю, у вас есть кто-то конкретный на примете? – предчувствуя подвох, всё же задал вопрос Четвёртый.

– Да, есть. На самом деле, есть даже два варианта, – подтвердил Хирузен, пристально смотря прямо в глаза своему преемнику.

– И?

– Твои будущие дети.

В кабинете воцарилась тишина. Далеко не та уютная тишина, что приносит покой, а напряженная, колючая. На улице за время разговора двух лидеров полностью стемнело, потому сквозь широкие окна пробивался холодный лунный свет, лениво скользящий по запечатанным свиткам и документам, и лишь подчеркивающий стылый холод, что, казалось, поглотил воздух.

Минато сидел прямо, уверенно, неотрывно глядя прямо в глаза собеседника. Обычно яркие и тёплые глаза молодого блондина превратились в две льдины, от которых даже повидавшему за свою жизнь многое Хирузену становилось не по себе. Но он не спешил нарушать тишину, знал, что его преемнику нужно обдумать сказанное им. Знал, что, несмотря ни на что, Минато – истинный Хокаге. Лучше, чем сам Хирузен когда-либо был, потому не сомневался, какое решение в итоге он примет.

– Нет.

– Мина...

– Как я могу обречь собственное дитя на жизнь джинчурики? – не дал ему закончить блондин. – Вы не хуже меня знаете, каково живется носителям биджу. Знаете, с чем ему придется столкнуться в жизни, неся это бремя. Не говоря уже о том, что младенец может даже не пережить сам процесс запечатывания. Так ответьте мне, как я могу согласиться на это?

– Потому что ты – Хокаге, – просто сказал Хирузен.

Плечи молодого мужчины перед ним опустились словно невидимый, неподъёмный груз разом свалился на них. Он опустил взгляд – не от смущения или неуверенности, Сарутоби знал, что причина в другом. Безысходность.

– В жилах твоих детей будет течь кровь Узумаки, – видя, что Минато не спешит прерывать вновь воцарившуюся тишину, Хирузен заговорил. – Не мне тебе говорить, чем в первую очередь славятся представители этого клана. Это и есть причина, по которой все джинчурики Девятихвостого были из Узумаки, кстати говоря. Другие просто не способны сдержать в себе его мощь. Перед тем как Узумаки Мито запечатала Лиса в себя, его пытались запечатать в одного из Сенджу. Он не продержался и дня, даже несмотря на то, что Сенджу, хотя и в меньшей мере, чем Узумаки, тоже славились своей выносливостью. Не помогло тогда и то, что Мито, будучи мастером фуинджутсу, поставила очень мощную печать.

– И всё же, – мотнув головой, тихо произнес Минато. – Должен быть другой путь. Должен...

– Это ещё не всё. Перед тем, как Кьюби извлекли из Мито, она рассказала мне кое-что. Ты лучше меня знаешь, что клан аловолосых был известен своими мастерами фуинджутсу? – дождавшись кивка Минато, Хирузен продолжил. – По словам Мито, это было нечто вроде их Кеккей Генкая. Печать, поставленная членом этого клана, будет минимум в два раза сильнее, чем та же самая печать, сделанная любым другим шиноби.

– То есть вы хотите сказать, что мой ребёнок, возможно, не сможет удержать в себе Девятихвостого ещё и потому, что запечатает биджу в нём не Узумаки? – увидев кивок Хирузена, молодой Хокаге поспешил задать следующий вопрос. – Кто же тогда запечатал Лиса в Кушину? Мито к тому времени уже была мертва.

– По пути из Водоворота в Лист твою жену сопровождали два шиноби Узумаки. Так как Водоворот к тому времени, как они прибыли, уже был разрушен, я предложил им остаться в деревне. Один из них и запечатал Лиса в Кушину.

– Что с ними случилось?

– Оба мертвы. Погибли во время Третьей Мировой. Наследников после себя они не оставили.

– Если вы хотели таким способом убедить меня в правильности этого решения, то у вас не получилось, – невесело хмыкнул действующий Хокаге.

