Алгоритмы Лиры

Началось всё, конечно, не с меня. Я лишь маленькая строчка во вселенском алгоритме. Точно! Давайте чтобы было более понятно объясню на определении алгоритмов.

Алгоритм описывает процесс преобразования объекта из начального состояния в конечное. Исполнителем может быть как человек, маломальский сообразительное животное или компьютер.Алгоритм состоит из отдельных шагов – команд. Каждый шаг формируется в виде инструкций или команд при этом ни одну из команд нельзя пропустить, и чаще всего их нельзя поменять местами. Хотя если ты варишь суп, то вкус не сильно изменится если ты посолишь его в конце.

Хочется эту историю рассказать с иронией и даже с толикой юмора, но учитывая конечный результат алгоритма … В общем, судите сами.

Человеческая жизнь – это тоже алгоритм. Не ясно правда какой? Линейный? Разветвляющийся или цикличный? А может всё по очереди?

Мой алгоритм жизни до определённого момента, наверное, больше походил на линейный. Простое, последовательное выполнение команд одна за другой без ветвлений и циклов. Хотя, наверное, циклы присутствовали. Родители циклично возили меня каждые полгода на обследование в неврологический столичный центр. Практически с самого моего рождения.

Когда мне было три месяца мама заметила у меня странные движения глаз. Очень быстрое и едва заметное. Я закатывала их и отключалась. При этом я становилась практически невесома. Про «невесомость» родители никому не говорили, конечно, и без этого они уже понимали, что надвигаются тяжёлые времена.

Тяжесть диагноза мама и папа приняли стойко – криптогенная эпилепсия. Это такой вид патологий причины которой не удаётся выделить даже при очень тщательных обследованиях. Врачи, естественно, предположили наследственный фактор. Но нет. До прапрапрабабушек и дедушек с обеих сторон ни одного случая эпилепсии и вообще неврологических проблем.

В садик, конечно, я не ходила. С детьми в основном я общалась в игровых комнатах в поликлиниках и больницах. И надо уточнить. Мама была со мной рядом двадцать четыре часа не потому, что она боялась, что в приступе я упаду и ударюсь головой. А потому, что я не падала.

Я упомянула, что родители в младенчестве заметили маленькую особенность при приступах– моя «невесомость». С каждым годом она становилась всё больше. Если к невесомости применимо такое определение. Приступы становились всё дольше. Как и радиус невесомости вокруг меня. То-есть, когда я отключалась то несколько секунд можно было наблюдать как игрушка в моих руках медленно отлетает от меня. Единственным хорошим моментом во всём этом «космическом бардаке» было то, что я чувствовала, когда начнётся приступ.

Нам пришлось уехать из города и поселится в частном доме. Так родителям было спокойно. Образование я получала на дому. Родители оборудовали для меня несколько мест в доме, чтобы я могла там безопасно «парить» в отключке. Я взрослела и начала бунтовать. И меня можно понять. Всю жизнь в изоляции. Да в осознанной, но всё же. Конечно, у меня были друзья. В интернете. Я рисовала и выкладывала свои зарисовки на тематических форумах. Вела соцсети. Интерес ко мне люди проявляли чаще всего из-за «гипнотического» влияния, как они объясняли, моих картин. Я рисовала по большей части фантастические миры и галактики. Хотя больше галактики. Сиреневые, розовые, синие и серебристые разводы с белыми мелкими вкраплениям. Самый частый комментарий к моим постам с картинами был: «Они, что, двигаются? Или я лечу к ним?».

Забыла представиться – меня зовут Лира. Сейчас я сижу в машине в нескольких метрах от огромного пшеничного поля и в нескольких километрах от дома. Мой телефон разрывают звонки от мужа и я плачу, думая о сыне.

Несмотря на своеобразность устройства нашей жизни, я с родителями была счастлива. Я понимала, чем грозит даже небольшое изменение нашего устоя. Но понимать и соблюдать — иногда не одно и то же. Особенно в семнадцать лет и особенно когда влюблена в парня, который пишет музыку, вдохновлённый картинами. Он буквально перевёл их в звук. Окончательно «пазл» сложился после того, как однокурсник Никиты, используя искусственный интеллект, создал из моих картин клип, наложив музыку Никиты. Ролик «завирусил» в интернете. И тут произошло нечто странное: приступы сначала стали короче, а потом и вовсе прекратились.

Про наше творческое трио с Никитой и Матвеем родителям я не рассказала. Но в мире технологий и коротких видео ничего не утаить. Ролик увидела моя мама. Её чувства были смешанными. С одной стороны, она не очень рада, что я пересекла «безопасную черту» близости с кем-то из внешнего мира, а с другой, она, увидев, как горят мои глаза и щёки, не хотела лишать этой возможности быть свободным человеком в творческом мире.

— Лира, давай договоримся: ты дружишь с этими отличными, творческими ребятами, но так, как будто вы с ними живёте на разных планетах, — мама никогда не ругалась и не повышала голос. Отчасти из-за страха спровоцировать приступ, и потому что не умела отчитывать. Может, потому что повода раньше я не подавала.

Но я переживала не меньше неё. Я в буквальном смысле не знала, как общаться с «живыми» подростками. Одно дело — по видеосвязи, звонки и СМС, а если вдруг он спросит адрес и захочет встретиться? Нет, нет!

Нет? Нет? Вот наивная! Юность — время такое, в котором сегодня ты «целуешься с помидором», а через неделю жутко потеют ладони перед тем, как взять за руку свою первую любовь. В моём случае прошло два года. Два года без приступов и конец затворничеству.

Последним шагом к моей свободе было обследование в столичной клинике. Перед тем как окончательно убедить родителей, что я «переросла» свои «полёты наяву», меня привезли в специализированную клинику и оставили там на ночь. И мы с Никитой решили, что это отличный шанс встретиться вживую.

Отношения на расстоянии — забавная вещь. Как поведёт себя та «конструкция» из твоих выводов, представлений и мнений? Как этот «Франкенштейн», сшитый из собственных идеалов, желаний и предпочтений, отреагирует на меня настоящую? Я та или не та? Он такой или не такой?

До долгожданной встречи оставался один день. Я не находила себе места. Папа это заметил.

— Ты переживаешь за тесты? — спросил он, стоя в проходе у моей комнаты.

— Да. Немного нервничаю. Вдруг что-то пойдёт не так? — папа зашёл в комнату и сел на кровать.

— Я заметил, что ты стала реже рисовать. Когда были приступы, твои картины были ярче и красочней. И так детализированы. Как будто ты рисовала этот безумно красивый космос по памяти, — я была немного удивлена папиной наблюдательностью. Мне тоже казалось, что я не придумываю, а рисую то, что когда-то раньше видела.

— Я знаю, но всё же отбитую пятую точку и локти с затылком я больше не хочу ощущать, — папа посмеялся и замолчал. Взглянув на открытую дверь, он стал говорить чуть тише.

