Александр Меньшиков

Будучи пацаном и торгуя пирогами, Меньшиков часто получал затрещины от стрельцов, издевательства, а то и вовсе не платили - и он тогда получал еще и от хозяина!

И вот - казнь стрельцов. Рубя головы он вдруг заприметил знакомого стрельца, которого к соседней плахе подводили двое преображенцев.

Меньшиков решительно приблизился по запятнанному кровью рыхлому снегу. Грубо оттолкнул боярина.

- Я тебя заменю пока. Отдохни.

А тот и рад был отступить - руки тряслись, ничего не получалось - только увечья и издевательства над жертвами.

- Помнишь меня? - посмотрел Меньшиков на стрельца.

Тот поднял голову, прищурился.

- Помню, - закашлявшись кровью, хрипло выдавил он.

- Тогда приступим, что ли! - осклабился Меньшиков, выдергивая из плахи топор.

Стрелец кивнул.

- Только просьба, - выдохнул он, когда преображенцы принялись сгибать его к плахе.

Меньшиков махнул рукой и солдаты замерли.

- Ну, говори, - усмехнулся он. - Меня ты не слушал тогда. Чтож, а я тебя послушаю.

Стрелец покривился разбитым лицом.

- Лександр Данилыч, позаботься о моей жене и детишках - в православном понимании этого слова, - хрипло вымолвил он, глядя прямо в глаза Меньшикова.

Тот удивленно вскинул бровь. Потом криво усмехнулся. Переложил топор в левую руку, а правой быстро перекрестился.

- Позабочусь... Ложись давай. Я тебя сразу убью - ничего не почувствуешь. Обещаю.

- И на том спасибочки, - произнес стрелец, вставая на колени и опускаясь головой на плаху. Двое солдат по-прежнему держали его за руки - чтобы не ускользнул в последний момент. - Помни, ты обещал.

- Сдержу, - скупо выдохнул Меньшиков, резко взмахивая топором.