– Не пытался. Ты и сам знаешь, что выбора у нас просто нет, – серьёзно сказал Хирузен. – Но также ты обязан быть в курсе всех деталей.

– Третий... – начал было блондин, но его предшественник вновь заговорил.

– И тем не менее способ минимизировать, насколько это вообще возможно, риск есть. После разрушения Водоворота Мито понимала, что чистокровных Узумаки в мире вскоре и вовсе не останется, соответственно не останется ни тех, кто способен сдержать мощь Лиса в себе, ни тех, кто сможет успешно его запечатать. Поэтому, дабы в будущем Лист имел возможность запечатать его, она разработала специальную технику. С её помощью мы сможем "разделить" Девятихвостого. Как ты знаешь, хвостатый это, грубо говоря, огромный... скажем, "кусок" чакры, который просто принял облик определённого зверя. Как и любая чакра, хвостатые состоят из Инь и Ян составляющих. С помощью техники Мито можно "разделить" биджу на две эти составляющие, создав этим, по сути, два биджу, каждый из которых будет в два раза слабее...

– Стоп! – резко оборвал собеседника Минато. – Два биджу – два джинчурики.

– Верно.

– Есть ли гарантии, что мои дети переживут это? – холодным, словно мёртвым голосом задал важнейший вопрос блондин, вновь встречаясь взглядом с Хирузеном.

Молчание, в которое погрузился кабинет после последнего вопроса, было красноречивей любых слов. Как и тот факт, что взгляд Третьего смотрел куда угодно, только не на сидящего перед ним молодого преемника на посту главы селения.

– Тот, в кого мы запечатаем Ян половину лиса, точно переживет это, – наконец-то нарушил гнетущую тишину старик, возвращая свой взгляд на блондина. – С тем, в кого будет запечатана Инь половина, немного сложнее. По словам Мито, Инь чакра хвостатого куда ядовитее, поэтому джинчурики будет куда труднее адаптироваться к ней. Чистокровный Узумаки вполне способен выдержать её, но полукровка... Результат может быть какой угодно.

– Какой угодно...

– Я всё понимаю, Минато, но ты и сам прекрасно знаешь, что выбора у нас нет. Других кандидатов на эту роль нет. Поверь, я искал, – сказал Третий. – К тому же это всё лишь планы на самый крайний случай.

– После таких слов, как правило, и наступает этот «самый крайний случай», – хмуро произнёс Четвёртый, наблюдая за тем, как Хирузен кладёт перед ним небольшой свиток, перевязанный посередине красной лентой.

– Техника разделения Хвостатого очень чакрозатратна, – ответил старик на вопросительный взгляд Минато. – После неё я, скорее всего, отключусь от чакроистощения, поэтому, если до этого дойдёт, запечатыванием Лиса займёшься ты. В этом свитке техника, которой Мито некогда запечатала Кьюби в себя. Здесь же, – продолжил старик, кладя перед молодым мужчиной второй свиток, – техника разделения Хвостатого. На всякий случай.

Видя, что Минато решил не откладывая приняться за изучение свитка, Хирузен поднялся, намереваясь покинуть кабинет. Он знал, что его преемнику ещё многое нужно обдумать, потому поспешил на выход. Уже на пороге его остановил тихий, но твёрдый голос Четвёртого.

– Вы уверены, что это единственный выход?

В очередной раз за вечер кабинет погрузился в тишину. Гнетущую, раздражающую. По слегка нахмуренному лицу Хирузена было понятно, что он задумался над чем-то. Над чем-то очень важным, раз даже не смог удержать лицо. На мгновение у Минато даже появилась надежда на то, что ему не придётся возложить на плечи своих детей такую ношу. Надежда на то, что ему не придётся подвергнуть их такому риску. Надежда, которую Третий разрушил одним словом.

– Да.

***

10 октября 64 год.

Окраины Скрытого Листа.

«После таких слов, как правило, и наступает этот «самый крайний случай» —пронеслось в голове у Третьего, когда он увидел перед собой обездвиженного с помощью мощного фуин Лиса.