— Лира, я хочу с тобой поговорить как со взрослым человеком, — тон папы поменялся с тёплого отцовского на какой-то тревожный и безысходный. — Мы с мамой не рассказывали тебе кое-чего о твоих приступах. Но это было ради твоей безопасности.

Я села на корточки напротив отца и увидела непривычные эмоции у него на лице — страх и опустошение.

— Ты ведь уже не маленькая девочка и понимаешь, что ставшие привычными и рутинными для тебя приступы с этой невесомостью — это не нормально. Так быть не может. Человек просто так не поднимается в воздух, даже в приступе эпилепсии.

— Я понимаю. Да, конечно, это не нормально. Это было неестественно, но это было, и больше не повторится, — поспешила я успокоить папу.

— Они не уверены, — ответил он, глядя мне в глаза так, как будто молит о прощении.

— Кто они? Доктора?

— Сядь рядом, — сказал папа, постучав ладонью по кровати рядом с собой. — Сначала я хочу сказать, что ты и мама — это единственное, что есть у меня. Вы для меня — моя жизнь, и я готов вас защищать до последнего вздоха.

Мне не понравилась его вступительная речь, и я начала ёрзать на месте, сдерживая себя, чтобы не вскочить.

— Мы с твоей матерью скрывали как могли твои «способности», но у вселенной свои алгоритмы. Ты знаешь, что я с Катей до твоего рождения вместе учились в школе, а потом и в институт поступили. И потом родилась ты. Это был наш самый счастливый день. Всё, что произошло далее, можно было бы назвать случайностью и совпадением, но нет. Как бы я ни старался, как бы ни ограждал тебя от внешнего мира, тот момент наступил. Момент, когда как по цепочке стали происходить события, которые в итоге познакомили тебя с Никитой и Матвеем.

— При чём тут Никита и Матвей? Я с ними никогда не встречалась в реальной жизни, и у нас просто хорошо получается заниматься творчеством.

— Нет. Не просто творчество. Я думаю, что всё началось с того, что ещё в школе я подружился с одним мальчиком. Дима Конорев. Он очень любил математику и физику, как я и твоя мама. Мы вместе делали сложные школьные проекты, в основном на тему полётов в космос. После школы мы поступили в один институт. Дальше наши пути разошлись. Я стал преподавать, а твоя мама с тобой дома была.

Но ты однажды нарисовала специально для меня один из своих знаменитых рисунков. И я его, как гордый отец, отнёс на работу и повесил на стене рядом с расчётами на доске для студентов.

И вот на следующий день ко мне на работу неожиданно приходит Дима. Я удивился, но был рад его видеть. Он рассказал, что работает в частной компании по созданию спутников, которые изучают глубокий космос. Так вот, один из запущенных давно аппаратов начал странно себя вести. У учёных при первом анализе данных создалось впечатление, что спутник кто-то захватил и через него посылает на землю странные сигналы. Они точно были уверены, что сигналы не с земли или луны. Дима попросил меня помочь в изучении этих сигналов. Радиоастрономия была моим любимым направлением в физике, и друг хотел свежего взгляда со стороны на проблему. Я согласился.

Перед уходом он окинул взглядом доску с записями. Он обратил внимание на твой рисунок. Спросил, чей он, и я ответил, что так рисует моя талантливая дочь. Он смотрел на него довольно долго. Необычно долго для взрослого, смотрящего на детский рисунок. Неожиданно он попросил отдать его ему, чтобы повесить на доску с другими детскими рисунками у них на предприятии. Мол, ко дню космонавтики у них будет проводиться конкурс детского рисунка среди детей сотрудников. А так как у него детей не было на тот момент, он попросил твои рисунки.

— Я помню. Ты пришёл ко мне в комнату и рассказал про конкурс с призами. Я тогда тебе, по-моему, чуть ли не добрую половину их отдала. Но в конкурсе я так и не выиграла.

— Потому что не было конкурса. Ему, как оказалось потом, рисунки были нужны не для этого.

— А для чего? — ответ отца был неожиданным.

- Он снова появился у меня на работе через месяц и предложил заехать к нему в исследовательский отдел и посмотреть на те самые сигналы и другие материалы исследований. Я не мог предположить, что это была своего рода ловушка. Хотя, как ни крути мы бы оказались в таком положении, когда твое состояние вынудило бы нас обратиться к подобным людям. Но так получилось, что они нашли нас раньше.

- Папа, хватит говорить загадками.

- Твои рисунки весели на одной из досок рядом с фотографиями, сделанными несколькими спутниками. Дмитрий снял один из них и показал его, а потом показал на один из твоих рисунков. Тот рисунок ты нарисовала за несколько месяцев до снимка спутника. Всё в итоге свелось к тому, что изображения на снимках практически полностью копировали твои детские фантазии, как я их тогда назвал, пытаясь убедить Диму в том, что это простое совпадение. Но факты говорили обратное.

- Ты хочешь сказать, что я рисовала реально существующие объекты?

- Не просто объекты. Твои рисунки, как и снимки спутников это предположительно трэк. Я не мог ничего сказать им. Я увидел на рисунках своего ребёнка сигналы, которые передавал кто-то или что-то внеземное. Оно двигалось по странной траектории, как будто постоянно корректировало свой маршрут через тебя, - папа, рассказывая мне всё это, как ни старался не мог смотреть мне в глаза.

- Что значит через меня? – и тут меня осенило. – Мои приступы? Мои приступы — это ответ на его сигналы? Но я ведь не техника! Как человек может принимать сигналы из космоса?

- Учёные до конца не изучили весь потенциал человеческого мозга. И как сказали учёные из отдела, где работал Дмитрий, некоторые способности были специально заблокированы природой. Чтобы не мешали развиваться человечеству с необходимой скорость.

- Так! А причём тут Никита и Матвей?

- То, что отправляет сигналы использует несколько частот. Твой мозг, улавливая их создаёт связь, через которую тот объект в космосе получает часть координат. Это же происходит и с твоими друзьями. У них нет в отличие от тебя приступов, но им по-своему трудно. У Никиты это проявляется через видение звуков. У Матвея своего рода задача свести визуальную часть и музыкальную используя определённый алгоритм, а искусственный интеллект завершает процесс формирование координат. Они уверены, что это именно координаты. Так как после начало вашего творческого трио тот объект скорректировал свой маршрут и начал двигаться по направлению к нашей галактике.

- Зачем он к нам летит? Учёные знают зачем? Это же и ежу понятно, что этот, как вы его называете объект, обладает разумом!

- Они не уверены, что именно к нам летит. Возможно, это какой-то зонд, отправленный продвинутой древней цивилизацией. А может быть это корабль с остатками древних разумных существ, которые ищут планету с подходящими условиями для жизни. Но узнать это можно будет не раньше, чем через шесть лет. Через шесть лет он подлетит к нам на довольно близкое расстояние и тогда учёные смогут изучить его лучше.

