Алёна ведьма. Дело 1: Чёрный Ритуал.

Пролог. Деревня и снова пропажа.

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в ставнях, упал прямо на строчку: «…дифференциация почвенных образцов по гранулометрическому составу…» Алёна моргнула, отводя глаза от учебника. В маленьком доме пахло сеном, деревом и остывшим чаем из иван-чая и чабреца. Лёгкий ветерок шевелил ситцевые занавески с вышитыми на них петухами. На столе рядом с кипой книг по криминалистике лежал её верный спутник — телефон Xiaomi с паутиной трещин на экране, показывающий жалобную одну палочку сети. Старенький ноутбук гудел, как шмель в банке.

Ну вот, опять. Деревенский интернет — он как леший: все про него слышали, но никто не видел, — мысленно вздохнула она, потирая переносицу.

Тихий, неуверенный стук в дверь вывел её из раздумий. И тут же послышался старческий, извиняющийся голос:
— Алёнушка? Ты не спишь, золотце? Выручи старика, опять беда…

На пороге стоял дедушка Лёня. Сгорбленный, в простой рабочей телогрейке, он опирался на самодельную яблоневую палку. Улыбка его была виноватой и по-детски беспомощной.

Алёна отложила книгу, её лицо озарилось тёплой улыбкой.
— Дедуля Лёня! Здравствуйте! Очки наши опять в бега ушли? — Она окинула его взглядом, как настоящий следователь на осмотре. — Где последний раз были на вас? Может, когда заходили в дом?

— Да где ж их… — дед задумался, почесав щетинистую щёку. — В сарае, кажись, были. Я там рамки для ульев пересматривал. А потом… к колодцу сходил, воды поддать козам. А там… ну, забыл…

— Так, хорошо, — сказала Алёна, уже мысленно составляя план. — Значит, последнее место явки — сарай. Пойдёмте, начнём оттуда. Это как в криминалистике, дедуля: сначала — точка последнего контакта.

Она накинула на вышитую рубаху потрёпанную куртку и деловито повела деда к нему же во двор.

Сарай встретил их запахом старого дерева, пыли и сладковатого сена. Алёна остановилась на пороге.
— Так. Сейчас будем работать по-научному и… по-нашему. Сначала — осмотр.

Она присела на корточки, внимательно изучая пол у входа.
— Вот, смотрите, дедуля. Следы. Ваши. Видите, отпечаток подошвы размыт сзади — вы волочили ногу. Устали. И тут… — Она провела пальцем по едва заметному пятну. — Это глина. С колодца. Значит, из сарая вы пошли именно туда. Логично.

— Умница ты наша, — покачал головой дед. — Всё как есть.

— Это только первая улика, — улыбнулась Алёна. Она достала из кармана длинное чёрное перо ворона. — А теперь — магический протокол. Тихо прошептав «Духи места, вскройте мне тени прошлого, покажите путь хозяина», подула на перо и медленно повела им по воздуху. Пыль у её ног замерцала, и по полу поплыли блёклые, прозрачные следы, светящиеся спокойным зелёным светом.
— Видите? Это — эхо ваших шагов. Зелёный цвет — вы были спокойны. Никакой спешки. Значит, ничего не роняли, не искали впопыхах.

Она пошла за зелёной тропкой, а дед с интересом плелся следом. Следы вывели их из сарая, петляли по двору к колодцу, а потом… раздвоились.
— Стра-а-анно, — нахмурилась Алёна. — Одна цепочка ведёт к дому, а вторая… к умывальнику?

Она подошла к старому, облупившемуся умывальнику. Капля воды срывалась с крана с монотонным стуком. Алёна присела, щурясь от накатившей легкой головной боли — платы за магию. Но уже спустя десять секунд, превозмогая ослабевающую мигрень, поднялась:
— Дедуля, а вы здесь руки мыли?
— Мыл, конечно! После сарая-то…

Алёна провела рукой по холодной жестяной тумбочке. И вдруг её пальцы наткнулись на что-то твёрдое, спрятанное в тени под бочонком. Это были очки.
— Нашли-и-ись! — торжествующе воскликнула она, протягивая их деду. — Умывались, сняли, положили… и пошли по делам. А память, она как тот интернет — сегодня есть, а завтра нет.

Дедушка Лёня, сияя, водрузил очки на нос:
— Спасибо тебе, родная! Без тебя я бы как без рук! Настоящая ты наша спасительница!

Алёна смотрела, как он, довольный, ковыляет к своему дому, и на душе у неё стало тепло и светло. Вот он, результат. Маленький, но настоящий. В деревне всегда так: то ключи от амбара потеряют, то коза убежит, то отвар кому… До ближайшей больницы километров с десять будет.

Вернувшись в горницу, она снова уселась за стол. Раскрытый учебник лежал рядом с блокнотом, где аккуратные колонки химических формул соседствовали с бабушкиными зарисовками трав. Она провела пальцем по странице, чувствуя шершавую бумагу.
Следы… эхо… глина… Всё одно к одному. Просто слова разные. Головная боль уже прошла, сменившись тихим, уверенным спокойствием.

