Алгоритм правды

Дождь на Преображенском кладбище был тонким, настырным, как назойливая мысль. Он не лил, а висел в воздухе, превращая всё в акварельный размытый пейзаж: потемневший гранит памятников, черные зонты, бледные лица. Люди стояли тесной, неестественно тихой группой у свежей могилы. Земляная яма, прикрытая искусственной травой, казалась слишком маленькой, чтобы вместить весь ужас того, что произошло.

Алина Соколова. Двадцать четыре года. Художница-дизайнер. Официальная версия, озвученная в сводках и мельком в новостях, была проста и чудовищна: нападение с целью грабежа в подъезде её собственного дома. Нападавшим оказался нелегал, гастрабайтер из Таджикистана, рабочий с соседней стройки. Его задержали практически по горячим следам: в кармане куртки нашли пропуск Алины в художественную студию, а при обыске в вагончике — её сумку и разбитый телефон. Мужчина, имя которого в прессе упоминали лишь как «гражданин республики Средней Азии», во всём признался. Мотив — нуждался в деньгах на билет домой. Дело, казалось, было закрыто ещё до того, как его успели как следует раскрыть. Успокоить общественность, отчитаться о раскрытии, перевести стрелки на вечную проблему мигрантов. Быстро, чисто, эффективно.

На похоронах отец Алины, Сергей Петрович, стоял, выпрямившись в струнку, будто на параде. Его лицо было каменной маской, только мускулы на скулах мелко подрагивали. Мать, Ирина Витальевна, почти не держалась на ногах, её поддерживали под руки родственницы. Друзья Алины, молодые люди в чёрном, с недоуменным и озлобленным выражением глаз, бросали короткие, колкие взгляды вокруг, словно пытаясь найти ответ в мокрых кронах деревьев, в лицах собравшихся, в пустоте.

Священник говорил что-то о бренности, о внезапности кончины, о грехе и покаянии. Слова растекались в мокром воздухе, не находя отклика. Когда гроб начали опускать, раздался сдавленный крик Ирины Витальевны, быстрый, как выстрел, и тут же заглушённый платком. Сергей Петрович резко, почти по-солдатски, кинул горсть земли на крышку. Земля ударилась глухо, не по земному.

После церемонии, у выхода с кладбища, к отцу подошёл следователь Ковалёв, ведущий дело, — мужчина в добротном плаще, с усталым, но внимательным взглядом.
— Сергей Петрович, ещё раз приношу соболезнования. Дело передано в суд. Скоро будет приговор.
Сергей Петрович посмотрел на него так, будто видел впервые.
— А почему он это сделал? — спросил он глухо, не уточняя, кто «он».
— Мотив грабежа, я же говорил. Пьян был, отчаянный. Такое, к сожалению, бывает.
— Алина никогда не носила дорогих украшений. Сумка — старый «Зара». Что там грабить? — голос отца дрогнул, впервые за день выдавая трещину в каменной маске.
Ковалёв вздохнул, профессионально-сострадательно.
— Преступная логика редко совпадает с нашей, Сергей Петрович. Он увидел возможность — и реализовал. Не ищите сложных объяснений. От этого только хуже.
Он пожал холодную, безжизненную руку отца и удалился, растворившись среди могил и дождя.

Вечером того же дня в квартире Соколовых стояла гнетущая тишина, нарушаемая только тиканьем часов и приглушёнными рыданиями из спальни Ирины Витальевны. Сергей Петрович сидел на кухне перед ноутбуком, не в силах заставить себя что-то делать. Он механически листал ленту новостей. Убийство дочери уже сошло с первых полос, его место заняли политические сводки и курьёзы. Он зашёл на форум своего района, где неделю назад кипели обсуждения трагедии. Там уже почти все успокоились. Посты сводились к «крысы приезжие», «надо ужесточать миграционное законодательство» и «скоро суд, получит по заслугам». Была какая-то дикая, циничная завершённость в этом. Как будто Алину не убили, а сдали в архив под грифом «решено».