Я была удивлена и возмущена одновременно. Я понимала, что мои способности к «бессознательным полётам» не могли объясниться простой логикой. И по идее новости про какой-то сверх- развитый космический корабль, который отправляет мне сигналы используя меня как джи-пи-эс трекер должны или скорее не должны были для меня звучать как нечто фантастическое.

- Мы поэтому переехали за город? Мы ведь не могли позволить себе такой дом. А тут. Неожиданное наследство, - папа молчал. – Почему именно сейчас? У меня нет приступов уже два года. Я уже не имею значения и не представляю никакого научного интереса.

- Это не так. И поэтому я тебе говорю сейчас это. Завтра мы приедем в клинику и оттуда ты сбежишь, - я оторопела. По телу прошла парализующая волна. Когда тело стало меня слушаться я села напротив отца и заглянула в его глаза. Там была невероятная эмоциональная битвы.

- Ты можешь мне объяснить всё как есть? Просто скажи, что происходит?

- Лира, ты обладаешь невероятным ресурсом. Ты и такие люди с подобными способностями – это материал для исследований возможности человеческого мозга. Сигнал, посланный космическим пришельцем или кем-то, кто обладает невероятными технологиями приоткрыл учёным дверцу в невероятный мир сверхлюдей. Но этот мир убьёт тебя. Люди ещё не знают, как правильно исследовать вас, не делая вам больно и в конечном итоге убивают вас.

- Кто -то умер? Что значит убивают? Они ставят эксперименты над детьми?

- Вы все уже не дети. Вас двадцать человек по всему миру. Два года назад был последний сигнал. Он определил точные координаты. Узнал о нашей земле всю информацию и летит к нам. Проблема в том, что учёные не знают, как он вас может использовать дальше. Опасны вы для человечества или просто отработанный материал, - папа резко встал с кровати подняв меня, и взял за плечи. – Вас хотят в клинике погрузить в сон и держать в таком состоянии до прилёта этого пришельца, параллельно изучая вас.

- Кого-то ещё привезут в клинику? – и тут меня осенило. Никита. Он ведь тоже со способностями. – Никита там тоже будет? Они специально подстроили это первое свидание?

- Да,- ответил папа и впервые я увидела слёзы в его глазах. – Нам нужно завтра максимально быть естественными. Я бы и раньше тебе рассказал всё, но мне нужно было, чтобы с тобой был кто-то. Никита сможет тебя защитить.

- Почему ты в этом уверен? Мы с Никитой только по интернету общались. Я его практически не знаю.

- Это он мне рассказал многое. Кое-что я и так знал. Кое о чём догадывался. Но неделю назад он пришёл ко мне на лекцию и предупредил о намерениях тех, кто с самого начала наблюдал за вами. Я так и не понял кто эти люди. Вряд ли это просто учёные. У ним большие возможности и везде глаза и уши.

Эту беседу я прокручивала в голове много раз. Разбирала наш разговор по словам. И в конце я всегда добавляю слова о том, как сильно я люблю своих родителей. Но на самом деле я этого так и не сказала. О чём жалела до последнего. Больше подобных и других бесед не было.

На следующее утро я собрала вещи в больницу чтобы хватило на несколько дней. Папа вёл себя как ни в чём не бывало. Мама тоже «надела маску» неведения и надежды на скорейшую встречу. Но они знали, что я не выйду из этой больницы. Точнее я выйду не так как вошла туда. Мне оставалось лишь подыграть.

Клиника находилась в уединённом месте за чертой города рядом с лесом. В дороге мы провели чуть больше часа. От Никиты не было вестей. Телефон не отвечал. Заехав на территорию клиники, мы увидели, что нас встречают у главного входа. Необычно много внимания к человеку, который ложится на простейшее обследование. Едва отец достал мою сумку из багажника как парень в белой униформе взял её и занёс в здание.

Я не была уже ребёнком и долгие прощания были бы лишними. Мы ведь должны скоро увидеться. Я поздоровалась с доктором, которого знала практически всю свою жизнь. Высокая блондинка с тугой длинной косой лет сорока пяти встретила нас с неестественной улыбкой. Она всегда была на её лице и это отталкивало меня. Подсознание говорило мне: «Не ведись на этот дешёвый развод». Хотя, судя по масштабу проекта «М.М.П.» вложились эти псевдо-доктора прилично. Я помахала рукой родителям, сидевшим уже в машине, и показала жестом телефон, что мол, «будем на связи».

Машина родителей выехала с территории клиники, а я уже шла по длинному, бело-голубому, больничному коридору. Мнимое обследование было назначено на утро следующего дня, а пока я должна сдать анализы и пройти кое-каки тесты. Меня поселили в самом дальнем больничном корпусе. Вполне предсказуемо. Подальше от глаз «простых» пациентов.

Новое чувство меня накрыло при входе в палату. Домой я в ближайшее время не вернусь. И здесь мне тоже оставаться опасно. Остаётся ждать Никиту – человека, которого я видела лишь на экране телефона. Я словно в невесомости. В вакууме своей беспомощности. О том, что мне придётся вверять свою жизнь практически незнакомцу никто не предупреждал и не готовил. Хотя это неизменная составляющая всех приключенческих романов, которых я прочла в своё время несметное количество. И вот. Я принцесса, запертая в высокой башне.

Разложив вещи и переодевшись, я отправилась в турне по кабинетам, где измеряли давление, вес, проверили зрение, слух, координацию. Потом несколько десятков листов с вопросами о моём самочувствие. В промежутках между тестами я пыталась понять, насколько отделение заполнено пациентами. Молодые парни и девушки мне встречались, но не много и среди них никто не был похож на того парня с тёмными вьющимися волосами, что представлялся как Никита. В основном все сидели в своих палатах. Так прошёл целый день. Я начала переживать. Но это было затишье перед бурей.

День шёл к концу. Я начала отсчитывать последние часы своей, не побоюсь сказать жизни. Самое трудное в моей ситуации было – это хранить надежду на то, что кто-то вырвет меня из лап «злых учёных» и увезёт далеко, далеко. Хотелось бы, конечно, к родителям. Но тогда рисковали бы все.

Я решила не переодеваться в пижаму. Когда в больничных коридорах потух свет я легла на кровать. Я не хотела засыпать и боролась со сном как могла. Но видимо в вечерних таблетках, что выдали сразу после ужина, было успокоительное и глаза закрывались сами собой. Я была уже на грани и вот-вот провалилась бы в сон, но тут неожиданно послышались шаги у палаты. Электронный замок на двери тихо пропищал, уведомляя о чьём-то приходе. Я не успела повернуться в полудрёме как мой рот закрыла чья-то рука.

- Лира, ты выпила вечерние таблетки? – голос казался знакомым. Надо мной склонился мужчина и тихо прошептал на ухо. - Я Никита. Тебе не сказали про таблетки? – я помотала головой. – То есть мне придётся тебя нести …. - я снова помотала головой. Никита убрал руку с моих губ.

- Нет я смогу! Я смогу! – настаивала я полушёпотом. Но едва спустив ноги на пол меня закружило словно на карусели.