За окном заливался соловей. Алёна глубоко вздохнула и с новыми силами погрузилась в чтение, уже представляя, как эти знания помогут ей в большом городе, где потеряются не только очки, но и целые правды.

Дома с родителями и серьёзный разговор.

Вечер опустился на Малиновый Ключ, а в маленьком доме Берёзкиных пахло густыми щами из печи и свежим хлебом. Деревянные стены, почерневшие от времени, поглощали треск поленьев в русской печке. Алёна, всё в той же вышиванке, сидела за столом, положив ногу на ногу. У порога ждал её верный рюкзак, набитый травами и криминалистическими инструментами, будто заряжаясь перед дорогой и очень серьёзным разговором.

Отец, Игнат, молча доедал щи, его грубые, в трещинах и мазуте руки сжимали ложку с привычной силой. Мать, Анна, в клетчатом фартуке, подливала всем в тарелки, её взгляд то и дело тревожно скользил по дочери.

Алёна отпила из кружки и поставила её на стол с решительным стуком:
— Мама, папа… Я поеду. В Москву. Буду сдавать на полицию. Я уже решила!

Игнат поднял на неё усталые глаза.
— Москва, говоришь? Город — он не как деревня, Алёнка. Там бумажка нужна, диплом. А без него — раз, и вышибут. Как слепого котёнка.

— У меня не диплом, у меня — вот это! — Алёна ткнула пальцем себе в висок, а потом размахнулась, указывая на рюкзак. — И вот это! Бабушкина магия плюс криминалистика — вот и выйдет первый магический детектив! Во как!

Анна вздохнула, вытирая руки об фартук.
— И кому твои травы в столице нужны-то? Там, поди, одни асфальты да машины. Оставайся тут. Людям помогай, коз пасти — не худое дело.

— Мам, ну что ты… — Алёна заёрзала на стуле. Деревенщина, вот что они видят. А я смогу? — Пап, ты же трактором управиться можешь с поломкой любой? Я — магией! Это ж почти одно и то же! Принцип!

— Принцип… — фыркнул отец, отодвигая пустую тарелку. — По телевизору показывают, что в вашей Москве народ как щенки с цепи рвётся. Обманут тебя, оберут.

— А я не дамся! — выпалила она, её импульсивность прорвалась наружу. — Я всё изучу! Все их законы городские! Им же помогать буду — преступников ловить! Брошу всё и поеду!

Она замолчала, сжав кулаки под столом. Её упорство сталкивалось с родительским страхом, как два барана в узком загоне.

Спор длился долго. Алёна металась между научными аргументами из книг и простыми деревенскими истинами. Родители качали головами, но постепенно в их глазах проступала не горькая обида, а трепетная гордость за эту упрямую девчонку с веснушками и косами до пояса.

Игнат, наконец, тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу.
— Ладно уж… Езжай, пробуй. Только смотри… — он посмотрел на неё строго. — Если назад вернёшься — коз пасти будешь. Без разговоров!

Радость ударила Алёну в грудь, как тёплый ветер:
— Спасибо! — выдохнула она, и её лицо озарилось улыбкой. — Я докажу всем! Что волшба и я — вместе мы справимся!

Анна, смахнув украдкой слезу, подошла и обняла её, пахнув щами и домашним теплом.
— Ты уж там, смотри… Письма пиши.

В этот момент дверь скрипнула, и на пороге появился дедушка Лёня с маленьким глиняным горшочком.
— Это вам, Алёнушка, — протянул он ей. — Мёду свежего. За очки спасибо. — Он оглядел семейную сцену, кивнул Игнату. — Отпускаете птенца?

— Отпускаем, — просто сказал Игнат.

Дед Лёня одобрительно хмыкнул, ставя горшочек на стол. Мёд в нём был тёмным, пахнущим липой и летним лугом.
— Правильно. Нашему соколу в деревенском гнезде тесно стало. Москва… грозная сила. Все уши уже прожужжала. Но наша Огнея и не таких зверёв укрощала.

Алёна взяла горшочек, почувствовав шершавость глины и исходящее от неё тепло. Вот он, оберег. Настоящий, деревенский.
— Спасибо, дедуля. Этот мёд… он как активатор для заклятий. Лучше всякой химии.

— Ты уж там, городская, не забудь, откуда корни, — добавила мать, поправляя на плече Алёны прядь волос. — И чужого варенья не ешь. У них там, в столице, сахар с крахмалом.

— Ма-а-ам, — протянула Алёна, закатывая глаза, но внутри всё ёкало от нежности и тревоги.

Она посмотрела на их лица — уставшее, продубленное ветрами лицо отца, доброе и морщинистое лицо матери, улыбку деда Лёни. Эта кухня, этот запах щей и дерева были её крепостью. И сейчас она сама открывала ворота.

— Ладно, — поднялась она, стараясь говорить бодро. — Пойду, вещи дособираю. Завтра с рассветом — на автобус.

