Алхимик

— Ты же понимаешь, Сяо Ань, в деревне тебе не рады, — толстенький мужичок в залатанной одежде сидел на колченогой табуретке в сенях, судя по всему, в моем доме, и мягко намекал, что мне здесь не рады.

Я едва заметно кивнула. Но даже это движение отдалось сильной болью.

— Матушка твоя неплохой знахаркой была, ну а ты...

Очень хотелось спросить: «А что я?» — но были у меня некоторые подозрения, что ответ мне и так озвучат.

— Ты вот зачем Да Гэ и Ню Эр избила?

А, нет, не озвучат.

Я покопалась в памяти, пытаясь понять, кто ж это такие — Да Гэ и Ню Эр. На ум приходили два болвана, которые залезли в (наверно, все-таки) мой дом и попытались сделать то, за что сломанные об их спины кувшины, табуретки и какая-то толстая палка — явно мало. Вот только была одна маленькая такая проблема: избила-то их, конечно, я, но вот о каменную стену дома приложили они совершенно другого человека.

В общем, лично я оказалась в этом месте около пяти часов назад. С головной болью и голосами откуда-то сверху, уточняющими, убили ли они меня и что теперь делать. Что они там дальше делать собирались, я не знаю, но я вот нашарила кувшин с вином, который и разбила о чью-то грязную голову. Дальнейшее было на чистом адреналине — иначе я не понимаю, как я всё это натворила.

Толстенький мужичок — уже третий посетитель, который приходит к моей двери. Вторыми были две толстые мегеры, которые начали что-то орать из разряда «да как ты посмела обидеть моего мальчика, дура крашеная!». Правда, когда я вышла, пошатываясь, для более плотного общения, почему-то поспешили покинуть поле боя. Может, потому что у меня в руках был огромный нож. Ну, так, на всякий случай.

— Тебе бы по-хорошему уйти. Я тебе даже подорожную выпишу, чтоб не случилось чего.

Я кивнула. Оставаться в этом месте надолго я не планировала. Вот только остались детали: понять, где я, кто я, и прикинуть, как меня так угораздило.

— Пишите подорожную, — прохрипела я. Голос был чужой и как-то срывался на слогах, словно я давно ни с кем не разговаривала. Ну и о том, что говорила я явно не на русском, упоминать не стоит. — Я оклемаюсь и уйду.

— Да-да, — закивал мужичок и быстренько покинул меня, буквально испарившись, только ворота скрипнули.

Я медленно сползла по глинобитной стене дома, к которой прислонилась, и с чувством выдохнула:

— Бля!

Получилось так себе.

Некоторое время я сидела, тупо глядя в стену. Закрадывалась мысль о том, что если разбежаться и посильнее удариться о нее головой, всё можно вернуть на круги своя. Офис, отчеты, сериальчик вечером, кактус на подоконнике — это не так уж и плохо, если подумать. Нет, понятно, есть и стрессы от переработок, тупые клиенты, надменные начальники, но это как-то всё равно проще, чем когда ты непонятно кто, непонятно где и непонятно куда тебе теперь податься.

Я постучала головой по стене, но легче не стало. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Я с трудом встала и пошла осматриваться. Дом, в котором я оказалась, был не то чтобы большой, но довольно просторный. Окна затянуты потертой бумагой, мебели почти нет, из украшений — свиток с танцующей женщиной на фоне какой-то горы. Общее впечатление — бедненько, но чистенько. Центром комнаты оказалась смесь кровати и печи — низенькая глинная лежанка, с другой стороны которой оказалась топка — если подумать, идея неплохая: спать на теплом. На русской печке вроде тоже так можно.

Среди всего весьма бедного убранства нашлись неожиданно дорогие пяльца и корзинка с шелковыми нитками. Повертев для интереса вышивку, я с удивлением поняла, что узоры на обеих сторонах разные! Удивительное мастерство. Я так не умею. Вот только, заметив иголку, торчащую из вышивки, руки сами собой потянулись к ней, и вот я уже делаю пару стежков с отстраненным интересом, понимая, что, кажется… все-таки нет, я так умею. Я умею вышивать, и стежки хоть и получаются какими-то неправильными, не такими маленькими, как должны, не такими аккуратными, но всё же получаются, и цветная нитка не становится непонятным пятном, а складывается во вполне узнаваемую форму цветка.