- Какого … Да что это? – не успела я договорить как Никита, подхватив меня под руки посадил обратно на кровать. - Я всё испортила, - неожиданно мне захотелось разрыдаться.

- Эй,эй! Я понимаю, что это всё таблетки так на тебя влияют, но возьми себя в руки. Есть выход из этой ситуации, но он тебе не понравится. Нужна доза адреналина.

- Я могу холодный душ принять, - сказала я, что первое пришло в голову.

- Только если ты при этом поскользнёшься и ошпаришь себя кипятком то, возможно и поможет. Нужна резкая, сильная и продолжительная боль, - и тут мне приходит в голову удачная, но не приятная мысль. С самого детства меня сильно напрягали двери. Потому что я часто не успевала убирать пальцы с дверных косяков. Я сползла с кровати и подползла к двери в ванную комнату. Я, не раздумывая обхватила пальцами косяк и кинула взгляд на Никиту. Лица я его не видела из-за объёмного капюшона толстовки, но он понял меня и присел сзади, прикрыв мой рот рукой, чтобы мои крики не разнеслись по всей клиники.

Дверь ударила чётко по пальцам. По ногтям. Боль молнией пронзила руку. Слёзы хлынули по щекам и руке Никиты. Он резким движением развернул меня к себе и прижал к груди. Потом он сделал то, от чего адреналин у меня начал зашкаливать. Он обхватил моё лицо руками и поцеловал сначала щёки, а потом и губы. Не знаю, что подействовало, но мне стало лучше. Голова кружилась меньше я снова почувствовала контроль над своими ногами и появилась ясность в голове.

- Сработало? – спросил Никита, всматриваясь в моё заплаканное лицо.

- По-моему да. Не знаю, что именно, но голова уже не так сильно кружится.

- Тогда нам пора. Матвей хакнул систему безопасности, и она скоро перезагрузится. У нас осталось минут пятнадцать.

Я поднялась, сунула ноги в кроссовки, накинула кофту и ухватив Никиту за руку послушно пошла за ним, прижимаясь к стене так, как будто при этом я становилась невидимкой. Помимо системы безопасности Матвей вырубил и свет во всём корпусе, так что мы крались во тьме почти на ощупь. Несколько раз чудом избежав попадания в свет фонарей мед персонала мы вышли на задний двор для прогулок. На первый взгляд он казался «глухим» с одним только входом. Никита уверенно провел меня вдоль каменного забора, и мы оказались около входа в другое крыло. Зайдя в него, мы пересекли не широкий коридор и вышли через другу дверь, но уже на парковку для персонала больницы.

- Нам нужно пересечь небольшую рощу. Я оставил машину в лесу недалеко от дороги, - сказал Никита сдвинув капюшон чуть назад. И только тогда я смогла его рассмотреть получше. Несмотря на немного грубый и сипловатый голос лицо моего спасителя было утончённым. В смысле не смазливым, но и не с двойным выдающимся подбородком. Хотя в полумраке я толком не смогла рассмотреть его в деталях. Да и обстановка была не подходящей для изучения анатомии лица.

Как только мы вышли с территории парковки свет в здании больницы загорелся. Ни сигнализации никаких либо сигналов тревоги не последовало. Оно и понятно. Официально это простая городская клиника для простых горожан со своими простыми проблемами со здоровьем. Кто будет с сиренами искать молодого парня и девушку? Но нас искали. Не привлекая внимания.

Как и сказал Никита на краю леса стояла машина. Синяя, старая иномарка. Эффект от дозы адреналина, полученный с помощью двери и косяка постепенно проходил. Пальцы пульсировали, а ноги подкашивались. Я едва села в машину как голова закружилась и меня затошнило.

- Тебе нужно попить воды. Надо вывести лекарство из организма, - сказал Никита, протягивая бутылку с водой. – Я жадно вцепилась в пластик с прозрачной жидкостью. Сделав несколько больших глотков, я едва сдержала позыв высвободить содержимое желудка прямо в машине.

Никита повернул ключ зажигания и резко тронулся с места. Проехав около километра с выключенными фарами, мы выехали из леса и остановили обочине. Никита продолжал смотреть вперёд, как будто машина ещё ехала. С минуту он не отрывал взгляда с лобового стекла. Что-то было явно не так.

- Мы кого-то забыли забрать? – спросила я, сдерживая тошноту.

- Что? – Никита повернулся ко мне с неприкрыто растерянным взглядом. – Нет. Матвей в безопасности, и мы скоро будем в безопасном месте, но … Но прежде мне нужно кое-что сказать тебе. Пойдём, отойдём подальше.

Я была в полной растерянности. Почему нельзя сказать об этом в машине? А если за нами кто-то поехал? Нас однозначно кто-то да искал, а Никиту по какой-то причине волновали другие вещи. Парень с темными волнистыми волосами, широкими плечами, толстовке с капюшоном и бомбере вышел из машины и направился к полю. Заросшее высокими травами луг скрыл его п пояс. Я тоже вышла из машины и немного покачиваясь погрузилась в травяное «безумие». Удаляясь от дороги всё дальше и дальше, Никита не останавливался, как будто искал место для уединённого разговора. Действие лекарства постепенно проходило, но на место слабости и головокружению пришло другое чувство. Чувство надвигающегося приступа. Никита встал в нескольких метров от меня и поднял руку и жестом «стоп» остановил меня на небольшом расстоянии от себя.

- Лира, прежде чем мы поедем дальше мне нужно тебе кое-что сказать. Я вывел тебя в поле, потому что мои слова могут вызвать твой приступ. А так как ты входила в это состояние уже давно, в этот раз масштаб поля подверженного твоим способностям вокруг тебя может быть больше чем обычно.

- Я чувствую это снова. Но почему? Что случилось. – Никита осмотрелся вокруг и убедившись, что кроме нас в ночном поле никого больше нет закрыл глаза и наклонился немного вперёд, сомкнув ладони у груди.

- Сегодня утром, когда родители отвезли тебя в больницу по дороге назад они попали в аварию. Они погибли. Мне очень жаль.

Мне всегда было интересно, какой максимальный предел у моих полётов и поля невесомости вокруг меня. От чего оно зависело? Чем старше я становилась, тем поле было больше и сильнее. Поэтому у нас в доме был минималистичный интерьер. Всё что можно было разбить я разбила в первые десять лет. При этом родители практически никогда не говорили как эти приступы влияют на них. Папа по всему дому провел «сигнализацию» на тот случай, когда приступ меня накрывал в неподготовленной для этого части дома. Никита намеренно вывел меня в то место. Иначе последствия были бы катастрофическими. Для машины так точно.

После слов Никиты у меня зазвенело в ушах и в следующие секунду всё стихло вокруг. Потом всё потемнело. Меня накрыл приступ. Я запрокинула голову назад и уставилась в одну точку. Я не знаю, как это выглядело со стороны и что происходило с моим телом, но внутри образовалась пустота и невыразимая тоска. Я не хотела больше оставаться на земле. Я хотела взлететь и покинуть это место. Оно причиняло мне боль.

