Алхимик чёрного рынка

Первое, что понял Артём, очнувшись в луже собственной рвоты, – его прежняя жизнь закончилась. Второе – новая будет значительно хуже.

Он лежал на холодных булыжниках переулка, пропахшего застарелой мочой и гниющими отбросами. Голова раскалывалась, будто кто-то методично вбивал в череп раскалённые гвозди. Во рту стоял металлический привкус, который Артём немедленно опознал – отравление соединениями меди. Профессиональная привычка, выработанная годами работы в подпольной лаборатории, сработала раньше, чем сознание окончательно прояснилось.

Он приподнялся на локте, сдерживая новый приступ тошноты. Переулок был узким, зажатым между двумя покосившимися зданиями из потемневшего от времени камня. Странная архитектура – не вполне средневековая, но и не готическая. Выше, сквозь узкую щель между крышами, виднелось серое небо. Серое настолько плотно, что казалось, будто над городом нависла свинцовая крышка.

– Живой? – раздался хриплый голос.

Артём резко обернулся и тут же пожалел об этом – голова взорвалась новой волной боли. У входа в переулок стоял оборванец неопределённого возраста. Вся его одежда представляла собой лохмотья, худое лицо было покрыто струпьями, а левая рука заканчивалась грязным бинтом на уровне запястья.

– Живой, – с трудом выдавил Артём.

– Удивительно. – Оборванец присел на корточки, сохраняя безопасную дистанцию. – Обычно после "Дыхания Бездны" не просыпаются. Ты либо везучий, либо у тебя конституция быка.

"Дыхание Бездны"? Артём попытался вспомнить, что происходило до провала в памяти. Обрывки воспоминаний складывались в безумную картину: вспышка в лаборатории, запах горящей серы, пол, уходящий из-под ног, и странное ощущение падения сквозь слои реальности, как сквозь листы мокрого картона.

А потом – здесь.

– Где я? – Артём попытался встать, но ноги не держали. Оборванец не бросился помогать.

– Столица, Нижний город, квартал Прокажённых, – перечислил он монотонно. – Худшее место в худшей части худшего города Ордена. Добро пожаловать.

Орден. Это слово отдалось в голове Артёма странным эхом, будто он уже слышал его раньше. Но это было невозможно. До вспышки в лаборатории он никогда не слышал об Ордене. До вспышки он жил в другом мире.

Артём заставил себя сесть, прислонившись спиной к стене. Одежда на нём была чужой – грубая холщовая рубаха и штаны, пропитанные запахом чужого пота. На ногах – самодельные башмаки, которые уже начинали разваливаться.

– У тебя есть имя? – спросил оборванец.

– Артём.

– Странное имя. – Оборванец почесал покрытую струпьями щёку. – Я – Крыс. По понятным причинам.

Он улыбнулся, обнажив гнилые зубы. Артём внимательно посмотрел на него, и его профессиональный глаз отметил признаки: желтушность склер, опухшие суставы пальцев, характерная сыпь на шее.

– Отравление мышьяком, – сказал он. – Хроническое. Ты работал с мышьяком?

Крыс замер, и его лицо исказилось от удивления.

– Откуда ты... – Он осёкся. – Ты алхимик?

– Химик, – автоматически поправил Артём, но тут же понял свою ошибку.

Химии здесь не было. Судя по всему, здесь была алхимия.

– Хими... – Крыс наморщил лоб, пытаясь понять незнакомое слово, потом махнул рукой. – Неважно. Если ты разбираешься в зельях, то у тебя есть шанс выжить. Может быть. Если повезёт. – Он помолчал. – Хотя скорее всего нет.

Артём попытался встать снова, и на этот раз получилось. Ноги дрожали, но держали. Он огляделся, оценивая ситуацию. Переулок был тупиковым. Единственный выход – мимо Крыса. Но бежать было некуда. Он находился в чужом мире, без денег, без документов, без малейшего понимания местных реалий.

– Расскажи мне об Ордене, – сказал он.

Крыс присвистнул.

– Ты правда не знаешь? – В его голосе прозвучало недоверие. – Или разыгрываешь?

– Не знаю.

– Тогда ты либо совсем свежий, либо "Дыхание Бездны" выжгло тебе мозги дочиста. – Крыс оглянулся, проверяя, не подслушивает ли кто. – Орден Чистоты. Они контролируют всю алхимию в королевстве. Каждый алхимик, каждая мастерская, каждый ингредиент. Без их печати нельзя купить даже щепотку серы. Они говорят, что защищают народ от "грязной" алхимии, от опасных экспериментов.

