Алёшка - Марсианские хроники будущего

Алексей родился в самом обычном рабочем секторе одной из первых человеческих колоний на Марсе. Его родители были людьми без особых амбиций или привилегий — отец, угрюмый и молчаливый мужчина с вечной усталостью в глазах, работал инженером жизнеобеспечения в кислородной станции, а мать, женщина с добрым сердцем, но сломленная тяготами марсианской жизни, — поваром в общественной столовой сектора.

Детство у Алексея было не из легких. В тесной квартирке стандартного жилого отсека М-12, где воздух постоянно пах смесью переработанных химикатов, озоном от перегретой электроники и вездесущей металлической пылью, он слишком рано понял, что каждый прожитый день — это ежедневная, изнурительная борьба за существование. Даже здесь, на Марсе, где человечество когда-то надеялось построить новый, лучший мир, призрак социального неравенства просочился вместе с первыми поселенцами, пустив глубокие корни в красную почву.

Родители часто ссорились из-за хронической нехватки кредитов, которые скупо выдавались колонистам на пропитание и базовые нужды. Экономика колонии функционировала на системе централизованного распределения — теоретически справедливой, но на практике создававшей благодатную почву для коррупции и неравенства.

— Ну вот, опять пусто! Опять не хватает до зарплаты! — сокрушалась мать, бессильно глядя в почти пустой холодильник, где одиноко лежал пакет с питательной пастой.
Тонкие пальцы её привычно скользили по сенсорной панели домашнего терминала, пересчитывая оставшиеся кредиты. Голографическое изображение семейного бюджета угрожающе пульсировало красным — критический уровень.
— Это всё из-за твоих трат на всякую ерунду! Ты думаешь, я их печатаю?! — огрызался отец, срывая на ней свое раздражение. — Хватит ныть!
В его резком тоне слышалась глубокая, въевшаяся усталость человека, ежедневно балансирующего на грани профессионального и нервного выгорания. Работа оператором в кислородной станции была невероятно ответственной и опасной — малейший сбой оборудования или человеческая ошибка могли привести к катастрофе секторального масштаба. Ответственность давила невидимым грузом, а зарплата оставалась унизительно мизерной.

Отец много пил дешевый синтезированный алкоголь после работы — мутноватую жидкость с резким химическим запахом, производимую подпольно в технических отсеках. Этот суррогат обжигал горло и туманил разум, но ненадолго приглушал отчаяние. Настоящий алкоголь с Земли, предмет роскоши и статуса, могли позволить себе только элита колонии и высокопоставленные чиновники всемогущей корпорации «МарсКорп».

Мать была вынуждена подрабатывать уборщицей, чтобы хоть как-то свести концы с концами. После основной смены в столовой она надевала безликую серую униформу технического персонала и отправлялась чистить забитые вентиляционные шахты от мелкой, проникающей повсюду марсианской пыли, умудряющейся просачиваться даже через самые совершенные фильтры жилых модулей. Она возвращалась поздно ночью, смертельно уставшая, с покрасневшими от едких растворов руками, и падала на кровать без сил.

Маленький Алексей часто оставался предоставлен сам себе в их убогой маленькой квартирке в жилом отсеке. Часами он сидел у окна иллюминатора, наблюдая за монотонным движением сервисных роботов снаружи, или разбирал старые механизмы, найденные на свалке отходов. Он рос как сорная трава в трещине асфальта — без особого внимания и заботы.

— Мам, я очень голодный, дай поесть! — канючил Алексей, дергая ее за рукав.
— Потерпи, сынок, скоро дадут зарплату, — механически обещала мать, не глядя на него, поглаживая его по взъерошенной голове ладонью, огрубевшей от химических чистящих средств и бесконечной работы.

Однажды семилетний Алексей не выдержал. Желудок свело от голода так, что потемнело в глазах. Страх быть пойманным боролся с отчаянием, но голод победил. Он залез в соседскую квартиру через вентиляционную шахту — гибкое детское тело легко протиснулось через узкий, пыльный проход. Он украл несколько высококалорийных питательных батончиков и пакет соевого молока. Что удивительно, его не поймали. В тот момент он почувствовал не только облегчение от утоленного голода, но и странный, пьянящий укол адреналина. Так начался его скользкий путь к криминальной жизни.