В своей комнате она опустилась на кровать, слушая, как за стеной родители и дед перешептываются. Сердце стучало, как сумасшедшее, смешивая страх и предвкушение. Она потянулась к рюкзаку, вытащила блокнот — свою «Книгу теней». На одной странице были засушены листья мяты, на другой — карандашная схема отпечатков пальцев.

Деревенщина в городе? — пронеслось в голове старым, знакомым страхом. Но потом она вспомнила зелёные следы деда Лёни и точный ответ умывальника, пропажу часов у председателя, как леший тропинки в лесу путал! Нет. Не деревенщина. Сила!

Она открыла блокнот на чистой странице и уверенно вывела: «Дело № 1. Москва».

За окном зашумел ветер, обещая перемену погоды. Алёна улыбнулась. Первое дело уже началось.

Отъезд

Рассвет в Малиновом Ключе был тихим и прозрачным. Солнце только-только золотило макушки берёз за окном, а в доме уже стоял густой запах свежеиспечённого хлеба — мать, Анна, встала затемно, чтобы испечь его »в дорогу, чтоб не голодала«. Алёна, до света собравшая свой армейский рюкзак, теперь перепроверяла его содержимое в последний раз, щурясь в скупом свете.

На столе лежало мамино напутствие:

Свёрток с едой: Пироги с капустой, тот самый глиняный горшочек с мёдом от деда Лёни, пучок сушёной мяты «от нервов».

Телефон Xiaomi: Треснутый экран светился уведомлением: «Билет № 014, вагон 7, место 38. Отправление 14:30».

Пальцы Алёны скользнули по знакомым предметам в рюкзаке:

Книга теней: Потёртый блокнот в кожаной обложке, страницы с пятнами воска и засушенными травами между листов.

Бабушкин нож: В берёстовых ножнах, руны на рукояти слегка царапали подушечки пальцев.

Травы: Аккуратные пучки зверобоя, чабреца и полыни, связанные нитками.

Деньги: Конверт с 8360 рублями — трёхгодичная копилка от продажи оберегов и помощи соседям.

Тихо-тихо, — думала она, прислушиваясь. За окном цокали копыта — сосед выгонял коров. В доме мерно тикали настенные часы с кукушкой, отсчитывая последние минуты.

Прощание было недолгим, как и всё в деревне. Отец, Игнат, молча внес чемодан на колёсиках, купленный на распродаже в райцентре «на вырост».
— Держи, Алён. Катится ничего так.

Мать, не говоря ни слова, повязала ей на шею колючий шерстяной шарф.
— В Москве, слышно, ветра злые… Горло не застуди.

Игнат потрепал дочь по плечу, его грубая ладонь показалась на мгновение невесомой.
— Ну, смотри у меня… Ежели что — звони. Трактор заведу — и приеду. Быстрее ихних поездов.

Голос Алёны дрогнул, комок подступил к горлу:
— Спасибо, пап… Я… я справлюсь.

Дорога на вокзал началась с телеги соседа-фермера. Колесо подпрыгивало на колеях, рассыпая под ноги душистое сено. Алёна вцепилась в край сиденья, глотая холодный утренний осенний воздух, пытаясь запомнить каждую берёзу, каждую избу. Потом был автобус, пахнущий соляркой и пылью. Она прижала к груди рюкзак, уставившись в окно: проплывали поля с васильками, стая грачей над покосившейся избой.

Прощай, Малиновый Ключ… Или до свидания?

В плацкартном вагоне пахло «Хвойным» дезодорантом от соседа-дальнобойщика и жареным луком из купе проводниц. Колёса выстукивали дробный ритм, под аккомпанемент детского плача и перешёптываний студентов. Устроившись на нижней полке, Алёна достала свою Книгу теней. Переплёт книги был шершавым, знакомым. Она раскрыла её на странице с поисковым заклятьем: «Возьми перо ворона, да обведи им круг…»

Вот он, мост, — подумала она, глядя на мелькающие за окном леса. С одной стороны — заклинания, с другой — Москва. Посередине — я.

Прибытие в Москву

Воздух ударил в лицо первым — густой, спёртый, пахнущий бензином, жареной выпечкой и потом тысяч людей. Алёна выдохнула, выйдя из вагона, и её отбросило к стене волной спешащих куда-то тел. Казанский вокзал оглушил её. Грохот колёс, рёв громкоговорителя, объявляющего прибытие, пронзительный плач ребёнка — всё это слилось в сплошной гул. Она прижалась спиной к холодной каменной колонне, чувствуя, как сердце колотится, как пойманная птица. Господи, тут людей больше, чем берёз в нашем лесу.

Она пробиралась сквозь толпу, как сквозь густую чащу, держа рюкзак перед собой. Рекламы с неоновыми огнями резали глаза, люди в чёрных костюмах неслись мимо, не глядя по сторонам. И тут она увидела её — дверь с табличкой «Отдел полиции». Окно с надписью «Только по записи».