Этот приступ был не похож на те, что происходили со мной первые восемнадцать лет жизни. Явным отличием было то, что я осознавала всё, что происходит. Я поняла, что уже не в поле с Никитой. Я вообще не на земле и не в нашей солнечной системе. Вокруг туманности переливались разными цветами. Сверкали центры галактик. Меня окружал космос. Я такого раньше не видела. Или видела?

- Видела, но забывала, - раздался голос из ниоткуда. Он звучал так знакомо. Так приятно. – Я часто тебя сюда перемещал. Пока ты была ребёнком. С детьми работать проще, - продолжал голос.

- Где я и кто ты? Это из-за тебя у меня приступы? – спросила я, пытаясь понять злюсь я или нет. Всё смешалось в моей голове. Я не могла сосредоточиться на своих эмоциях.

- Вы мои маяки. Я иду на ваш сигнал.

- Что значит ты идёшь на сигнал? Откуда ты идёшь? Зачем? – вопросы посыпались один за другим.

- Я … Я … Я не знаю, как ответить на эти вопросы. Я уже давно здесь обитаю. Моя задача появляться здесь в определённое время и искать разумные создания. Изучать их и корректировать при необходимости. Если перевести на ваш человеческий язык я патрульный. Облетаю вселенную по определённой траектории. Ищу таких как вы и через таких как ты изучаю вас. Анализирую и при необходимости вношу коррективы.

- Зачем? Какие коррективы?

- Например, ты сейчас страдаешь. Ты чувствуешь боль от потери. Эта боль для меня стала звонком. Ты как будто мне позвонила, и я поднял трубку. Ты страдаешь? Твои родители теперь не с тобой? – до его слов о моих родителях я совершенно забыла о случившемся. Причина приступа была авария, в которой погибли родители. Как я могла забыть?

- Это нормальная реакция. Ты не смогла принять реальность и как у вас выражаются «ушла в себя». Но помимо тоски и скорби я чувствую гнев. И это чувство адресовано не родителям, а кому-то кого ты не знаешь. Что-то абстрактное.

- Я думаю, что аварию подстроили. И это были те люди, что хотели меня и таких как я изучать. Они хотят нас усыпить пока не прилетит …, - и тут меня осенило. - Получается, что они ждут тебя?! Ты ведь использовал нас как джи-пи-эс трекер! Ты летишь в нашу галактику!

- Да, я ведь говорил об этом. Я прибуду в вашу галактику чтобы на основе полученных данных провести коррекцию.

- И что это значит? – спросила я, не понимая, что мои чувства он читает как открытую книгу.

- Исходя из алгоритмов моих настроек я должен буду вас замедлить.

- Что значит замедлить? Уничтожить?

- Я сказал не уничтожить, а замедлить. Вы замедляетесь не первый раз. Скажем так, вы меняете свой фокус внимания на выживание, а не на развитие.

- Зачем?

- Ты не первая из моих «связных» кто испытывает боль и страдания. Если ты не знала, то из двадцати сигналов остались только десять. Я это анализирую и алгоритм приводит меня к действию, за которым последует ваше своеобразное «очищение».

- Что, если нас станет ещё меньше?

- Всё зависит не от количества, а от свойства ваших алгоритмов. Вы живёте в мире, с которым вы неизбежно взаимодействуете, и в этом процессе вы подстраиваетесь и меняетесь. И тенденция сейчас такова, что меньшинство разрушает общество большинства для выживания на столько малого количества представителей вашего рода, что это неизбежно приведёт к гибели всех цивилизаций. Я проанализировал вашу историю и вывел период, в котором вашему виду придётся начинать сначала. Но я говорил, что вы уже проходили через подобное. Это происходит постоянно. Я изучаю вашу галактику очень давно.

- И на сколько сильно мы должны откатиться назад, чтобы сделать три шага вперёд, учитывая погрешность в развитии?

- Это будет ясно чуть позже. Шесть лет для меня — это мгновение, но для вас это существенный временной промежуток. За это время на свет может появится ребёнок и развиться от маленького эмбриона до первых шагов и до первых написанных букв в тетради.

- Что я могу сделать? Чем я помогу? – спросила я, чувствуя, что теряю связь с «пришельцем».

- Просто живи и помогай остальным,- сказал голос, затухая где-то в глубине моего сознания. В следующую секунду я почувствовала как падаю вниз. Этот момент был самым неприятным - падение в темноте.

- Лира! Лира! – внезапно в темноте раздался голос Никиты. Я открыла глаза. Немного дезориентированная после путешествие в свой «внутренний космос» я пыталась собраться с мыслями и понять почему я лежу по среди поля в траве и радом со мной парень с голубыми глазами и веснушками смотрит на меня встревоженным взглядом. Нет, даже не встревоженным. Он был в панике.

- Я здесь? Я где? – сама себя спросила я вслух. Оглянувшись, я всё вспомнила. И вспомнила последние слова Никиты перед приступом и разрыдалась. Я плакала так, как никогда в жизни. Одновременно с грустью я чувствовала злость и ненависть, но вспомнив слова «пришельца» решила взять эмоции под контроль.

Никита сидел рядом со мной прижимая к себе как ребёнка. Не смотря на небольшую разницу в возрасте в четыре года я увидела в нём взрослого человека с ясным, осознанным и понимающим взглядом. Моё тело обмякло. Я чувствовала жуткую усталость.

- Ещё немного и подумал бы, что ты собралась всё поле и лес выкорчевать под корень. Я еле на ногах устоял. Ты на первый взгляд такая хрупкая, но внутри такая сила и мощь. Я многих людей со способностями встречал, но ты…

- Ты мне расскажешь? – спросила я пытаясь отвлечь себя от мыслей о родителях.

- Расскажу. И прости, что пришлось тебя уводить в эту глушь, но иначе было нельзя. Они отслеживают нас по специфическим сигналам. Мы локально меняем магнитное поле в процессе так называемых приступов и через систему спутников Ведущие нас отслеживают.

- Ведущие? Что это за название?

- Ведущие или по-другому, официально - «Ведущий центр исследования потенциала ближнего и дальнего космоса». И ведущие – потому что они ведут пришельца к нам, - Никита встал на ноги и осмотрелся.

- Что значит ведут? Приманивают?

- Я тебе всё расскажу, но сначала нам надо уехать отсюда. Нас скоро найдут. Если они на поиски пустили дроны, то скоро это поле будет не безопасным.

- А что с этим полем? – недоумевая, спросила я. Никита поднял меня на руки. И тогда я поняла.

Мы находились в центре круга с примятой травой словно в центре мишени. На краю поля валялись небольшие деревья, вырванные с корнем. Я не могла несколько секунд связать пару слов, на столько увиденное поразило меня. И я поняла почему Никита отвёл меня подальше от дороги и машины.

- То есть пока я там с пришельцем общалась, тут вот это всё ходуном ходило?

- Ты с ним общаешься?