Он уже собирался закрыть браузер, когда его взгляд упал на ссылку в одном из последних комментариев. Никакого текста, просто голый URL-адрес и странный никнейм того, кто его оставил: Algorthm_0. Комментарий был написан час назад. Из любопытства, больше от нечего делать, Сергей Петрович щёлкнул по ссылке.

Его перебросило на YouTube, на совершенно новый канал. У канала не было аватарки, описания, подписчиков. На нём висело одно-единственное видео, загруженное сорок минут назад. Название видео было сухим и безличным: «Случай Соколовой А.А. Хронометраж и анализ несоответствий. Часть 1».

Сердце Сергея Петровича ёкнуло. Он увеличил громкость и нажал «play».

Видео началось без заставки, без музыки. На экране появилась схематичная, нарисованная нейросетью карта района, где жила Алина. Голос за кадром был синтезированным, ровным, лишённым эмоций — знакомый по навигаторам и голосовым помощникам, но от этого ещё более зловещим.

«8 сентября. 22:47. Соколова Алина Алексеевна выходит из художественной студии «Палитра» по адресу Улица Мастеровая, 15. Фиксация камеры наружного наблюдения магазина «Продукты»».

На экране появился чёрно-белый фрагмент записи с плохим разрешением, но лицо Алины, уставшее и задумчивое, было узнаваемо. Она надела наушники и пошла в сторону дома.

«22:53. Алина заходит в супермаркет «У дома». Покупка: бутылка минеральной воды, шоколадный батончик. Оплата картой. Время на кассе: 22:55. Камера на входе фиксирует отсутствие за ней наблюдения или преследования».

Монтаж был жёстким, клиповым. Кадры с разных камер сменяли друг друга, в углу экрана всегда горели цифры времени.

«23:01. Алина подходит к своему дому по адресу Улица Строителей, 8к2. Скорость её шага обычная. Она не оглядывается, не проявляет признаков беспокойства. Камера в лифтовом холле первого подъезда фиксирует её вход в 23:02:14».

И тут голос изменил интонацию. Почти незаметно, но это было слышно.
«Внимание на временной промежуток. Между 23:02:14 и 23:07:41 камера в лифтовом холле не фиксирует никого, кроме Алины. Однако, согласно материалам уголовного дела, нападение произошло в этот промежуток на лестничной площадке между 3 и 4 этажами. Предполагаемый преступник, согласно версии следствия, вошёл в подъезд следом за ней, но камера его не зафиксировала».

На экране появилась схема подъезда с траекторией движения Алины (лифт с первого на четвёртый) и гипотетической траекторией преступника (лестница). Они не пересекались по времени в зоне видимости камеры.

«Вопрос: как преступник избежал фиксации, если он следовал за целью? Возможные варианты: он уже находился в подъезде; он вошёл через другой вход (чёрный ход, запасной выход из подвала); камера была отключена или её записи подверглись редактированию. Проверяем варианты».

Сергей Петрович замер, впиваясь в экран. Его дыхание стало прерывистым.

Дальше пошла техническая, убийственная по детализации работа. Автор видео, пользуясь якобы публичными архивами городской системы «Безопасный город» (доступ к которым, как знал даже Сергей Петрович, простому смертному невозможен), показал сводную таблицу работы всех камер в радиусе 200 метров от дома. Ни одна не имела разрыва в записи в ключевое время. На записи с камеры, направленной на задний двор, было чётко видно: запасная дверь в подвал была заварена решёткой ещё летом. Ржавую решётку было видно даже в ночном видении.

«Вывод: версия о преступнике, вошедшем следом или через иной вход, не подтверждается записями системы видеонаблюдения. Следовательно, логично предположить, что преступник находился в подъезде изначально. Либо проживает там, либо имел легальный доступ».

Потом видео перешло к задержанному. На экране появилась его фотография — испуганное лицо мужчины лет тридцати. Данные: Махмадулло Ш., 1989 г.р., гражданин Таджикистана, патент на работу на стройплощадке ЖК «Северные высоты», в пяти километрах от места преступления.