Собравшись с духом, Алёна подошла открыла стальную дверь и подошла к стойке. За ней сидел мужчина в форме, устало тыкающий в компьютер.
— Здравствуйте, — начала она, стараясь перекричать гам. — Я хочу устроиться на работу. В полицию.

Он поднял на неё глаза, пустые, как два пятака.
— Документы об образовании? Диплом?

— У меня… — Алёна лихорадочно полезла в рюкзак, доставая папку с распечатками. — Вот, сертификаты с онлайн-курсов по криминалистике, основы права… Я всё знаю! Следы, отпечатки…

Из папки неловко выпала её Книга Теней, старая, в кожаной обложке. Мужчина скривился.
— Это ещё что? Магия, что ли?

Алёна покраснела, хватая книгу.
— Это… для души! Просто так!

Он фыркнул, отодвигая её папку.
— Девушка, идите в психушку с такими знаниями. Мне даже смотреть на это некогда.

Он отвернулся к монитору, ясно давая понять, что разговор окончен.

Алёна отступила, будто её ошпарили. А ещё двое полицейских, смеясь и пережёвывая чебуреки, «попросили» покинуть помещение »иначе участок потеряет двух доблестных сотрудников, умерших от смеха«.

Она вышла на площадь и опустилась на холодные ступеньки, не в силах держать ноги. Слёзы подступили комом к горлу, жгучие и горькие. Это всего лишь первый отказ… Но что, если они все такие? Сумасшедшая деревенщина с травками.

Её взгляд упал на смятую газету, брошенную на соседней скамейке. Чтобы отвлечься, она подняла её. «Вечерняя Москва». Листая влажные от чьих-то рук страницы, она наткнулась на раздел «Криминальная хроника».

«ТРЕТЬЕ ЗАГАДОЧНОЕ УБИЙСТВО: СЛЕДОВ НЕТ», — кричал заголовок. Текст сообщал о найденном на окраине города теле, смерть которого, по мнению экспертов, «носит ритуальный характер». Пресс-секретарь полиции уверял, что это дело рук сектантов и задержание не за горами.

Алёна хмыкнула. Сектанты… Удобно всё списать. Но её взгляд зацепился за размытую чёрно-белую фотографию с места происшествия. На земле, возле очертаний тела, кто-то мелком обвёл странные знаки. Полиция сочла их «вандальными рисунками».

Сердце Алёны пропустило удар. Она прищурилась, вглядываясь в фото. Эти символы… не были просто каракулями. Один из них, с тремя переплетёнными дугами, она видела в бабушкиной книге. Он означал «жертва» или «плата». Другой, похожий на сломанную стрелу, читался как «молчание».

Неужели… кто-то всерьёз? — по спине пробежал холодок. Это было не просто убийство. Это было послание. И полиция его не понимала.

Она хотела было рассмотреть подробнее, но в висках с новой силой застучало от пережитого стресса и шума вокзала. Какие ещё преступления? Сперва бы самой с голоду не сгинуть и крышу над головой найти.

С силой смяв газету, она швырнула её в ближайшую урну. Сомнения и тревога остались, как заноза под кожей, но сейчас им не было места. Нужно было выживать.

Она глубоко вздохнула, поднимаясь. Ноги были ватными, но внутри закипала знакомая упрямая злость.
Ладно. Не взяли по-хорошему, будем пробиваться по-плохому.
Она потянула рюкзак на плечи и побрела обратно, под своды вокзала, вглядываясь в лица прохожих в поисках хоть какой-то зацепки. Первое дело в Москве начиналось с неё самой.
Ограбление и магия

Холод каменных ступеней пробирался сквозь джинсы. Алёна сидела на вокзале уже несколько часов, сжав кулаки, и смотрела, как мимо неё, не замедляя шага, течёт людская река. Унижение жгло щёки. Психушка. Нашёл что сказать!

— Эй, ты! Девушка с магией!
Над ней возникли двое полицейских в форме, те самые, что только что выгнали из отделения. Лицо старшего, сержанта, выражало чистую скуку и насмешку.
— Здесь сидеть нельзя. Проходная зона. Билет на поезд есть?
Алёна, подавленно тряхнув головой, поднялась.
— Я… я просто отдышаться…
— Без билета — свободна. Идите, гуляйте, — он мотнул головой в сторону выхода на площадь. — А то составлю протокол за бродяжничество.

Её снова подтолкнули в спину, на этот раз — к стеклянным дверям. Она вышла на шумную площадь, оглушённая рёвом машин и чужими взглядами. Вот тебе и Москва. Сначала — в психушку, теперь — за бродяжничество. Во как.

И тут произошло это.

Мимо них, чуть не сбив сержанта с ног, промчался мужчина в идеально сидящем дорогом костюме. Лицо его было бледным от паники.
— Украли! — задыхаясь, выпалил он, хватая полицейского за рукав. — Кожгалантерея! Кошелёк! А там документы, билет на «Сапсан» через сорок минут! Помогите, умоляю!