– А на самом деле?

Крыс усмехнулся.

– А на самом деле они просто держат монополию. Их зелья слабые, как моча, и стоят как год работы простого человека. Зелье исцеления от их алхимиков залечит порез за неделю. За три золотых. У меня руку оторвало на лесопилке полгода назад. – Он поднял окровавленный бинт. – Знаешь, сколько стоило бы зелье восстановления?

– Сколько?

– Пятьдесят золотых. – Крыс сплюнул. – Я за всю жизнь столько не заработаю.

Артём молча кивнул. Картина становилась яснее. Медицинская монополия, искусственное сдерживание прогресса, социальное расслоение. Он видел подобное в своём мире – фармацевтические компании, завышающие цены на жизненно важные препараты в десятки раз. Но здесь всё было хуже. Здесь альтернативы не существовало.

Или существовала?

– А чёрный рынок? – спросил он.

Крыс насторожился.

– Опасные вопросы, Артём. За такие вопросы Орден отправляет в подземелья. Там из людей делают материал для экспериментов.

– Но он есть?

Длинная пауза. Крыс изучал его взглядом, оценивая. Потом медленно кивнул.

– Есть. Грязные зелья. Подпольные алхимики варят их из контрабандных ингредиентов, без контроля, без очистки. Эффект сильнее, чем у орденских, но... – Он замялся. – Побочные эффекты. Зелье силы даёт мощь быка на день, но потом неделю не можешь подняться с постели. Зелье исцеления затягивает раны за час, но сжигает годы жизни. Зелье ясности ума превращает тебя в гения на ночь, но к утру ты не помнишь собственного имени.

Артём слушал, и в его голове начинали складываться формулы. Неочищенные субстанции, неконтролируемая дозировка, отсутствие понимания фармакокинетики. Проблемы, которые он решал годами в своей лаборатории. Синтез наркотиков научил его работать с тонкими балансами воздействия на организм.

– Эти подпольные алхимики, – сказал он медленно, – они понимают, почему возникают побочки?

– Понимают? – Крыс фыркнул. – Они просто смешивают ингредиенты по старым рецептам и надеются, что не взорвутся. Половина из них умирает при первой же варке.

Значит, нет базовой теории. Нет понимания химических процессов. Только эмпирика и слепое копирование.

Артём почувствовал, как в груди разгорается знакомое чувство – азарт исследователя перед нерешённой задачей. Здесь была ниша. Огромная, вопиющая ниша на рынке. Люди нуждались в эффективных зельях, но не могли позволить себе орденские. Подпольные алхимики предлагали дешёвую альтернативу, но их продукция была опаснее болезни.

А что, если можно было создать что-то среднее? Не такое чистое, как орденское, но и не такое грязное, как подпольное. Достаточно эффективное, чтобы работать. Достаточно дешёвое, чтобы быть доступным. С побочками – да, но контролируемыми, предсказуемыми.

– Покажи мне, – сказал Артём.

– Что показать?

– Чёрный рынок. Подпольные лаборатории. Всё.

Крыс покачал головой.

– Ты безумен. Орден вешает за одно упоминание о грязной алхимии. А ты хочешь прямо туда сунуться?

– У меня нет выбора. – Артём выпрямился, игнорируя протестующую дрожь в коленях. – Мне нужны деньги, крыша над головой, информация. А у меня есть только одно – знания. Если здесь ценится алхимия, значит, я буду алхимиком.

– Орден не допустит конкуренции.

– Орден даже не узнает о моём существовании. – Артём усмехнулся. – Пока не станет слишком поздно.

Крыс долго смотрел на него, потом расхохотался – хриплым, надрывным смехом человека, потерявшего всё.

– Ты либо гений, либо покойник. Но мне нечего терять. – Он поднялся. – Пошли. Но если Орден схватит нас, я не знаю тебя. Ясно?

– Ясно.

Они вышли из переулка на узкую улицу, и Артём впервые увидел город.

Нижний квартал был воплощением нищеты. Покосившиеся дома лепились друг к другу, как пьяницы, ищущие опоры. Между ними струились открытые канавы сточных вод. Люди в лохмотьях сидели у стен, безучастно глядя в пустоту. У некоторых Артём заметил характерные признаки болезней – опухшие суставы, язвы, слепые глаза.

Но что поразило его больше всего – витрины лавок.

