Александр Кикенов. Сирень для лейтенанта.

Александр Кикенов. Сирень для лейтенанта

Его звали лейтенант Алексей Гордеев. Он умирал в душном госпитальном бараке. Пуля снайпера, пробившая легкое насквозь, оказалась коварной. Началось заражение. Температура подскочила, и он впал в бессознательное состояние. Он бредил.

В бреду, с пистолетом в руке, над бруствером, он поднимает бойцов в атаку, с криком: “За Родину! За Сталина!” бежит на вражеские окопы. Черная земля вздымается в небо, заслоняя солнце, и медленно осыпается. Под кинжальным огнем немецких пулеметов падают солдаты, а он, как заговоренный, несется к спасительному волжскому берегу. В его сердце клокочет ненависть к врагу. Сильнее жизни она прожигает его насквозь.

Вода плещется у его ног. Он протягивает алюминиевый котелок к набегающей волне, смотрит в прозрачную воду, и видит поцарапанное от частого мытья дно.

К нему на миг возвращается сознание, и каждый удар сердца тяжелым стуком отдается в голове. Он поднимает тяжелые веки, и видит белые госпитальные стены, жалостливые взгляды уставших санитарок в серых халатах. Их шепот плывет в воздухе, пахнущем стерильными бинтами, хлоркой, солью, и ещё чем-то знакомым с детства.

Он не слышит, о чем он, этот шепот. Просто видит шевелящиеся губы санитарок. «О чем они говорят?», думает он, и прислушивается: «Не дотянет до утра…, …а такой молодой…. Ему бы жить…. Видно судьба у парня такая…».

«Это они о ком?», — и Алексей сжимает руки в кулаки, не понимая, что говорят о нем, лейтенанте Алексее Гордееве. Но веки наливаются свинцовой тяжестью. Он закрывает глаза, и снова погружается в беспамятство, снова идет в атаку. Вокруг взрывы снарядов, свист пуль, строчат пулеметы, падают бойцы. А он, лейтенант Алексей Гордеев, бежит вперед — живой и невредимый.

Но однажды сквозь беспамятство, в полусне он услышал женский голос:

— Держитесь, лейтенант. Вы должны жить.

Гордеев с трудом разлепил ресницы. Возле его койки сидела девушка. Не похожая на санитарок, с темными пятнами крови на халатах. В чистой белоснежной одежде, и глазами… цвета сирени — ясными, и голубыми, как небо.

Он прошептал:

— Кто… вы?

— Меня зовут Анна…. Я — врач, — она положила руку на лоб. Ее пальцы оказались прохладными и невесомыми, и она промолвила. — Вы должны жить, лейтенант Гордеев. Боритесь…. С сегодняшнего дня у нас с вами договор. По нему — ваша обязанность — бороться за жизнь. А моя — вам помогать.

И она выполняла свое обещание каждый день. Утром осматривала его смертельную рану, а после осмотра санитарки промывали ее. А вечером подолгу сидела рядом с его кроватью.

Она рассказывала о мирном детстве в Ленинграде, о книгах, которые читала. О цветущей сирени в Летнем саду. Ее голос, как лекарство, по капле входил в его сердце.

Наступила весна. Впервые он захотел, чтобы Анна пришла. Не как врач, а как девушка. Рассказала про Невский, про Аничков мост, про цветущую сирень.

И она пришла….

Алексей услышал ее шаги, и ее певучий голос:

— За окном весна…, — прозвучал уже знакомый голос, ни к кому конкретно не обращаясь. — …Тает снег…. Скоро пойдет травка…, зацветет сирень.

— Я… не люблю весну, — хрипло выдохнул Алексей. — Грязь, в которой вязнут солдатские сапоги, и даже танки не могут двигаться. Нельзя наступать. Плохо.

— Вы не правы, — она мягко, но твердо теребила его простынь. — Весна — это всегда хорошо. Это — жизнь…. Она побеждает зиму…, — Анна смотрела ему прямо в глаза. — Так и вы победите смерть.

Лейтенант в душе не соглашался с ее словами, и молчал. Но после ее ухода он уже не впадал в беспамятство, и не ходил в атаки. Спала температура, исчезли хрипы. Он приободрился. Теперь, ловя ее взгляд во время обхода, Алексей видел одобрение в ее глазах.

Однажды Анна пришла не одна. Сзади нее стоял боец с перевязанной головой. На его плечах висела гармошка. Анна улыбалась. И ему показалось, что ее улыбка предназначалась только ему.

— Лейтенант, - ее глаза смотрели ласково. — Сегодня у нас подарок для вас — концерт в честь выздоровления.

Боец наиграл простенькую, довоенную мелодию. И Анна запела. Полилась песня. О доме, о цветущем саде, о любви. В палате раненые, слушая песню, приподнялись на своих койках. В их глазах блестели слезы. И каждый думал о своем доме.

В тот вечер Алексей впервые по-настоящему захотел жить. Увидеть сирень, и снова услышать пение Анны….

Наступил май. Алексей стоял на крыльце госпиталя, щурясь от яркого солнца. Воздух пах землей, травой и… сиренью — за развалинами цвел куст.

Он ждал ее. И она вышла. В простеньком платье. Держа в руках маленькую веточку.

— Вот, лейтенант, это вам, — и протянула сирень.

Фиолетовые соцветия благоухали, их запах был сильнее запаха войны. Алексей взял эту веточку из ее рук.

— Спасибо вам, Анна…. За все, — сказал он серьезно.

Она улыбнулась:

— Вам спасибо, Алексей Гордеев. Вы доказали, что воля к жизни сильнее смерти. Она всегда побеждает.

Они стояли молча. Он не спрашивал, будет ли Анна писать. Она не говорила, что будет ждать. Война не любила таких слов. Но он смотрел на хрупкую девушку, вернувшую его с того света, и знал, что теперь будет сражаться не из ненависти к врагу, а из любви к жизни, которую Анна ему подарила.

— Возвращайтесь, — тихо сказала она.

Он сжал в руке ветку сирени, повернулся, и пошел к грузовику, который увозил его на фронт. Алексей Гордеев шел, не оборачиваясь. Он уносил с собой запах сирени, веру в то, что его ждет весна…. И она — девушка в белоснежном халате, любящая эту весну, и… сирень.