Сержант вздохнул, смерив его взглядом, полным профессионального цинизма.
— Спокойно, гражданин. Идите в отделение, напишите заявление. Описания примет, ориентировка…

— Да какие ориентировки! — почти взвыл мужчина. — Я ничего не видел! Толкнули, и всё!

В этот момент Алёна шагнула вперёд. Её собственный страх отступил перед знакомым азартом.
— Я могу помочь.

Все трое уставились на неё. Мужчина — с надеждой, полицейские — с нарастающим раздражением.
— Ты опять? — буркнул сержант. — Отстань.

— Дайте шанс, — настаивала Алёна, глядя в глаза бизнесмену. — У вас есть что-то… личное? К чему вы только что прикасались?

Тот, не понимая, полез в карман пиджака и достал шелковый платок.
— Вот… носовой…

Алёна взяла платок. Шёлк скользнул в пальцах, пахнул дорогим парфюмом и чужим потом. Она отошла на шаг, заслонившись от любопытных взглядов спиной сержанта. Левой рукой она незаметно достала из кармана перо ворона, правой сжала платок.
«Духи-указчики, нить мне покажите, что у хозяина уволокли…» — прошептала она, едва слышно.

Пространство перед её глазами поплыло. Тысячи людских следов, аур, запахов слились в радужный туман. Голова тут же отозвалась тупой, нарастающей болью. Слишком много народа… Но сквозь этот хаос она увидела это — тонкую, едва заметную серебристую нить, которая тянулась от платка в её руке через толпу и прикреплялась к карману куртки одного из троих парней, прислонившихся к стене у киоска с шаурмой. Тот, в кепке, нервно курил.

— Вон у того, — выдохнула Алёна, чувствуя, как земля уплывает из-под ног. Она покачнулась, опершись на рюкзак. — В серой куртке, в кепке. У него. Проверьте.

— Что? — сержант смотрел на неё, как на говорящую лошадь.
— Да проверьте же! — взмолился бизнесмен. — У меня поезд!

Полицейские, пожимая плечами, нехотя направились к группе. Последовала короткая перепалка, вскрик «Да вы что, я не брал!». Один из патрульных заглянул в карман куртки парня в кепке и извлёк оттуда чёрный кожаный кошелёк.

Бизнесмен, получив его, расцвёл.
— Документы на месте! Деньги… ну, ладно, не все потратить успели. Да и не в них дело! — Он схватил Алёну за руки. — Спасительница! Как вас отблагодарить?

Голова у Алёны раскалывалась, в висках стучало. Она пыталась сфокусировать зрение, но края предметов плыли.
— Да не за что… — пробормотала она. И вдруг, сама того не осознавая сквозь туман боли, прорвалась её деревенская прямота, приправленная отчаянием. — Хотите — пять тысяч дайте!

Она сказала это почти в шутку, ожидая усмешки. Но мужчина, не моргнув глазом, достал из внутреннего кармана пиджака пачку купюр и отсчитал пять хрустящих тысяч.
— Берите, конечно! Честно заработали!

Он ещё раз поблагодарил и помчался на перрон. Алёна стояла, сжимая в потных ладонях деньги. Пять тысяч. Столько она за раз в жизни не зарабатывала! Ей-богу… Они тут с ума сошли… Я тащу-у-усь!

Боль в голове начала потихоньку отступать, сменяясь головокружением от неожиданного успеха. Она побрела прочь от вокзала под ничего не понимающими взглядами полицейских и увидела уютную витрину кафе с тортами. Желудок предательски заурчал. Зайдя внутрь, она попала в царство запахов свежей выпечки и кофе. Сев за столик, она заказала самый большой кусок шоколадного торта и чай.

Когда принесли счёт, у неё отвисла челюсть.
— Тысяча триста пятьдесят?! — прошептала она, глядя на цифры. — За чай и кусок торта? Да это же грабёж дневной!

Она с болью в сердце рассталась с деньгами, чувствуя себя обобранной хуже, чем тот бизнесмен. Нет, так дело не пойдёт. С такими ценами мои пять тысяч испарятся за день.

Мысли лихорадочно закрутились. Нужно жильё. Сейчас же. Достав свой телефон с треснутым экраном, она с трудом поймала чей-то открытый Wi-Fi и вбила в поиск: «хостел недорого центр». Один из первых вариантов предлагал койку за 1200 рублей в сутки. Адрес был где-то недалеко.

Через полчаса она уже стояла у дверей невзрачного здания. Войдя внутрь, увидела молодую девушку за стойкой, которая что-то бойко печатала на ноутбуке.
— Мне… на сутки, пожалуйста, — сказала Алёна, протягивая паспорт и деньги.

Девушка, представившаяся Катей, кивнула, выдала ключ-браслет и простыни.
— Ты на кухне не оставляй еду, а то тараканы сбегутся. И соседка у тебя студентка, вроде тихая.

Комната оказалась маленькой, с двухъярусной кроватью, но чистой. Алёна скинула рюкзак на свободную нижнюю полку и опустилась на свою кровать, слыша, как за стеной играет негромкая музыка. Она разжала ладонь. В ней лежали оставшиеся три тысячи восемьсот рублей и смятый чек из кафе.