Даже здесь, в беднейшем квартале, они были. За мутными стёклами стояли флаконы с жидкостями разных цветов. Над каждым – табличка с названием и ценой. Артём остановился у одной из витрин.

"Зелье исцеления лёгких ран – 3 золотых. Одобрено Орденом Чистоты."

Рядом, мелким шрифтом: "Эффект проявляется через 3-5 дней применения. Возможно лёгкое головокружение."

– Три золотых за простой антисептик, – пробормотал Артём. – Который действует через три дня. Гениально.

– Простой что? – не понял Крыс.

– Неважно. – Артём присмотрелся к содержимому флакона. Прозрачная жидкость с зеленоватым оттенком. Возможно, экстракт какого-то растения. Действующее вещество разбавлено до смешных концентраций. – А грязное зелье исцеления сколько стоит?

Крыс оглянулся, понизил голос:

– Серебряк. Может, два.

В тридцать раз дешевле. И действует в тридцать раз быстрее. Но цена – сожжённые годы жизни.

– Какие ингредиенты? – спросил Артём.

– Корень кровника, слюна болотной жабы, толчёная кость, – перечислил Крыс. – Вываривают, добавляют щепотку серебряной пыли для стабилизации.

Артём попытался представить химический состав. Корень – вероятно, какой-то стимулятор регенерации. Слюна – энзимы? Кость – источник кальция и коллагена. Серебро... серебро могло быть катализатором.

– А почему оно сжигает жизнь?

– Потому что грязное, – пожал плечами Крыс. – Все грязные зелья берут больше, чем дают.

– Нет, – покачал головой Артём. – Должна быть причина. Возможно, слишком большая концентрация активного вещества. Или токсичные примеси. Или несовместимость компонентов, дающая ядовитые соединения.

Крыс смотрел на него, как на сумасшедшего.

– Ты говоришь так, будто понимаешь, как это работает.

– Я понимаю.

И это была правда. Артём понимал. Всю жизнь он балансировал на грани – создавал вещества, которые давали эйфорию, обезболивание, стимуляцию, не убивая потребителя моментально. Это было искусством. Тёмным, опасным искусством, за которое его разыскивала полиция в старом мире.

Здесь же это искусство могло сделать его королём.

Они прошли ещё несколько кварталов, углубляясь в лабиринт улиц. Артём запоминал маршрут, отмечал ориентиры. Инстинкт выживания, обострённый годами работы в подполье.

Наконец Крыс остановился у невзрачного здания без окон.

– Здесь, – сказал он. – Торговец по имени Жук. Он связан с подпольными алхимиками. Может достать ингредиенты. За цену.

– Введёшь?

– Могу попробовать. Но он опасен. Очень опасен.

Артём кивнул. Опасные люди были ему привычны. В наркобизнесе не бывает безопасных партнёров.

Крыс постучал в дверь – сложный ритм, явно условный. Через минуту дверь приоткрылась, и в щели появился глаз.

– Чего надо?

– Жук здесь? У меня клиент.

Дверь распахнулась. За ней стоял громила с лицом, изуродованным шрамами. Он окинул взглядом Артёма, задержался на его потрёпанной одежде.

– Клиент без денег?

– Клиент с головой, – парировал Артём. – Что в вашем бизнесе встречается реже.

Громила хмыкнул, но пропустил их внутрь.

Помещение было тёмным и тесным. Вдоль стен стояли полки, заставленные флаконами, банками, мешочками. Резкие запахи смешивались в тошнотворный коктейль. Артём невольно задержал дыхание – среди запахов он различил серу, ртуть, какой-то едкий растительный яд.

За столом в глубине сидел человек, оправдывавший своё прозвище. Маленький, сгорбленный, с выпученными глазами за толстыми стёклами очков. Жук.

– Крыс, – произнёс он тонким голосом. – Давно не заходил. Думал, сдох.

– Живучий я. – Крыс кивнул на Артёма. – А вот он – новенький. Говорит, разбирается в зельях.

Жук повернул взгляд на Артёма, и тот почувствовал, как его оценивают. Долго, придирчиво.

– Разбираешься? – наконец спросил Жук. – Или просто языком треплешь?

Артём подошёл к полке, взял один из флаконов. Мутная коричневая жидкость.

– Зелье силы, – сказал он, не глядя на этикетку. – Плохого качества. Неочищенный экстракт, слишком много балластных веществ. Эффект будет слабый, побочки – сильные. Передозировка почти гарантирована.

