Алекс Кларк и проект «Будущее сегодня»

– Здравствуйте, дорогие зрители! С вами Алекс Кларк, и, как и обещал, сегодня мы возьмем интервью у культовой фигуры современности – биоинженера Дарела Фрэя.

Две парящие камеры настроили фокус на мужчине средних лет и крайней мере усталости.

– Мистер Фрэй, в понедельник Дэмиан Маск вручил вам премию за выдающийся вклад в программу освоения Марса. Вы привели нас к победе в «сумеречной войне», уничтожили главную угрозу для поселенцев – неуловимых хищников-теневиков. Расскажите, как вам это удалось.

– Кхм, здравствуйте, Алекс. Ну, мы с коллегами использовали для этого другой вид, остролап мохнатый, также известный...

– Известный нашим зрителям, как трупорез, – пояснил на камеру Алекс, вовремя предотвратив засорение эфира латинскими названиями. – Впервые их обнаружила в грунте экспедиция Ишимуры, и это привело к потере космического челнока и девяноста процентов жителей первой колонии. Эти твари небольшие, но ужасно прожорливые и плодовитые.

– Да, но ещё два года назад мы узнали, что они в крайней степени восприимчивы к ультразвуку, – поспешил добавить Дарел.

– Речь идёт о карантине в зоне восемь, когда пилот Джон Шепард использовал для их уничтожения звуковую пушку?

– Да, после этого было проведено множество исследований, доказывающих, что ультразвук способен не только аннигилировать остролапов, но и заставить их выполнять те или иные команды.

– Вам удалось дрессировать трупорезов? – картинно изогнул бровь Алекс.

Дарел чуть замялся.

– Я бы не назвал это дрессировкой, скорее гипнозом...

– И они согласились помочь вам с теневиками? – теперь в голосе репортёра звучала явная насмешка.

– Не совсем. Вид пустынников сумрачных перемещается очень быстро и селится большими колониями глубоко под поверхностью планеты, поэтому данные о нем были весьма скудны. Удалось поймать лишь пару особей. После их изучения мы выяснили, что регенерация пустынников так высока, что уничтожить их с помощью большинства известных нам способов практически невозможно. Поэтому мы использовали выжившую особь, чтобы подсадить в неё королеву остролапов в начальной стадии развития и выпустить на свободу неподалеку от гнезда.

– Сородичи приняли этого теневика?

Дарел кивнул.

– Это был рискованный эксперимент, но он удался. Стая ничего не заподозрила. Королева вывелась и заразила вскорости всю колонию. Однако, это не привело их к гибели.

– Почему же? Теневики пришлись трупорезам не по вкусу? Или они не смогли их догнать? – Алекс подмигнул на камеру.

– Как я уже упоминал, – спокойно продолжил Дарел, не обращая никакого внимания на его ужимки, – пустынники обладают быстрой регенерацией, поэтому многие из них выживали после вылупления остролапа. И частично восстанавливались. А ещё они не пытались его уничтожить, принимая за своего и устанавливая с ним некую связь. Остролапы также не использовали теневиков в пищу, потому что те их подкармливали, отдавая часть своей добычи.

– То есть, вам удалось создать симбиоз двух видов, смертельно опасных для человеческой расы? – удивился Алекс.

– Так и есть, – едва заметно кивнул Дарел. – Как нам известно, пустынники не болеют и живут практически вечно. Не размножаются, так как популяция достигла оптимальной плотности. Однако недостаток ресурсов привел к быстрому снижению численности пустынников, когда они стали заботиться об остролапах в убыток себе.

– Значит, вы не смогли найти у них слабое место — и создали его искусственно, – подытожил Алекс. – Но как вы выманили остаток теневиков из пещер?

– Мы подали команду остролапам, и те послушались. Вслед за ними на поверхность вышли и пустынники, пытавшиеся вернуть остролапов в безопасность. В итоге мы уничтожили представителей обоих видов, использовав плазменный излучатель Нюкена.

– Поистине, гениально, – Алекс зааплодировал, и обе камеры тут же переключились на него. – Уничтожить одних монстров с помощью других!

Дарел промолчал, видимо, не желая делиться своими соображениями на счет того, почему пустынники так странно вели себя по отношению к вылупившимся в их гнезде остролапам.

– Где вы берёте идеи, мистер Фрэй? – осведомился Алекс.

– В повседневной жизни, – едва различимо пробормотал тот, вызвав новую улыбку на губах репортёра: да-да, конечно, ведь биоинженеры ежедневно сражаются с пустынниками!

– К сожалению, наше время подходит к концу, поэтому последний вопрос, мистер Фрэй. Как вы намерены использовать денежное вознаграждение, которое получили из личного фонда мистера Маска?

Тут Дарел ответил без запинки:

– Большая часть, конечно, уйдет на усовершенствование лаборатории. А остальное я потрачу на семью, мой старший сын в этом году поступает в колледж.

– Что ж, будем ждать от него таких же великих свершений! – хохотнул репортёр. – Спасибо за интервью, мистер Фрэй, – камеры взяли крупный план Алекса. – С вами был Алекс Кларк, и в следующий раз я встречусь с человеком, попасть на место которого мечтает любой житель Марса. Будьте на связи!

Когда шумный репортёр покинул его кабинет, Дарел облегченно выдохнул и потёр уставшие от яркого света глаза. Общение с прессой никогда не являлось его сильной стороной, в отличие от научных изысканий. А необходимость рассказывать о сложных экспериментах, где выводились, просчитывались и подгонялись тысячи показателей, словно об игре в жмурки с удачей, и вовсе раздражала. Им не везло — они достигали успеха, раз за разом, ценой огромного труда и умственного напряжения.

В кармане Дарела зазвонил телефон, и он немедленно принял вызов, еще по мелодии догадавшись, чей голос сейчас услышит. Взгляд невольно переместился на занимавшую место в центре стола фотографию, изображавшую счастливое семейство с четырьмя детьми.

– Милый? Можешь говорить? – зазвучал в трубке взволнованный голос.

– Да, дорогая, – отозвался Дарел. – Что сказал врач?

– Сказал, что у нас будет ребенок! Я беременна, уже пять недель!

Дарел вымученно улыбнулся.

– Я очень рад. Надеюсь, это наконец-то будет девочка, как ты хотела. А теперь езжай домой и отдохни хорошенько.

– Хах, «отдохни», – с беззлобным сарказмом хмыкнули в трубке. – Целую, милый. Вечером отпразднуем, не задерживайся.

Дарел сбросил вызов, машинально сунул телефон в карман и отодвинул нижний ящик стола. Задумчиво уставился на початую бутылку крепкого алкоголя, но затем пошарил рядом и достал упаковку снотворного. Проглотив две таблетки, выставил будильник, приглушил свет и откинулся в кресле. Два часа еще есть, их надо использовать мудро. Очень скоро полноценный шестичасовой сон вновь станет для него чем-то недостижимым, а жизнь превратится в испытание на выносливость и выдержку.

И плазменный излучатель Нюкена покажется не таким уж плохим исходом.