Кажется, это тело владело мастерством вышивки на очень высоком уровне, и пока мое сознание не мешается, пытаясь понять, куда там вставлять иголку, руки справляются сами. Что ж. Это плюс. Думаю, с помощью этого навыка я смогу как минимум прокормить себя. Интересно, вот если навык вышивки остался, может, и владелица тела где-то там, в глубине? Если хочешь выйти — я с удовольствием уступлю место. Ну, не жажду я разгребать твои, между прочим, проблемы!

Но нет. Никто из глубины души не поднялся волной негодования, да и тело пренеприятнейшим образом ощущалось моим. Болела голова, накатывала усталость, где-то на затылке прядь волос была затянута слишком сильно и откровенно мешала. Я запустила руку в волосы, пытаясь понять, что же там тянет, и поправить прическу, но, судя по всему, сделала только хуже. Непонятное нечто на голове растрепалось окончательно, и на плечо мне упали белые, ну или просто седые, волосы.

В этот момент у меня появилось некоторое сомнение насчет возраста. Однако руки все же были мягкие, с короткими ноготками (судя по всему, чтобы не цеплять шелк вышивки), и самое главное — с упругой молодой кожей. Кажется, мне срочно нужно зеркало. Я могу попасть куда угодно, но не в тело старухи — это было бы слишком для моей и без того расшатанной психики.

Зеркала закономерно не нашлось. Ну, либо я не там искала. Зато нашлось ведро с водой, в котором отразилась девица с азиатскими чертами лица, на вид лет двадцати – двадцати пяти. Легче не стало: из бесконечных роликов в «Ютубе» мне было хорошо известно, что азиатской красавице может быть как двадцать, так и все пятьдесят. Ладно, успокоила себя приятной внешностью реципиентки — и можно действовать дальше. Например, смыть-таки кровь с лица. Удивительно, как мужичок, который меня убеждал покинуть деревню, сумел говорить без особого заикания: меня сейчас в фильме ужасов сниматься без грима возьмут безо всякого кастинга. В общем, ведро с водой ушло на отмывание запекшейся крови. Ну, заодно я масштаб раны на голове оценила — приличная. Её бы по-хорошему зашить, ну или повязку какую-то наложить, но я пока без понятия — из чего и как. Ладно, не кровоточит — уже хорошо. Эх, такое личико испортили, возможно, шрам останется. Мне б попереживать на эту тему, но сил уже не было совершенно. Даже как я доползла до кана, вспомнилось мне название этой самой лежанки, я не совсем поняла.

Уснуть, правда, сразу не смогла. Всё вертелась, пытаясь принять более удобное положение на остывшей жесткой поверхности, да и накатывающие волной бессвязные мысли, из которых словно получалось что-то извлечь, мешали провалиться в сон. Последняя такая была: «А я ведь даже имени своего нынешнего не знаю».

А потом где-то вдалеке пропел петух.

Я с трудом села, стряхивая с себя липкий налет кошмара. Снилось всякое: женщина, тащившая куда-то замотанную с ног до головы девочку сквозь проливной дождь, сменялась криминальными новостями о количестве погибших под колесами очередного лихача, врезавшегося в остановку, которые в свою очередь сменялись еще чем-то и еще, и еще. Собрать что-то из этих отрывков было сложно, но я постараюсь.

На всякий случай ущипнула себя за руку, надеясь, что всё происходящее — лишь продолжение кошмарного сна и сейчас я перевернусь на бок, накроюсь любимым теплым и тяжелым одеялом, а потом проснусь по будильнику, в очередной раз опаздывая в офис. Но нет. Легкая боль напомнила, что этот домик — реальность, и вместо мягенькой кровати у меня — плоский и грубый кан, вместо одеяла — какая-то накидка, которой я накрылась, судя по всему, во сне автоматически. К тому же, если я и спала, то очень и очень недолго. Возможно, мне бы стоило ещё немного отдохнуть… Но что-то подсказывало: тот старикашка — староста деревни (неожиданно всплыло в голове) не будет тянуть с выпиской подорожной. А значит, уже очень скоро меня отсюда попросят. Второй раз. А третий, если я задержусь, возможно, будет с кольями и вилами.