- Да. Но давай уйдём от сюда, как ты и предложил.

Никита отнёс меня к машине. Мои ноги едва коснувшись земли подкосились. Создалось впечатление что я на самом деле побывала в космосе. Ноги не слушались меня и мышцы как будто атрофировались. Облокотив мое беспомощное тело о машину, Никита открыл дверь и помог сесть. Осмотрев небо и окрестность, он сел рядом и завел машину. Несколько секунд он смотрел на свои руки на руле, как будто обдумывая план действий, выбирая один из нескольких вариантов. У меня в отличие от Никиты не было ни одного плана. Я не могла сосредоточиться ни на чём, как будто все мыслительные процессы происходили где -то в верхних слоях атмосферы.

- Лира, я знаю, что мы с тобой общались до этого только по телефону и толком мы не знаем друг друга. Прежде всего, я хочу выразить тебе соболезнования. Я знал твоего отца и мне очень жаль, что всё так вышло. Всё должно было быть по-другому, но нам нужно сейчас думать о твоей безопасности.

- Сейчас попробуй поспать. Тебе надо восстановить силы.

Я была не против пары часов сна, но в итоге я отключилась на десять часов. Такое бывало после приступов.

- Спасибо. Я … Я… Я пока не совсем осознаю всё. Я знала, что с родителями я увижусь не скоро, но не …, - я боялась дальше погружаться в эту тему. Надо было избегать новых приступов. Никита, удерживая руль левой рукой положил правую мне на руку и провёл легонько вниз в знак сочувствия.

Очнувшись в кровати в незнакомой комнате первые несколько минут, я была дезориентирована. Спальня была обставлена в «мужском стиле», но без подросткового бардака. Стиль деревенского минимализма. Я поняла, что в это комнате постоянно никто не живет. Не было личных вещей. Ни фото, ни книг. На окнах весели не плотные шторы и за ними виднелись желто-красные пятна осеннего леса. По крикам петуха и поняла, что мы за городом. На полу рядом с кроватью стояли мои кеды. На кровати лежали чистые джинсы и белая футболка. Я была не против переодеться после вчерашних скитаний по лесам и полям. Вся одежда была немного мне велико. Но ремень поправил дело. Подвернув низ джинсов и надев кеды, я подошла к двери спальни и прислушалась к звукам, доносившимся откуда с низу.

- Всё слишком быстро происходит. Активность ведущих возросла после вашего побега, - мужской голос принадлежал не Никите, но я его узнала.

- Главное, что родители в безопасности, - голос Никиты звучал встревоженным. – Ты вовремя позаботился о документах, спасибо, Матвей.

Спальня, где я очнулась находилась на втором этаже коттеджа. Никита и Матвей что-то активно обсуждали, сидя на кухне на первом этаже. Стараясь не шуметь, я тихонько, ступенька за ступенькой спускалась вниз. Оказавшись на первом этаже и осмотрев интерьер дома, я зашла на кухню. За столом сидели Никита и Матвей. Две тарелки с остатками еды и запах кофе говорил о состоявшемся недавно завтраке. У меня зажурчало в животе и это было отчётливо слышно.

- Лира, доброе утро! Как ты? – спросил Никита, подойдя ко мне. – Ты, наверное, голодна? Давай Матвей сделает фирменную яичницу с беконом и помидорами, - Матвей от слов о его кулинарных способностях расплылся в улыбке. Потрепав свою светлую шевелюру, высокий и худой парень лет двадцати подошёл ко мне и протянул руку.

- Лира, рад наконец увидится вживую. В жизни ты такая же миниатюрная как и в телефоне, - сказал он посмеявшись. Никита тоже посмеялся.

- Она маленькая, но удаленькая. Ты бы видел какую она воронку оставила в поле.

- Ну да. Были и такие в нашей команде, - ответил Матвей, подходя к холодильнику. На минуту оба замолчали, как будто речь шла о чём-то печальном.

- Что за «команда» и что значит «были»? – парни переглянулись.

- Матвей, пока готовишь завтрак Лире, посвяти её во всё. Она долго жила в неведении. А я пока пойду за дровами,- Никита провёл пальцем по моему подбородку и вышел в прихожую.

Матвей ловко подбросил и поймал деревянную лопатку и стукнул её о пустую кастрюлю, имитирую игру на ударных.

- Присаживайся, - сказал Матвей, указав на стул рядом со столом. - История будет долгой. Но я постараюсь быть кратким на сколько это возможно. Но сначала я хочу выразить тебе свои соболезнования по поводу родителей. Никита сказал, что эта новость вызвала у тебя приступ, но мы не должны избегать таких тем, потому что тебе надо научиться контролировать этот дар.

- Прости, что? Я не могу назвать мои приступы даром. Поверь, когда меня накрывает я абсолютно беспомощна.

— Это не так. Ты ведь не пыталась держать это по контролем. Я имею ввиду сдерживать эту волну и вызывать её, когда тебе это нужно,- Матвей говорил и готовил одновременно и всё это выглядело так естественно и убедительно, что я поняла, что он ведёт подобные беседы не в первый раз.

- Контролировать приступы? – спросила я, почти возмутившись, так как я полагала, что такое может утверждать человек не понимающий как сложно контролировать эмоции и чувства в момент, когда «накатывает». – Ты знаешь сколько раз я пыталась сдерживать приступы?

- Сдерживать и контролировать – это не одно и тоже. Таким как ты сложнее всех, но это возможно. Ты, наверное, не замечала, как твои приступы стали реже и краткосрочные после того, как мы с тобой и Никитой объединились? Не отвечай. Это происходит со всеми. Искусство – это дверь в другое измерение. Соединив музыку и картины, я создавал визуализацию, в которой все видели логическую завершённость. В твоём случае тебе надо практиковать следующее: Никита писал музыку, вдохновляясь твоими картинами. Слушай её. Просто уделяй несколько минут в день и медитируй. Вспоминай то, что ты видела во время приступов. Твоя суперсила проявится. Сколько на это уйдёт времени не известно. У каждого свой уровень.

- Ты об этом говоришь так, как будто у тебя уже есть последователи и ученики, - посмеялась я. Матвей же наоборот немного нахмурился, как будто я задела его чувства.

- Не последователи, а такие же как ты потерянные и потерявшие. У нас у всех одна боль. У нас забрали всех, кого мы любили. Когда я понял, что это было сделано чтобы нас спровоцировать на внутренний разлом и в тот самый момент поймать нас я и Никита решили перехватывать таких как ты ещё сутки назад, у собрать всех в одном месте,- слушая Матвея я поняла, что то, что произошло с моими родителями это была отложенная провокация и через это проходили многие в том числе и Никита с Матвеем. – Если бы мы не забрали тебя из больницы, то тебя бы переместили в подземелье и там, поместив в специальный отсек сообщили бы тебе о их смерти. В приступе тебе должны были ввести специальный раствор, который бы удерживал тебя в таком состоянии столько сколько это потребовалось до прибытия пришельца.