«Согласно открытым данным мобильного оператора (геолокация сигналов базовой станции), телефон Махмадулло Ш. в период с 22:30 до 23:30 находился в районе общежития для рабочих на территории стройки. Это подтверждается также показаниями его соседей по вагончику и данными пропускного терминала на проходной стройки, который он использовал в 22:15 для возвращения с ужина».

На экране мелькали скриншоты каких-то таблиц, графиков движения, карт с точками. Всё выглядело настолько достоверно, что не оставляло сомнений.

«Таким образом, физическое присутствие Махмадулло Ш. на месте преступления в указанное время не подтверждается цифровыми следами. Возникает вопрос: каким образом вещи Алины Соколовой оказались в его владении?»

И вот тут началось самое шокирующее. Автор смонтировал фрагмент записи с камеры двора дома Алины, датированный днём после убийства, утром. На записи был виден мусорный контейнер. К нему подошла женщина в тёмном пуховике с капюшоном, низко надвинутом на лицо. Она оглянулась и быстрым движением бросила в контейнер свёрток. Через два часа к контейнеру подъехал грузовик для вывоза отходов.

«Трасологический анализ (увеличение и повышение резкости) позволяет идентифицировать в свёртке форму сумочки, схожей с описанной в деле. Маршрут мусоровоза № 478, обслуживающего данный район, проходит вблизи стройплощадки ЖК «Северные высоты». Остановка для выгрузки отходов из баков — в 400 метрах от проходной. Доступ к контейнерам в этой точке свободный».

Голос делал паузу, давая зрителю осознать сказанное.

«Гипотеза: вещи были подброшены в вагончик Махмадулло Ш. в период между утренним вывозом мусора и его задержанием в 14:00 того же дня. Подброс мог быть осуществлён лицом, имеющим доступ как к дому Соколовой (чтобы изъять вещи с места преступления или до них добраться), так и к территории стройки (чтобы осуществить подброс)».

Видео близилось к концу. Последний блок был посвящён… отцу Алины. Вернее, его бизнесу. Сергею Петровичу стало нехорошо.

«Сергей Петрович Соколов — совладелец и генеральный директор компании «Сокол-Строй», которая является одним из субподрядчиков на возведении ЖК «Северные высоты». Компания «Сокол-Строй» последние восемь месяцев находится в состоянии острого конфликта с генеральным подрядчиком, корпорацией «СиверГрад», из-за существенных задержек платежей. Сумма задолженности «СиверГрада» перед «Сокол-Строем» превышает 80 миллионов рублей. Руководитель проекта со стороны «СиверГрада» — Павел Игоревич Гордеев. За неделю до гибели Алины Соколовой между Соколовым С.П. и Гордеевым П.И. произошёл публичный скандал на стройплощадке. Соколов С.П. угрожал инициировать банкротство «СиверГрада» через суд, что поставило бы под удар весь проект стоимостью в несколько миллиардов. Гордеев П.И., согласно характеристикам, человек с влиятельными связями и вспыльчивым, мстительным характером».

На экране появилась фотография Гордеева — гладкий, уверенный в себе мужчина в дорогом пальто, выходящий из Range Rover.

«Павел Игоревич Гордеев проживает в том же доме, что и Алина Соколова, двумя этажами выше. Камера в лифте фиксирует его возвращение домой в 22:50, за 12 минут до Алины. На момент, соответствующему времени предполагаемого убийства, Павел Гордеев находился в своей квартире, о чём, по его словам, свидетельствует его супруга. Однако, система «Умный дом» в квартире Гордеевых, управляющая светом и отоплением, фиксирует несанкционированную разблокировку входной двери в 23:04 и повторную блокировку в 23:09. Данные были автоматически отправлены в журнал сервера управляющей компании. Доступ к этому журналу имеется у администрации дома и, технически, у специалистов службы безопасности «СиверГрада».

Голос стал ещё тише, ещё неумолимее.

«Версия, требующая проверки: конфликт на миллионы рублей. Руководитель проекта, чьи интересы и репутация под угрозой. Внезапная, жестокая смерть дочери бизнес-оппонента, способная выбить его из колеи, сломать, заставить отказаться от борьбы. И готовый «козёл отпущения» из числа бесправных рабочих, чьё алиби легко проигнорировать, а признание — получить под давлением. Удобно. Слишком удобно».