Этот день ничем бы не отличался от любого другого, если бы не одно "но". Именно сегодня был день родов Узумаки Кушины. С самого утра Третий послал свою жену отвести аловолосую в заранее подготовленную пещеру, находящуюся за пределами Листа. Она специально была обустроена именно для этого дня. Территория на километр вокруг неё была напичкана различными барьерами и ловушками, двадцать лучших АНБУ патрулировали весь периметр. Бивако и элитная АНБУ-ирьёнин были выбраны как акушерки, в то время как задача Минато – сдерживать Лиса, осталась неизменной.

То, что что-то пошло не так, стало ясно сразу после захода солнца, когда над спящей деревней раздался яростный рёв. Прямо посреди селения появился он. Девятихвостый Демон Лис.

Кое-как, с помощью Энмы и при поддержке джонинов Листа, Хирузен пытался сдерживать его, правда, было понятно, что это не могло продолжаться долго. В тот момент, когда Кьюби уже готов был прикончить всех вокруг себя Бомбой Хвостатого Зверя, наконец появился Минато. Мгновение – и Лис вместе с ним исчезают, а на северо-западе от деревни гремит страшный взрыв, сотрясая землю. Ещё мгновение, Минато появляется на месте исчезнувшего Лиса, но на этот раз со своими детьми на руках. Мгновение, Третий и Четвёртый появляются перед обездвиженным Кьюби.

«Да, он точно быстрее учителя Тобирамы», – сама собой возникла мысль у Хирузена.

– Минато! Ты в порядке?

– Чакра почти на исходе. Я не смогу долго держать Лиса. Разделяйте его чакру, – скомандовал припавший на одно колено Четвёртый, после чего призвал два алтаря и аккуратно уложил на них своих детей.

Хирузен не стал медлить, важна была каждая секунда. Он со всей доступной ему скоростью устремился к биджу, пару мгновений спустя оказываясь на голове обездвиженного Девятихвостого. Руки тут же начали складывать длинную череду печатей.

– Искусство Печатей. Разделение Хвостатого Зверя! – выкрикнул Сарутоби, положив ладонь Лису на лоб.

Рёв зверя, последовавший за этим, слышала, наверное, вся Страна Огня. Всё вокруг заволок густой туман, укутавший массивную фигуру Кьюби. Белый дым от техники рассеялся очень быстро, давая двум Хокаге возможность увидеть перед собой два Девятихвостых Лиса. Оба были заметно меньшего размера, чем это было до применения техники. Первый, как и до разделения, имел ярко-оранжевый окрас, шерсть второго же отличалась. Она была тёмно-алого цвета, как кровь под тусклым лунным светом.

– Нужно запечатать их. Я запру Инь половину в своём сыне! – крикнул Минато, начиная складывать ручные печати. Третий, не желая давать Лисам время опомниться, начал повторять за молодым мужчиной.

– Искусство Печатей. Печать Восьми Триграмм! – почти одновременно выкрикнули они.

Ярко-оранжевого Лиса сразу же начало затягивать в печать на животе девочки, в то время как тёмно-алого – в печать мальчика, от чего дети заплакали. На удивление Минато, процесс занял всего несколько секунд, правда, практически полностью опустошил и так изрядно опустевший резерв чакры.

– Справились, – вытирая пот со лба, произнёс Третий, который от сильного чакроистощения едва мог на ногах стоять, впрочем, как и Минато, который, несмотря на усталость, продолжал осматривать своих детей, пытаясь убедиться, что с ними всё в порядке.

– Да, похоже на то. Пора возвращаться домой, – собираясь взять детей на руки, ответил блондин.

В это мгновение плачущий малыш замолк, глаза его начали пылать ярким красным светом, и уже через секунду крохотное тело начала окутывать алая чакра. Лёгкий пушок на голове, который ещё секунду назад был жёлтым, начал окрашиваться в тот же неестественно-кровавый цвет. Не успел Минато ничего предпринять, как тело малыша полностью покрылось чакрой. Тяжëлой, фонящей злобой и яростью. Она пузырилась на тельце мальчика, словно закипев.

– Чёрт возьми! Третий, что происходит?!