Алая струна

— Лютнистка? Это серьёзно? — Парень скривился, будто я предложила ему съесть тухлую рыбу, и театрально отшатнулся, изображая то ли страх, то ли отвращение. А потом заржал, как конь на ярмарке.

Я закатила глаза. Ну конечно, вот он, герой дня. Ростом с медведя, мышцы — будто камни под кожей, а мозгов, похоже, ровно столько, чтобы подкалывать девчонок вроде меня. Я — спичка с красной макушкой, он — пончик, набитый самомнением. Неудивительно, что он прицепился. С такими бицепсами, кроме как пугать абитуриенток, и заняться-то нечем.

Я попыталась протиснуться мимо, натянув на лицо максимально угрюмую физиономию. Волосы, как всегда, выручили — упали на глаза, закрывая их от этого громилы. Если он разглядит в них хоть искру страха или дерзости — всё, мне конец. А что там сейчас в моих глазах? Сама не знаю. Паника? Злость? Или просто желание провалиться сквозь землю?

— Эй, Кэв, Кэв, Кэв! — Бугая оттеснил другой парень, тоже накачанный, но с куда более симпатичной физиономией и хитрым взглядом. — Если ты так будешь всех распугивать, кто до приёмки дойдёт? Кого мы тогда в первокурсники посвящать будем?

Он подмигнул мне, и я мысленно фыркнула. О, вот и герой-любовник нарисовался. Прямо в первые пять минут! Не стоило ради меня стараться, красавчик. Я таких, как ты, насквозь вижу. Но вслух, конечно, ничего не сказала. Нашивка с тремя колками на его куртке ясно давала понять: почти выпускник. С такими лучше дружить, а не наживать врагов. Кэв, кстати, тоже с тремя колками — я их разглядела, пока он надо мной нависал, как гора.

— Как зовут? — спросил мой «спаситель», и в его голосе скользнула лёгкая насмешка. Я замешкалась, и он, заметив моё смущение, хмыкнул. — Меня, кстати, назначили встречающим. Только на секунду отлучился, а этот уже свои порядки наводит.

— Ена, — буркнула я, понимая, что надо представиться полностью. — Ена Зарема.

— Алая заря? — Он ожидаемо перевёл мою фамилию, и его губы дрогнули в улыбке. — Мило.

Мои и без того красные волосы, кажется, вспыхнули ещё ярче. Никакая краска их не берёт — я пробовала, и не раз. Сестра всегда хихикала, глядя на мои жалкие попытки закрасить этот пожар на голове. Она-то давно смирилась со своими локонами цвета заката. Ничего не поделаешь, если в твоих жилах течёт кровь иггов. Мой дед был чистокровным — его шевелюра сияла, как вечернее небо, и, говорят, пахла дымом, будто от костра с ветками дымного дерева. Я этого не унаследовала. К счастью. Или к сожалению.

Встречающий не стал ржать над моей фамилией, как я ожидала. Вместо этого он вытащил из кармана длинный свиток и быстро пробежался по нему глазами.

— Ага, вижу, — кивнул он, будто разговаривал сам с собой. — Твоя приёмка в третьем кабинете. Как стучать, знаешь?

Я стиснула зубы, чтобы не огрызнуться. Любой, кто мечтает стать лютнистом, знает, как стучать в дверь гильдии. Этот парень начинал меня раздражать. Не мой герой, точно не мой.

Вход в дом гильдии был низким и узким — загадка, как эти два громилы вообще втиснулись сюда без ущерба для здоровья. Но я начиталась исторических книг и знала: порог защищён заклинанием, которое не пускает чужаков. Просто, изящно и эффективно — если ты, конечно, не полный болван.

К моему удивлению, здоровяк Кэв отступил в тень, и оттуда полилась мелодия — глубокая, завораживающая, словно шёпот ветра в древнем лесу. Я чуть челюсть не уронила. Этот громила — лютнист? Настоящий? Мой «спаситель» ухмыльнулся, явно наслаждаясь моим шоком. Оказалось, он всего лишь секретарь, а его угрюмый друг — тот, кто владеет магией струн.

Мелодия стихла, и заклинание пропустило меня. Я шагнула внутрь, и на меня обрушился шквал звуков. Музыка — дикая, хаотичная, прекрасная — лилась из каждого окна домов, окружавших площадь. Меня предупреждали об этом. Зачем тратить землю на огромный город, если можно засунуть целую гильдию в один дом с помощью хитрого заклинания? Поговаривали, что если магия даст сбой, дом лопнет, и город лютнистов размажет всё вокруг, как тесто на сковороде. Детские байки, конечно. Но от какофонии я чуть не сошла с ума.

Встречающий — всё ещё безымянный, потому что, конечно, он не удосужился представиться — хлопнул себя по лбу и что-то пробормотал Кэву, который маячил за его спиной, как грозовая туча. Я не расслышала из-за шума, но его ухмылка подсказала, что он ничем не лучше своего дружка. Ну и везение у меня с парнями.

Кэв вытащил из тени маленькую коробочку (что это за тень такая волшебная?) и протянул мне пару берушей. Самых обычных. Я подумала, что они издеваются, но всё же взяла их, скривив рот в своей коронной ухмылке, которую сестра терпеть не может. Вставила беруши — и тишина. Божественная, восхитительная тишина. Только щебет птиц у входа и тихое фырканье моих новых знакомых.

— Как? — вырвалось у меня.

— Фильтр, — пояснил встречающий, наклонившись, будто делился тайной гильдии. — Слышишь только то, что в двух метрах от тебя. Так что в приёмной подойди к учителям поближе. Очень близко.

Я растянула губы в широкой улыбке, показала ему большой палец и развернулась к дому с большой белой тройкой. Поближе к учителям. Ага, конечно. Больше они меня не поймают. Или это и есть подвох — если не подойду вплотную, ничего не услышу? Хитро.

— Стой! — донеслось от ворот, которые отсюда казались огромными. — А что у тебя в мешке?

Мой желудок сжался в комок. Свои инструменты на прослушивание приносить запрещено. Но как я могла оставить мамину лютню в какой-то таверне? Её бы спёрли за полминуты.

— Обед! — крикнула я, состроив самое честное лицо, на какое была способна. Кажется, поверили.

Дверь третьего дома была уже рядом. Ещё пара шагов, и я докажу всем, что я — лютнистка, обученная или нет. Я почти чувствовала струны под пальцами, музыку, готовую вырваться наружу.

Треньк. Одна струна в моём мешке звякнула. Потом вторая. Я замерла, сердце заколотилось. Оглянулась — Кэв, теперь с крошечной походной гитарой, сосредоточенно играл. Его магия разбудила мою лютню, предательницу.

Встречающий подскочил ко мне, вытряхнул мамину лютню и поймал её на лету, будто жонглёр на ярмарке. Я затаила дыхание — она чуть не коснулась земли.

— Запрещено, — сказал он сурово. — Пройдёшь прослушивание — верну.

— А если нет? — Мой голос дрогнул. Эта лютня — всё, что у меня осталось от мамы.

— Штраф в пользу гильдии, — он пожал плечами, но потом, заметив моё отчаяние, улыбнулся почти тепло. — Да пройдёшь ты. Такая лютня не выбирает кого попало.

— Угу, — буркнула я, шагая к двери. Выбирает. Как же. Никто меня не выбирал. Но я пройду. У меня нет другого выхода.