Вот я и в Москве, — подумала она, ощущая холод чужого постельного белья и сладкий привкус шоколада на языке. Психом назвали, но первую зарплату получила. Волшба и я… вроде справляемся.
Хостел и соседка

Комната в хостеле оказалась капсулой, зажатой между мирами. Пахло средством для мытья полов с лимонной отдушкой и чужими духами. Алёна сидела на своей нижней полке, слушая, как за тонкой стеной кто-то смеётся, а сверху доносится ровное дыхание. Она достала Книгу Теней, чтобы записать дневные траты, как дверь скрипнула.

Вошла девушка лет двадцати, с огромным рюкзаком за спиной и уставшим, но добрым лицом. Волосы её были собраны в неаккуратный пучок.
— Привет! Я Маша, твоя соседка сверху. Тоже новенькая?

— Алёна, — кивнула та, прикрывая блокнот. — Да, сегодня заехала.

Маша с грохотом сбросила рюкзак.
— Я из-под Тулы. В мед поступила. Жду, когда место в общаге дадут, а пока тут. Ох, голова раскалывается… В метро, наверное, надуло.

— Мигрень городская, — понимающе хмыкнула Алёна. — У меня тоже после вокзала полдня гудело. Хочешь, чаю сделаю? С травами, от боли помогает.

— Серьёзно? — Маша с надеждой уставилась на неё. — А то таблетки я уже всё, кажись, перепробовала.

Пока Алёна разогревала воду в общем кухонном электрочайнике, достала из рюкзака маленький холщовый мешочек.
— Мята, ромашка, щепотка душицы… Бабушкин рецепт.

— Ты что, травница? — удивилась Маша, наблюдая, как Алёна руками, привычными к этому делу, засыпает смесь в кружку.

— Ну… что-то вроде того, — уклончиво ответила Алёна. Она протянула Маше кружку. — На, пей, пока горячее.

Маша сделала глоток и через пару минут с удивлением протёрла лоб.
— Ой, а правда легчает! Спасибо! Ты волшебница!

Алёна смущённо улыбнулась.
— Тогда, может, на картах погадаю? За компанию. У меня с собой колода есть, старинная.

— Давай! — Маша с готовностью подсела к ней на кровать. — Только на любовь! Есть тут один парень…

Алёна достала из берестяного туеска потрёпанные карты Таро с выцветшими изображениями. Она перетасовала их, почувствовав шершавость картона, и положила три карты рубашкой вверх.
— Загадывай на того парня.

Маша зажмурилась. Алёна перевернула первую карту. На ней был изображён молодой человек в богатой одежде, с солнечным диском за спиной.
— Король Жезлов… Светловолосый, харизматичный, да?

— Точно! — воскликнула Маша. — Андрей! Он с инстаграма такой…

Алёна нахмурилась, переворачивая вторую карту. На ней красовалась Башня, поражённая молнией.
— Гм… Нестабильный он. Ненадёжный. Всё может рухнуть в один момент.

Третья карта — Рыцарь Мечей. Холодное лицо, заострённый клинок.
— И… жестокий. Рану может нанести, даже не заметив. — Алёна подняла на Машу серьёзный взгляд. — Маш, слушай… Не общайся ты с ним. Он плохой. Честно.

Маша фыркнула, но в глазах у неё мелькнула тень сомнения.
— Да ладно тебе! Карты… они же не наука. Я на него с первого взгляда… А ты веришь в эту магию?

— Верю ли я? — Алёна усмехнулась. — Я её каждый день на завтрак ем. Но дело твоё. Я предупредила.

— Ладно, ладно, — Маша махнула рукой, но видно было, что зёрнышко засеяно. — Спасибо за предсказание. И за чай! Держи, в благодарность! — Она полезла в свой рюкзак и достала аккуратную коробочку с суши. — Роллы! Ты пробовала?

Алёна с любопытством разглядывала свёрнутые рисом колбаски.
— Нет… У нас в деревне такого не готовили.

— Это палочками едят! Смотри! — Маша ловко орудуя палочками, подняла кусочек и отправила его в рот.

Алёна попыталась повторить. Деревянные палочки выскальзывали из пальцев, разваливая ролл на составные части.
— Да что ж это за инструмент такой неудобный! — рассмеялась она, в конце концов схватив кусок руками. — У нас ложкой проще!

Они сидели и смеялись над её неуклюжими попытками, а за окном горели огни чужого, но уже не такого страшного города. У Алёны в кармане лежали десять тысяч, а рядом появился почти что друг. Может, и правда справимся, — подумала она, сгрызая очередной кусок ролла. — И волшба, и я.



Смех постепенно стих, сменившись усталым зевком Маши.
— Ой, я, кажется, отъезжаю. Спасибо тебе, Алён, за компанию и… за предупреждение, — она потянулась, костяшками хрустнула спина. — А чай твой — это что-то. Голова прошла, как не бывало.