Жук приподнял брови.

– Откуда знаешь?

– По запаху. По цвету. По консистенции. – Артём поставил флакон обратно. – Хорошее зелье силы должно быть прозрачным, с янтарным оттенком. И пахнуть должно горьким миндалём, а не гнилой капустой.

Повисла тишина. Жук медленно встал из-за стола.

– Ты либо обучался у кого-то очень хорошего, либо врёшь так убедительно, что сам веришь.

– Ни то, ни другое. – Артём встретил его взгляд. – Я просто понимаю, как работают вещества. И могу сделать лучше, чем то, что ты продаёшь.

– Лучше? – Жук усмехнулся. – Каждый второй самоучка приходит сюда с теми же словами. Потом их находят в канаве с разорванным животом от взрыва собственного зелья.

– Я не самоучка, – спокойно сказал Артём. – И я предлагаю сделку. Ты даёшь мне рабочее место и ингредиенты. Я делаю зелья. Ты продаёшь. Делим прибыль пополам.

Жук расхохотался – тонким, неприятным смехом.

– Пополам? Ты вообще понимаешь, какой риск я беру, держа подпольную лабораторию? Орден казнит за это. Медленно и показательно.

– Понимаю, – кивнул Артём. – Поэтому предлагаю не просто зелья. Я предлагаю зелья, которые будут настолько эффективнее конкурентов, что спрос вырастет в десять раз. А риск останется тем же.

– Громкие слова.

– Дай мне три дня. Если не получится – разойдёмся. Если получится – ты разбогатеешь.

Жук долго смотрел на него, потом перевёл взгляд на Крыса.

– Ты за него ручаешься?

Крыс замялся, но кивнул.

– Он... странный. Но не похож на дурака.

– Хорошо. – Жук снова посмотрел на Артёма. – Три дня. Но если ты провалишься или привлечёшь внимание Ордена – я лично перережу тебе глотку и сброшу в канализацию. Ясно?

– Предельно.

– Тогда пошли. Покажу мастерскую.

Жук повёл их в подвал. Узкая лестница вела во тьму, освещённую только тусклым светом масляного фонаря. Артём спускался осторожно, чувствуя, как влажность нарастает с каждой ступенью.

Мастерская оказалась маленькой каморкой с низким потолком. Примитивная печь, несколько колб и реторт, грубые весы. Всё покрыто слоем копоти и пыли.

– Здесь варил мой предыдущий алхимик, – сказал Жук. – Пока не взорвался.

– Чудесно, – пробормотал Артём.

Но его руки уже тянулись к оборудованию, оценивая возможности. Примитивно, но работать можно. Главное – ингредиенты и знания. А знаний у него было достаточно.

– Список того, что тебе нужно, – приказал Жук.

Артём задумался. Ему нужно было создать что-то простое, но впечатляющее. Что-то, что докажет его ценность.

Зелье исцеления? Слишком сложно для первого раза в незнакомой системе.

Зелье силы? Опасно, если ошибиться с дозировкой.

А что если...

– Зелье ясности ума, – сказал он. – Но без провалов памяти после.

Жук приподнял брови.

– Это невозможно. Все зелья разума дают откат.

– Потому что никто не понимает механизма действия. – Артём начал перечислять: – Мне нужен корень горечника, высушенные грибы-светляки, мёд старше года, чистый спирт, серебряная пыль.

– Это стандартный рецепт зелья разума, – фыркнул Жук.

– Стандартный рецепт использует все ингредиенты одновременно, – ответил Артём. – Я буду вводить их поэтапно, контролируя реакцию. И добавлю стабилизатор.

– Какой стабилизатор?

Артём улыбнулся.

– Это моя тайна. Пока.

Жук изучал его взглядом, потом кивнул.

– Хорошо. Принесу всё к вечеру. Но помни – три дня. Или ты мертв.

Когда они остались одни, Крыс присвистнул.

– Ты правда знаешь, что делаешь?

– Узнаем через три дня, – ответил Артём.

Он огляделся в тусклом подвале, вдохнул спёртый воздух, полный запахов химикатов и плесени. Это было похоже на его старую лабораторию. Опасно, незаконно, но своё.

Здесь, в этом чужом мире, где алхимия заменяла науку, а Орден душил прогресс, он наконец нашёл своё место.

Место вне закона.

Место, где химик-нарколог мог стать королём чёрного рынка.

Артём усмехнулся и начал расчищать рабочий стол.

Время начинать.