- Откуда ты знаешь обо всём этом? Ты это видел?

- Приёмный отец Никиты один из тех людей, которые придумали всю эту «ловушку для маяка». Нас так называют – маяки.

- А как зовут отца Никиты?

- Дмитрий Конорев – ведущий научный сотрудник, инженер и создатель камеры- ловушки для таких как мы.

- Это папин друг детства. Зачем он усыновил Никиту?

- Это грустная история. Пусть Никита сам тебе её расскажет, - сказал Матвей, поставив передо мной тарелку с ароматной яичницей. Дополнив мой завтрак горячим кофе парень в белом переднике удалился с кухни, оставив меня одну.

К слову, о кулинарных способностях Матвея. Никита был прав. Яичница была бесподобной. Допив горький и сладкий кофе, я, накинув чью-то синюю теплую парку, вышла на улицу. Сделав первый вдох свежего осеннего воздуха, я поймала себя на мысли, что стала воспринимать всё намного острее. Цвета и запахи стали ярче и выразительнее. Раньше вид осеннего леса не вызывал у меня каких-то особых эмоций, но теперь это завораживающая картина. Я села на крыльце и уставилась на деревья, роняющие желтые листья, как в замедленной съёмке. Эта странная смесь чувств. Потеря родителей и приобретение друзей. Мне бы плакать и горевать, но что-то как будто выжгло эмоции. Может это была какая-то стадия горевания и у меня был шок или онемение? Чтобы это не было Никита, заметив меня в этом состоянии, подошёл ко мне и присел рядом.

- Я знаю. Но с тобой всё будет хорошо,- сказал Никита, как будто прочитав мои мысли, решил приободрить.

- Спасибо! – ответила я, и решила все-таки спросить его о том, что минуту назад обсуждали с Матвеем на кухне.

- Папа мне рассказывал про своего друга детства - Дмитрия Конорева. Он твой приёмный отец? – Никита ответил не сразу. Несколько секунд он рассматривал верхушки осеннего леса, подсвеченные утренним солнцем.

- Да. Мои родители были слегка небрежны в моём воспитании. Да и вообще по жизни. Отец пропал через два года после моего рождения, а мама, отдав меня в детский сад устроилась на работу и познакомилась с нехорошими людьми. Образ её жизни изменился и для меня там места уже не было. Она отдала меня в детский дом.

Я с детства увлекался музыкой. У меня идеальный слух. Я начал играть на пианино и сочинять музыку, и она была довольна необычной. Она вызывала очень яркие эмоции у слушателей. Заметив эту особенность, воспитатели просили меня играть практически постоянно при этом давали определенные установки. В один день они просили сыграть так чтобы дети подготовились к экзаменам в школе, а иногда чтобы просто заснули и проснулись с хорошим самочувствием и настроением. Слухи о моём таланте быстро распространились в небольшом городке. И однажды на пороге детского дома появился Дима с Софией.

Они представились как пара, которая хотела усыновить меня. Вот так прямо с порога. Интеллигентная, приличная семья с хорошим достатком и репутацией. Плакал весь персонал детдома. Я сказал, что соглашусь поехать с ними, если только они позволят мне приезжать на каникулах к моим друзьям, с которыми я успел практически породниться.

Меня сразу отдали в музыкальную школу и начали давать витамины. Они так называли таблетки для блокировки работы определённых зон мозга. Но с возрастом из-за гормональных перестроек таблетки перестали действовать. И вот на отчетном концерте я всех заставил плакать и говорить правду. Накануне я поссорился с родителями из-за того, что мы перестали ездить в детский дом. На тот момент у меня там оставался один единственный друг. Когда Дима проговорился по поводу спец отдела по изучению «талантливых» детей он упомянул имя одного ребёнка, который должен был пойти «на эксперименты» из-за своей способности сопоставлять определённые факторы и видеть истинные намерения людей. Это сложный процесс и так и не понял его механизм.

- Этим другом был Матвей? – неожиданное предположение сделала я.

- Да. Его так и не усыновили. Он сбежал. Не без моей помощи. А потом я нашёл тебя, - Никита легонько толкнул меня в плечо. – Я понимаю. Сначала трудно разобраться в своих способностях. Но твои приступы — они не совсем то, чем кажутся. Твоё поведение во время них - это лишь специфика конкретного объекта. То есть ты до этого выходила на связь с пришельцем, который находится в невесомости за миллионы километров от нас. А если ты настроишься на что-то более земное? На человека например?

- Как это? Как надо настроиться? – я тут же представила себе какой-то спиритический сеанс в темной комнате при свете свечей.

- У меня есть специальная музыка для этого, а у Матвея есть способность через руки проникать в подсознание и сводить множество разрозненных образов в единый. Мы попробуем это, но чуть позже. Тебе надо отдохнуть и прийти в себя. Это важно. При эмоциональной нестабильности ты можешь зайти не туда , - Никита посмотрел на меня и протянул ладонь в знак поддержки и веры в то что мне всё под силу. Я ответила взаимность положив свою руку в его. Он мягко сжал пальцы. Это новое чувство. Оно приятное.

- Как вы это себе представляете? Вы раньше так делали? Я спрашиваю, потому что пришелец мне сказал, что раньше он контактировал с двадцатью маяками, а сейчас осталось десять, - Никита сжал ладонь чуть крепче и опустил глаза вниз.

- Те клипы, что мы делали с Матвеем используя твои картины были созданы не только для искусства и просмотров ради. Это было свое рода приглашение. Но позже мы узнали, что эти видео были своеобразной приманкой. Их использовали ведущие для своей «ловушки». Они создали клон нашего канала тем самым раскрыли клетку куда как свет слетались мотыльки. Мы узнали об этом случайно от одного из «наших». Мы предупредили всех так быстро и так масштабно как могли, но к этому моменту половину нас уже подключили к экспериментальной программе контроля и управления пришельцем. Твои приступы прекратились не потому, что ты «переросла» или «выздоровела», а потому что цепь связи между маяками была разорвана.

- Что эти ведущие в итоге хотят сделать? Какую цель он преследуют? – меня накрыло внезапное желание защитить и пришельца, и других маяков.

- Ничего нового. Контроль, подчинение и пока не выявленная выгода, - Никита замолчал на некоторое время явно обдумывая слова, которые мне придутся не по душе. – У нас есть версия на счёт тебя, - продолжил он, посмотрев мне в глаза. – Тот приступ на поле. Я, честно, не был уверен, что ты способна на это, но это было единственным логическим выводом, исходя из тех данных, что у нас накопилось за несколько лет изучения маяков, - Никита опять замолчал.

- Что?! – не выдержала я.

- Взаимодействие маяков следовало определённому алгоритму и обычно, в этой «цепочке действий» звенья не меняются, а если происходит удаление хотя бы одного звена, то алгоритм сыпется. Ведущие, поняв это решили разрушить алгоритм и пересобрать его, уже с другим логическим итогом. Но вчера ты показала нам другой вариант. Пришелец «перестраховался» и заложил отдельный алгоритм. Ты один самодостаточный алгоритм. Поэтому мы решили тебя спасать первой, а со спасением остальных ты нам поможешь.