— Не за что, — улыбнулась Алёна, собирая крошки от роллов в ладошку. — По-деревенски — сосед соседу первый друг и помощник.

Маша полезла на верхнюю полку, кровать заскрипела под её весом. Алёна сходила в общую душевую, где пахло сыростью и дешёвым гелем для душа, и умылась ледяной водой. Вернувшись в комнату, она погасила свет. Комнату освещал только тусклый отсвет уличного фонаря из окна, рисующий на стене длинные тени.

Сверху послышался сонный голос:
— Алён, а ты правда веришь, что по картам можно будущее увидеть?

Алёна, устроившись поудобнее на своём тонком матраце, укрылась шерстяным шарфом. Он пах домом, мамиными щами.
— Не будущее, — тихо ответила она, глядя в потолок. — А… направление. Как ветер, который листву крутит. Можно понять, откуда дует и куда несёт. А уж куда тебе идти — твой выбор.

— Понятно… — Маша замолчала, и через пару минут её дыхание стало ровным и глубоким.

Алёна лежала и слушала звуки спящего хостела. Где-то скрипела дверь, за стеной кто-то тихо разговаривал по телефону, за окном гудели машины. Этот городской шум был совсем не похож на тихий шелест листьев в Малиновом Ключе. Но он уже не казался таким враждебным.

Она перевернулась на бок, сжимая в руке берёстовый кулон. Пять тысяч нашла, соседку хорошую встретила, головную боль вылечила. Не самый плохой первый день.

Перед сном она посмотрела цены на жильё. Хотелось закричать! Но взяв себя, а руки, мысленно прикинула: десять тысяч четыреста пятьдесят рублей. До цели — сто десять тысяч. Ох, и денёк предстоит… И не один — последняя мысль была уже сонной. Но теперь она засыпала с лёгким сердцем. Не одна в огромном городе.


Коты, колдовство и чесотка

Утро в хостеле началось с духоты и запаха чужой яичницы. Алёна проснулась с твёрдым намерением — найти работу или хотя бы ещё один способ заработать. Позавтракав в столовой порцией овсянки за сто рублей (скрипя сердцем записала расход в блокнот), она вышла на улицу.

Город встретил её смогом и грохотом. Она бродила по улицам, вглядываясь в витрины с объявлениями «Требуется», но везде нужны были то паспортистки с опытом, то курьеры со своим авто. Возле одного из столбов её взгляд зацепился за листок с фоткой пушистого рыжего кота.
«Пропал кот Барсик. Нашедшему — вознаграждение 3000 руб. Тел…»
Три тысячи… — сердце Алёны ёкнуло. Это уже не просто так.

Она отошла в тихий дворик-колодец, достала из рюкзака маленький мешочек с кошачьей мятой. Травка пахла пыльно и терпко.
«Ну, Барсик, сейчас найдём твои следы невидимые», — подумала она, рассыпая щепотку мяты на асфальт. Потом взяла перо ворона и, водя им по кругу, прошептала заклинание: «Духи улиц, братья хвостатые, на зов мятный идите, товарища пушистого мне укажите!»

Она ожидала, что появится одна-две бродячих кошки. Но эффект превзошёл ожидания.

Сначала из-за угла показался полосатый толстяк. Потом, с подоконника первого этажа, спрыгнула изящная чёрная кошка. За ней — ещё один, и ещё… Через минуту вокруг Алёны, мурлыкая и тычась в ноги, крутилось уже штук десять котов всех мастей и размеров. Они терлись о её джинсы, оставляя шерсть, и с надеждой смотрели на мешочек с мятой.

«Во как разошлись!» — с ужасом подумала Алёна, пытаясь отодвинуться от нахлынувшей пушистой волны. Прохожие оборачивались, кто с улыбкой, кто с недоумением. Одна бабушка с авоськой даже перекрестилась.

— Эй, пушистые, не толпитесь! — прошептала Алёна, пробираясь сквозь строй мурлыкающих тел. — Мне одного нужно, рыжего!

Она шла по дворам, а за ней, как хвост кометы, двигалась вереница котов. Вдруг она почувствовала лёгкий зуд на руках. «Начинается… плата». Но отступать было поздно.

Наконец, в одном из дворов её взгляд упал на забравшегося на дерево у забора рыжего красавца, точь-в-точь как на фото. Рыжик сидел и с презрением смотрел на суету внизу.

— Вот ты где, барсик неугомонный! — обрадовалась Алёна.

Забрав кота (что оказалось непросто под восторженные взгляды его «свиты»), она отнесла его обрадованной хозяйке, старой женщине, которая чуть не расплакалась. Три тысячи рублей оказались в кармане. Но зуд к этому времени превратился в невыносимую чесотку, будто по ней бегали невидимые муравьи.

Вернувшись в хостел, она первым делом бросилась в душ. Оттирала кожу мочалкой до красноты, но ощущение, что вся в шерсти, не проходило. «Ну и волшба… хоть сейчас в зоопарк меня сдавай», — ворчала она, надевая чистую футболку.