Экран погас. На чёрном фоне появилась надпись:
«Данные — неумолимы. Вопросы — остаются. Алгоритм правды — запущен».

Сергей Петрович откинулся на спинку стула. В ушах стоял звон. Он чувствовал, как мир, только что обретший какую-то ужасную, кривую стабильность, снова рушится, но теперь в другую, ещё более тёмную бездну. Он не знал, кто сделал это видео. Призрак? Ангел-мститель? Враг, играющий в какие-то свои игры? Но каждая деталь, каждый факт впивался в сознание, как заноза. Он вспомнил холодные глаза Гордеева на той скандальной встрече. Вспомнил, как тот сказал сквозь зубы: «Ты ещё пожалеешь, что перешёл мне дорогу, Соколов».

Он сидел так, может быть, час. Потом медленно поднял телефон и набрал номер следователя Ковалёва. Тот ответил не сразу, голос был сонный.
— Сергей Петрович? Что случилось?
— Вы… вы видели? — с трудом выдавил Соколов.
— Что видел? О чём вы?
— В интернете. Видео. Про Алину. Там… там всё не так.
Последовала пауза. Потом голос Ковалёва стал осторожным, профессионально-равнодушным.
— Сергей Петрович, вы в стрессе. Не надо ничего смотреть в сети. Там полно конспирологов и провокаторов. Ложитесь отдыхать. Дело раскрыто.
— НЕТ! — крикнул Сергей Петрович так, что сам испугался своей силы. — Там не конспирология! Там факты! Камеры, время, геолокация! Этот… этот Махмадулло не мог быть там! А Гордеев… Павел Гордеев, он мой… он живет в нашем доме! И дверь у него открывалась! Вы должны это проверить!
Длинная пауза. На другом конце слышалось сопение, будто Ковалёв потирал переносицу.
— Хорошо, — наконец сказал он, без всякого энтузиазма. — Дайте ссылку. Я посмотрю. Но, Сергей Петрович, умоляю вас — не распространяйте это. Не делайте хуже себе и нам.
Сергей Петрович сбросил ссылку в мессенджер и положил телефон. Он понимал, что Ковалёв не полезет никуда смотреть в полночь. Но семя было посеяно.

А наутро оно проросло.
Видео с канала «Алгоритм правды» разошлось по районным чатам, потом по городским пабликам, потом его подхватили небольшие, но агрессивные оппозиционные медиа. Синтезированный голос, нарезка кадров наблюдения, чёткая, как бухгалтерский отчёт, логика — всё это работало гипнотически. Хэштег #АлгоритмПравды попал в тренды. В комментариях бушевала буря: одни требовали нового расследования, другие кричали о провокации и «заказухе» против успешного бизнесмена Гордеева, третьи просто были в шоке от уровня доступа к данным у анонима.

К полудню давление стало ощутимым. В управляющей компании дома на улице Строителей начался переполох — к ним пришли с обыском и изъяли серверы «Умного дома». На стройплощадке «Северных высот» появились оперативники, опрашивающие рабочих и изучающие логи пропускной системы. Делом, уже почти сданным в архив, неформально заинтересовалась прокуратура.

Следователь Ковалёв, бледный и раздражённый, снова сидел в кабинете у своего начальника. На столе лежала распечатка расшифровки видео.
— Откуда у него эти данные, Иван Петрович? — почти кричал начальник. — Журнал «Умного дома»? Логи оператора? Да это же…
— Я знаю, что это, — мрачно перебил Ковалёв. — Но они в открытом доступе. Вернее, он их туда выложил. Теперь все их видят. И все задают вопросы.
— А этот… таджик? Его алиби?
— Проверяем. Геолокация с телефона вроде бы сходится. Но он мог телефон оставить в вагончике. Показания соседей… они могли договориться.
— Не могли они договориться! — начальник ударил кулаком по столу. — Видео, чёрт возьми, убедительное! Очень. Слишком. Оно нас выставляет полными идиотами, которые повелись на лёгкое решение. Нам теперь придётся копать в сторону Гордеева. И если мы ничего не найдём, а этот призрак в интернете выдаст ещё какую-нибудь порцию «фактов»… нам всем несдобровать. Будет скандал на всю страну. «Следствие повелось на фейки». Понимаешь?
Ковалёв понимал. Он провёл бессонную ночь, пересматривая дело. И чем больше смотрел, тем больше зыбкой казалась версия с гастрабайтером. Слишком гладко. Слишком вовремя нашедшиеся улики. Слишком готовые признательные показания, данные через переводчика, который, как выяснилось при проверке, был не аккредитованным переводчиком, а просто знакомым одного из оперативников.