В памяти (как ни странно, не моей) всплыло, что матушка действительно была хорошей знахаркой, правда не очень приятной в общении. Она неплохо разбиралась в простых болезнях и очень хорошо принимала роды. Её терпели. Терпели и меня — девушку, которая никогда не выходила за пределы двора. А нет, выходила. Два раза. Когда в деревню наведывались ученики… э-э, сект?.. в поисках подходящих людей. Оба раза меня проверяли на наличие духовной энергии, духовных корней, духовного ещё чего-то там. И оба раза убеждались, что ничего подобного у меня нет. Точнее, есть, но в каком-то странном зачаточном состоянии, которое не позволит мне нормально культивировать. Матушка кланялась, уходила домой и устраивала настоящие истерики, громила всё вокруг. Моя же реципиентка осторожно забивалась куда-то в угол, пытаясь пережить эти вспышки гнева. Да и, в общем, с матушкой у неё были весьма странные отношения. Несмотря на то, что госпожа Ву делала для своей дочери всё что угодно, за исключением того, что не позволяла выходить со двора, она не была к ней эмоционально близка.

Что ж, с этим мы тоже как-нибудь разберёмся. Проработаем у психолога, разберём на психотерапии, правда пока оставим за скобками то, что я в мире, где ничего этого нет.

В первую очередь мне стоит всё-таки нормально обыскать дом. Потому что без денег — никуда, а нет такого человека который не припрятал бы тысчонку другу на черной день. Я конечно понимала что привычных мне купюр вряд ли стоит ожидать, но хоть какие-то деньги в доме водиться должны. К тому же надо понять что из вещей я заберу с собой и куда их вообще складывать, чемодана на колесиках что-то видно не было.

Радовало меня то, что постепенно приходило понимание, где я. Судя по всему, если делать выводы на основе моих обрывочных снов, это какой-то мир боевых искусств или культивации. Нечто подобное я читала, но, как правило, недолго, уся, сянься и мурим не входили в сферу моих интересов. Разумеется, пара китайских дорам и новелл не обошли меня стороной и позволили сделать вывод, повергающий меня в состояние, близкое к шоковому: мне предстоит жить в мире, где правит сила. Это мне то! Типичному представителю офисного планктона у которой самое серьезное правонарушение переход в неположенном месте! И вот, судя по тому, что мое тело уже дважды не взяли в секты для становления практиком, сил у меня кот наплакал! И вообще это несправедливо! Почему другие попадают в императриц, наложниц, гениев кланов, ну или на худой конец в злодеек, у которых денег куры не клюют, а я вот во всё это?! Где мои читы и рояли под каждым кустом?!

Я с расстройства пнула кан, с которого только что слезла, сначала прокляла свою импульсивность, ибо больно, а потом заинтересовалась, а чего это не так больно, как должно было быть? Кирпичик, по которому я пнула, ушел куда-то вглубь, словно за ним была пустота, в которой можно было спрятать немного денег. Я бы себе такой тайничок обязательно оборудовала, в конце концов, попасть в дом проблемой не будет — по крайней мере, события, последовавшие за моим появлением в этом теле, на это указывали.

В нише под каном оказалась шкатулка красивого бордового оттенка, а если вспомнить, что в этом мире вряд ли есть существует пластик имитирующий красное дерево, то, скорее всего, это оно и есть. Неплохо для деревенской травницы. В шкатулке оказались деньги (ну, я так думаю) — кругляшки с отверстиями внутри. В голове крутились подхваченные непонятно где называния цяни, шу, таэли, вени. Кроме того что это вроде все называния денег эти самые названия мне больше ничего не говорили. Признаюсь я понадеялась на память девушки в которой оказалась, но по запросу как гугл она не работала. Вариант что девушка не знала что это за монеты и как ими пользоваться я отмела как невозможный. Еще в шкатулке оказались серебряные шпилька и браслет, возможно, из нефрита. Опыт прочитанного подсказывал, что если на подобную штуку, нефритовый браслет или подвеску, капнуть кровью, можно получить доступ в волшебное пространство, где старичок с длинной бородой укажет тебе путь к силе и бессмертию, и заодно выдаст редких сокровищ, на сдачу. Поколебавшись некоторое времся я всё-таки рискнула уколоть палец иголкой, выдавив несколько капель крови на браслет.