Вечером вернулась Маша, сияющая.
— Алён! Мне дали комнату в общаге! Я там девочкам рассказала про тебя — ты им так понравилась! Они хотят, чтобы ты им погадала. И травок твоих, от головной боли… Только, — Маша сделала виноватое лицо, — они же студенты, денег много нет. По пятьсот рублей за гадание осилишь?

Алёна, почёсывая локоть, ухмыльнулась. Пятьсот рублей — это лучше, чем ничего. И клиенты уже есть.
— Осилю, — кивнула она. — Скажи, что приду! И травки у меня всегда с собой.

После ухода Маши она открыла свой блокнот и сделала новую запись:

Дата

Приход

Расход

Статья

Остаток

Примечание

15.09

—

-100 ₽

Завтрак (овсянка)

10 350 ₽

«Экономить!»

15.09

+3 000 ₽

—

Нашла кота Барсика

13 350 ₽

«Чесотка адская, но овчинка стоит выделки»

Итого:

+3 000 ₽

-100 ₽



13 350 ₽

Цель: 120 000 ₽. Осталось: 106 650 ₽

Неплохой денёк, — подумала она, несмотря на зуд. Кота нашла, клиентов наметила.

Бизнес по-студенчески

Вечером следующего дня Алёна, сверяясь с треснутым экраном, отыскала нужную общагу. Здание встретило её запахом старого линолеума, жареной картошки и громкой музыки из-за дверей. Она позвонила Маше, и та, сияя, выскочила её встречать.

— Алён, предупреждаю, тут тебя уже ждут! — зашептала она, проводя её по длинному коридору. — Я всем рассказала!

Дверь в комнату Маши была приоткрыта. Заглянув внутрь, Алёна ахнула. На кроватях, стульях и даже на полу сидело человек семь девушек и парней. При её появлении все замолчали, уставившись на неё с любопытством.

— Ну что, — выдохнула Алёна, ставя рюкзак на стол. — По очереди, да? Кто первый?

Первой подошла худая девушка в очках.
— У меня сессия через неделю. Ничего в голове не задерживается. Может, есть что-то для памяти?

— Для памяти у меня вот это, — Алёна достала пакетик с розмарином. — Заваривай как чай, по утрам. Пахнет, конечно, как шашлык, но голова проясняется. И перед сном учи — сон запоминание укрепляет, это даже наука подтверждает.

Девушка унесла травку, оставив пятьсот рублей и шоколадку «Алёнка».

Следующей была пара, державшаяся за руки.
— Мы хотим узнать, всё ли у нас… серьёзно?

Алёна разложила карты Таро. Выпали Влюблённые и Солнце. Она улыбнулась.
— Всё у вас более чем серьёзно. Как у лебедей в пруду.

Парень с облегчением выдохнул и сунул ей в руку купюру, а его девушка — пакет с мандаринами.

Так и шло: кому-то она заваривала чай от бессонницы с мелиссой, кому-то предсказывала скорую удачу на экзамене. Комната наполнилась ароматами трав и приглушёнными возгласами удивления.

И тут к столу робко подошёл долговязый парень с густой шевелюрой. Он густо покраснел, едва взглянув на Алёну.
— Мне бы… ну… чтобы… с девушкой… — он замолчал, безнадёжно махнув рукой.

Алёна почувствовала, как жар разливается по её собственным щекам. Вот тебе раз…
— Понятно, — пролепетала она, стараясь смотреть куда-то мимо него. — Чтобы… ночью подольше…? Э-э-э… Сейчас.

Она, краснея ещё сильнее, насыпала в бумажный кулёк смесь из корня женьшеня и ягод годжи.
— Заваривай как компот. Но не больше стакана в день, а то… — она сделала предупреждающий жест, — …а то уснуть не сможешь совсем.

Парень, не глядя, сунул ей деньги и исчез, будто сквозь землю провалился.

К концу вечера в её рюкзаке лежали не только деньги — 7400 рублей! — но и пакет с печеньем, пачка гречки, те самые мандарины и шоколадка. Студенты расплатились кто чем мог.

Вернувшись в хостел, Алёна высыпала добычу на кровать. Она пересчитала купюры, аккуратно сложила их и записала в блокнот, с трудом сдерживая улыбку. Потом разложила продукты: гречку, печенье, мандарины. Теперь на еду тратить почти не придётся. Во как!

Дата

Приход

Расход

Статья

Остаток

Примечание

16.06

+7 400 ₽

—

Гадание/травы в общаге

20 750 ₽

«Оплата деньгами и едой!»

Итого:

+7 400 ₽

—



20 750 ₽

Цель: 120 000 ₽. Осталось: 99 250 ₽

Девяносто девять тысяч двести пятьдесят, — подумала она с вызовом. — Уже не сто!

Она достала телефон и, поймав шаткий сигнал Wi-Fi, полезла на популярную городскую площадку. Кончиком пальца, стараясь не промахнуться, она вывела объявление:
«Помогу советом, травяными сборами (от бессонницы, для бодрости), погадаю на картах Таро. Опыт. Не дорого.»