Алексей рано научился драться за свое место под тусклой солнечной лампой с другими мальчишками из соседних квартир. В их секторе искусственное освещение часто работало вполсилы из-за постоянной экономии энергии, а жизненно необходимый биологически активный свет был критически важен растущему организму в условиях марсианской колонии. Дети инстинктивно тянулись к редким полноспектровым осветителям, чьи теплые, почти солнечные лучи обещали хоть немного восполнить дефицит витамина D и разогнать вечный полумрак сектора, устраивая настоящие баталии за возможность погреться под этими скудными живительными лучами.

— Это моё место, отвали! — кричал Алексей, яростно отбиваясь от более старших и сильных хулиганов, пуская в ход кулаки и зубы.

Когда Алексею исполнилось 12 лет, ситуация дома окончательно накалилась до предела. Отец пил уже запойно, почти не просыхая, часто в приступе пьяной ярости крушил их старенького робота-помощника модели «Домовой-3» — неуклюжего механизма на гусеничном ходу, который чаще создавал проблемы, чем решал их. Эти устаревшие модели выдавались малообеспеченным семьям бесплатно — громко разрекламированная программа социальной поддержки, о которой трубили все официальные новостные каналы колонии. На практике же роботы часто ломались, глючили и плохо выполняли свои простейшие функции, вызывая у измотанных людей только раздражение.

Алексей испуганно прятался под кроватью, зажимая рот рукой, чтобы не всхлипнуть, наблюдая сквозь узкую щель между полом и каркасом кровати за безумствами отца. Грохот ударов и пьяные ругательства эхом отдавались в маленькой квартире и в его детской душе.

В школе Алексей тоже учился плохо, часто прогуливал скучные уроки вроде теории терраформирования или истории колонизации.
— Зачем мне эта фигня? Я и так всё знаю! — дерзко оправдывался он перед безразличным учителем-андроидом модели «Эрудит-5».
На самом деле он просто не понимал сложных формул и абстрактных концепций. Государственные школы в рабочих секторах были хронически переполнены, один уставший учитель-андроид с устаревшим программным обеспечением приходился на сорок шумных, неуправляемых детей. Никто даже не пытался заметить, что смышленый в общем-то мальчик просто не успевает освоить материал в таком темпе и нуждается в помощи.

Он дрался с одноклассниками за доступ к немногочисленным зарядным устройствам для личных гаджетов. Энергия была одним из самых ценных ресурсов в колонии, и школьных зарядных станций катастрофически не хватало на всех желающих. Эти драки были не менее ожесточенными, чем битвы за место под лампой.

Когда отец в очередной раз орал на него и угрожал ремнем за очередную двойку по технике безопасности на производстве (предмет, который Алексей ненавидел всей душой), Алексей не выдержал. Это было последней каплей. Унижение и страх смешались с подростковым бунтом. Он больше не мог оставаться в этом доме, полном криков и безысходности. Он торопливо собрал в старый потертый рюкзак несколько самых необходимых вещей, украл из потайного ящика матери последнюю кредитную карту с жалкими остатками средств и сбежал из дома. Он выскользнул в коридор под покровом искусственной ночи сектора, не оглядываясь.

Так началась его так называемая взрослая жизнь в 12 лет на суровых улицах Марса. Алексей ночевал где придется — в гудящих технических тоннелях, в холодных заброшенных отсеках, в пустующих транспортных контейнерах. Таких, как он, было немало — дети марсианских трущоб, выброшенные на обочину обещанного прогресса. Они сбивались в стаи, защищаясь от взрослых хищников и патрульных дронов, выживая за счет мелкого воровства и случайных заработков вроде сортировки мусора или переноски грузов для теневых торговцев.

Днем он пытался заработать на скудное питание в дешевых столовых для низкоквалифицированных рабочих, иногда снова воровал еду или мелкие вещи, которые можно было продать, и изредка выпрашивал кредиты у спешащих мимо прохожих, большинство из которых брезгливо отворачивались. Он научился отключать камеры наблюдения простым электромагнитным импульсом из самодельного устройства, собранного из деталей, украденных со списанной техники. Выяснил слабые места в системе безопасности продуктовых складов, наблюдая за сменой охранников и графиками поставок. Понял, как обманывать сканеры идентификации, используя поддельные ID-чипы, купленные на черном рынке.

Так он и выживал, день за днем, постепенно теряя детскую наивность и ожесточаясь душой, возводя вокруг себя стену недоверия и цинизма…