И что в итоге?

Ничего.

Не с моей удачей открывать чудесное пространство со старцем, который проложит мне путь к силе и бессмертию. Обидно, досадно, но ладно. Зато браслет красивый, думаю, можно будет дорого продать. Камень выглядит прозрачным, я думаю, довольно дорогим. Впрочем, продавать его или шпильку я пока не собиралась. Все-таки это серьёзные активы, и нужно знать цену, а то можно серьёзно продешевить.

Ещё из интересного: в шкатулке оказалась вышитая сумочка с высушенными цветами и, самое главное, записка от какого-то торговца, которую я могла прочитать. Приятно знать, что я грамотная. Так вот, судя по этой записке, если у матушки возникли бы какие-либо проблемы, то можно было бы обратиться к этому самому торговцу. Разумеется, я не матушка, но попробовать все-таки стоит. И если изгнание из деревни не проблема, то я не знаю что еще может быть проблемой.

И всё. Шкатулку я решила убрать на дно корзины, с удобно пришитыми ремнями, которая обнаружилась в углу огороженном какими-то тряпками. Не чемодан конечно, но за неимением лучшего подойдет. Туда же отправились пяльца, нитки, ткань — точно лишними не будут. Нашла я и несколько платьев, что уже порадовало: демонстрировать, что у меня один-единственный костюм, не придётся. По счастью платья оказались достаточно простыми и так сказать с интуитивно понятной системой застежек и порядком одевания, ну или во мне в очередной раз проснулась память тела. Понимая, что я ухожу из деревни на совсем, хотелось забрать всё от сковородок до хлопковых одеял, от соуса в темной бутылочке до ополовиненного мешочка с солью. Однако это мое желание упиралось в одно большую проблему - в мою грузоподъёмность, а что-то подсказывало, она у меня не велика.

Дальнейшие поиски привели к нахождению нескольких книг, чернильного камня, кистей, бумаги. И самое главное — я была точно уверена, что я умею писать! Матушка моего исходного тела приложила немало сил, чтобы сделать меня грамотной. Уже хорошо, это тоже может пригодиться. В крайнем случае наймусь к кому-нибудь писцом, ну или буду переписывать тексты. Так как, в конце концов, что-то мне подсказывало (возможно, не до конца проснувшаяся чужая память), что далеко не все умеют читать или писать. Так например единственный учёный здесь — сын старосты, несколько раз сдававший императорские экзамены, но так и не сдавший их. Не став чиновником, он тем не менее пользовавшийся огромным авторитетом в деревне, открыв свою школу, куда далеко не все могли позволить себе отдать детей, точнее, сыновей. Грамотных дочерей в деревне не было. Это тоже, кстати, ставили мадам Ву в упрёк. Так как девушка, в которой я оказалась, не только умела читать и писать, ну и хорошо разбиралась в цифрах, а вот готовить, стирать и вести хозяйство - например, ухаживать за скотиной или сажать рис, не умела совсем.

Я ещё раз посмотрела на свои руки — нежные, хрупкие, для столь грубой работы они явно не предназначены. При этом что-то мне подсказывало, что шёлковая вышивка могла принести в семью гораздо больший доход, чем ежедневная полевая работа или посадка риса. Что ж, в сельском хозяйстве я тоже не разбираюсь. Хотя кто из нас на огородах помидоры не сажал? У меня, правда, даже кактусы дохли. Ну ничего, будем надеяться, что в новом теле что-то исправится.

Пока я продолжала судорожно собирать вещи, в дверь домика постучали. Потом она скрипнула, и на пороге появился, в общем-то ожидаемый гость - староста с подорожной. А ещё с корзинкой, из которой в принципе вкусно пахло. Кажется, прежде чем выпнуть меня из деревни, меня хотя бы покормят.