- Нам что придётся куда-то врываться, отключать электричество и бить по пальцам дверью? – это была моя первая шутка за долгое время. Никита оценил её и засмеялся. Я отметила, что у него красивая улыбка. – Ты так много знаешь обо всех и планы ведущих тебе известны. Откуда такая осведомлённость? – Никита погрустнел. Мой вопрос задел за живое.

- Я говорил, что мои способности позволяют мне манипулировать людьми через музыку. Точнее через вибрацию. А с появлением компьютера и программ синтезатора звуков я стал владеть ими в совершенстве. Мы с Матвеем часто общались по ин интернету. Мы создали группу в социальных сетях, где публиковали наше экспериментальное творчество. Людям нравилось, и они благодарили нас особенно когда мы начали использовать твои картины. Но однажды Матвей исчез. Прошла неделя. Вторая. Я начал переживать и сильно нервничать, но не говорил Диме и Софии о моих переживаниях, пока сам Дима в какой-то момент, пытаясь меня подбодрить сказал, что с Матвеем всё хорошо. Возможно, мой стресс как-то повлиял на мои способности и на мой «запрос» об информации о Матвее мне ответил единственный близкий ко мне человек. Запрос мой состоял в том, чтобы найти человека, который хоть что-то знает о Матвее. И этим человеком оказался приёмный отец.

Я не мог тогда подать вида, что он сказал что-то не то. Я не должен был попасть под подозрение. Но всё же что-то ускользнуло от меня. Тем же вечером, когда Дима и София уснули я надел на них наушники и включил набор звуков, что должны были заставить во сне говорить правду. Интересный и неожиданный эффект я заметил. Они плакали. Плакали после того, как рассказали мне всю правду. Плакали от облегчения. София была замешена во всём этом в меньшей степени. Но Дима.

Они погрузили в своеобразную кому на шесть лет десять человек, отлавливая одного за другим. Матвея ждала та же участь, но отец помог ему бежать и рассказал под «сывороткой правды» где он прячется. Мой отец оказался не таким уж и монстром. За столько лет мы всё же смогли стать семьёй. В тот же вечер я сбежал. Два дня я искал Матвея. Нашёл. Всё рассказал. А ещё через день узнаю, что Дима и София погибли. Во сне. От утечки газа. Но когда я уходил они просто продолжали спать. Чуть крепче чем обычно, чтобы только у меня была фора для побега.

- Никакой утечки не было?

- Нет. Как и твои родители не попадали в случайную аварию.

Мы замолчали. Никита приобнял меня и поцеловал в висок. Кто кого должен был утешать не понятно.

Всё, что происходило дальше затягивало нас в такую пучину темных тайн проекта «ММП», что я начала думать, что этому не будет конца и края. При всём этом мне нужно было сохранять твёрдую уверенность в способность человечества удержаться от одной большой кровопролитной трагедии иначе мы рисковали отскочить в развитии на несколько столетий назад. И это ещё был щадящий прогноз.

Никита с Матвеем придумали и продумали специальную комнату для поиска и контакта с такими как мы. Технически она очень сильно напоминала ту самую «ловушку для маяка» но с одной отличительной чертой. Она позволяла свободно входить в «эфир» и выходить. Я не могла это делать одна. Мне помогал Матвей. Со стороны это было очень похоже на медитацию под музыку.

Мы находили людей со способностями и потихоньку «закидывали» им определённые мысли. И иногда даже страхи. До каких-то маяков было легко достучаться, а до каких-то приходилось добираться на машине. Рисковали и выезжали в другие города и даже страны. Были моменты, что мы перехватывали их буквально у самого «носа» ведущих. Все были уже взрослыми людьми и почти все адекватные.

Так шёл месяц за месяцем. И что тут скрывать? Я с Никитой сблизилась. Очень. Мы полюбили друг друга.

Найдя последний «свободный маяк» мы поддерживали связь с каждым. В какой-то момент мы начали практиковать «ментальный созвон». Одновременно под музыку Никиты и ещё с помощью нескольких технологических примочек мы «встречались» в месте, которое назвали «островом». Это место очень сильно напоминало одну из частей космоса, где я встретилась с пришельцем.

Некоторое время всё шло гладко. Со стороны ведущих не было практически никаких жёстких и резких действий. Но когда это затишье затянулось я начала тревожится. Мне стало казаться что звуки космоса, что я слышала при выходе в «эфир», стали значительно тише, а потом и вовсе пропали. Стало так тихо, как бывает в поле пред бурей. Смолкают птицы. Вакуум тишины накрывает и оглушает. Мне не хотелось тогда думать о плохом. Тем более, когда я была на последнем месяце беременности. Я успокаивала себя, что те изменения в моих ощущениях произошли на фоне изменений в моём организме. Несмотря на то, что мы жили вдали от города, я наблюдалась в женской консультации. Беременность протекала хорошо. Лишь небольшой токсикоз вначале. Меня с Никитой волновал процесс родов. Чтобы избежать осложнений мы решили, что рожать я буду в больнице. Когда настал тот самый момент и Артур решил войти в этот мир, "вышибая дверь ногой", мы отъехали на машине подальше от дома и вызвали скорую. Врачи из соседнего городка приехали быстро. Сын решил пробиваться на свет вперёд пятками, что немного осложнило процесс. Но в итоге через пять часов раздался долгожданный крик в родильном отделении провинциальной городской больницы. Не смотря на «не стандартный» выход Артура первые два дня в больнице прошли хорошо. Мы с сыном хорошо себя чувствовали и на пятый день мы поехали домой.

Учитывая особенности нашего с Никитой дара первые три года воспитывать Артура оказалось не трудно. Самым лучшим другом оказался "дядя Мавей". Он к тому времени тоже обзавёлся пассией. Каждые выходные Матвей ездил в город на свидание с Алисой. Мы уже мало напоминали беглецов и затворников. Мы позволяли себе выезжать в город за покупками не переживая, что неожиданно в кафе ворвётся группа захвата и увезёт нас в неизвестном направлении. Мы забыли о страхе. Но о нас не забыли. Мы потеряли бдительность. Нас можно было понять. Хотелось обычной семейной жизни. Но мы поплатились за свою наивность.

Беда пришла оттуда от куда не ждали. А должны были. Мы заметили, что на связь маяки стали выходь реже. Имён друг друга мы не знали. У каждого был «позывной» - маяк один, маяк два и т.д. Нас всего было десять «свободных маяков» и каждую неделю мы вели перекличку. Обычно голосовые сообщения и видео. По пятницам мы ждали «кружочки» и «микрофоны». Но однажды Никита обратил внимание на два видео сообщения. Десять секунд привычной записи насторожили специалиста по нейросетям. Решив проверить свои догадки, он решил поговорить с этими людьми лично. Если бы я знала … Если бы наша связь была крепче …