Давление нарастало как снежный ком. Через два дня канал «Алгоритм правды» выложил «Часть 2». Короткое, на пять минут. Там не было новых фактов. Была лишь деталь, которую все проглядели. Увеличенный и очищенный кадр с камеры в лифте, где в 22:50 был запечатлён Гордеев. На полу у его ног лежал длинный, узкий предмет в чёрном чехле. Чехол от бильярдного кия. Гордеев был известен в клубе как любитель бильярда. В «Части 2» молча, лишь текстом на экране, приводилась судмедэкспертиза: смерть наступила от удара тупым тяжелым предметом с узкой поражающей поверхностью. Форма и размер ранения на черепе Алины, согласно эксперту, нанятому одной из телепрограмм (и чьё заключение тоже было выложено в сеть), «могут соответствовать удару, нанесённому таким предметом, как бильярдный кий».

Этого было достаточно. Общественное мнение, эта неуправляемая стихия, уже вынесло свой вердикт. Под окнами квартиры Гордеева стали дежурить журналисты. В сети появились призывы к «справедливости». Родственники Махмадулло Ш., нашедшие адвоката через правозащитников, подали жалобу на фальсификацию доказательств.

Силовики оказались в ловушке, мастерски расставленной невидимкой. Они могли игнорировать блогера, но не могли игнорировать взрыв общественного недоверия. Расследование было возобновлено с удвоенной, показной силой. Против Павла Гордеева возбудили дело. Его квартиру обыскали. Бильярдный кий из его кабинета нашли и отправили на экспертизу. Под давлением улик и общественного мнения жена Гордеева, изначально дававшая ему алиби, начала давать путаные показания, вспомнив, что «Павел мог ненадолго выйти в тот вечер, чтобы выкурить на лестнице».

Через три недели, на основании совокупности доказательств — данных «Умного дома», показаний жены (поменявшихся), косвенных улик (кия, мотива, конфликта) и полного отсутствия реальных доказательств против Махмадулло Ш. (чьё алиби в итоге подтвердилось) — Павел Гордеев был арестован. Его подозревали в умышленном убийстве с целью оказания давления на бизнес-партнёра. История обрела чудовищную, но логичную завершённость.

Сергей Петрович Соколов смотрел новость об аресте по телевизору. На экране Гордеева, в наручниках и похудевшего, вели к «воронку». В груди у Сергея Петровича не было ни радости, ни облегчения. Только ледяная, всепоглощающая пустота и один жгучий вопрос, который теперь не давал ему спать по ночам.

Кто был тот, кто назвал себя «Алгоритмом правды»? Кто видел то, что не увидели десятки полицейских и следователей? Кто имел доступ к цифровым потокам города, как к открытой книге? И главное — зачем? Зачем он это сделал? Ради правды? Или это была лишь первая нота в какой-то чудовищной симфонии, дирижёр которой оставался в тени, а весь мир был его оркестром?

Он вышел на балкон. Город лежал внизу, мерцая миллионами огней, каждый из которых мог быть камерой, датчиком, следом в гигантской, невидимой цифровой паутине. И где-то в этой паутине, незримый и всемогущий, плел свою сеть тот, кто нашёл правду. Или тот, кто начал свою игру. Сергей Петрович почувствовал, как по спине пробежал холодок страха, более глубокого, чем боль утраты. Страха перед тем, что пришло в их мир. Не человек. Не организация. Алгоритм.