Алиса в Пряничном Домике

Утро начиналось всегда одинаково: сосед сверху просыпался от звонка будильника, выставленного на половину седьмого. Телефон пиликал пошлую мелодию, сосед невнятно ругался, ворочался в скрипучей постели. Алиса зажмуривалась, делала вид, что не слышит, но было поздно: сон уже не возвращался. Самой ей нужно было вставать на полчаса позже. Проклятый сосед! Вообще-то он был милейшим человеком: всегда здоровался и придерживал тяжёлую подъездную дверь, галантно пропуская Алису вперёд. Но как же она ненавидела его по утрам! Алиса вздыхала, накрывала голову подушкой и натягивала сверху толстое ватное одеяло.

Соседские пятки гулко ударялись о паркет. Тяжёлой лягушачьей походкой сосед шлёпал в ванную. Гудел кран, шумела вода. За окном тарахтел мотор: кто-то прогревал машину и закуривал дешёвую, невыносимо вонючую сигарету. Дым просачивался сквозь старый пластиковый стеклопакет, неприятно щекотал ноздри.

В съёмной квартире, куда они с Кириллом переехали всего полгода назад, всё было тонко и непрочно. Чужая жизнь настырно проникала сквозь всевозможные щели и стены. Но Алиса привыкла. Почти. Она утешала себя: это всё временно. «Мы работаем над этим, — думала она. — Нужно лишь немного потерпеть, потом всё устроится».

Когда становилось совсем невмоготу, она открывала банковское приложение и любовалась на сумму, медленно, но неуклонно растущую каждый месяц. Деньги копились на светлое будущее. В том будущем они с Кириллом уже были официальной семьёй. Алиса непременно возьмёт его фамилию. Пусть обычай был и архаичный, не в ногу с современной феминистической повесткой, зато приятно щекотал воображение. К тому же банальная «Разуваева» никуда не годится. Вертинская же звучало аристократично, поэтично.

Так Алиса настраивала себя на позитивный лад. Она довольно щурилась, выбиралась из тёплой постели, стараясь не разбудить самого Вертинского, мирно сопевшего рядом. Она всегда вставала первой: шла на кухню, на скорую руку готовила завтрак. Кирилл любил понежиться в постели, и Алиса никогда не мешала. Жалко было будить: во сне мужчина был похож на большого ребёнка. Он подтыкал кулачок под щёку, капризно выпячивал нижнюю губу, причмокивал и хмурил густые чёрные брови, будто ему неизменно снилось что-то гадкое или скучное. Алисино сердце переполнялось тихой нежностью. Она аккуратно укрывала одеялом босую ногу будущего мужа, выпроставшуюся наружу. Он шевелил пальцами и недовольно мычал во сне.

Сунув ноги в розовые тапочки и закутавшись в пушистый халат — батареи едва грели, а октябрьские петербургские утра были уже по-зимнему промозглыми и неуютными, — Алиса замешивала тесто на блинчики и продолжала мечтать. Мечты её были простыми и привычными, будто любимая, но слегка заезженная пластинка.

Они поженятся. Свадьба будет скромная — может, даже без белого платья и фаты. К чему эта мишура? Купят машину — непременно семейный внедорожник, чтобы возить детей в школу и на кружки, а заодно затариваться в супермаркетах на неделю вперёд. Почему на неделю? Потому что жить они будут в собственном доме, где-нибудь в Ленинградской области. Рядом будет сосновый бор — и никаких больше чёртовых соседей над головой. Дети будут играть в саду. И ещё нужно завести собаку. И кошку. Две кошки!

«Приглашу маму в гости, — думала Алиса. — Природа здесь мрачная. Ей непременно понравится».

Стопку свежепожаренных блинчиков она накрывала салфеткой, чтобы не заветрились, и ставила в центр стола. Кирилл всё-таки был мужчиной: многие вещи он не мог найти, даже если они лежали прямо у него под носом. Алиса гордилась тем, что её парень в некотором роде был классическим пещерным человеком, как во всех тех забавных видео, что девушки постили в соцсетях. Мужики там не могли найти кетчуп в холодильнике или собственные трусы, которые мистическим образом исчезали в шкафу после стирки и сушки.

— Это неандертальские гены, — смеялась Алиса. — Был бы в холодильнике саблезубый тигр, ты бы его непременно заметил!

— Вечно ты кладёшь вещи не на свои места, — обижался Кирилл. — Если бы не ты, я бы ничего не терял.

— Тогда следующая стирка на тебе, — дулась она в ответ.

Кирилл мрачно сопел, что-то бубнил про женскую дерзость, отчего Алиса обижалась ещё сильнее. Увидев её расстроенное лицо, Кирилл, наконец, менял гнев на милость, обнимал, шептал на ушко что-то неразборчиво-примирительное. Алиса забывала обо всём в его надёжных, сильных руках. В конце концов, что значили какие-то носки и кетчупы, когда они были вместе — вдвоём против всего мира, против шумных соседей, против промозглой питерской осени?

В восемь она уже была на улице, торопясь к метро. Пока семейный паркетник ещё не был куплен, приходилось пользоваться общественным транспортом. Впрочем, Алиса не унывала: маленькие радости поджидали везде — даже в вагоне метро, переполненном унылыми, озабоченными людьми. Она надевала наушники, включала музыку и разглядывала лица попутчиков, гадая, куда они направляются.

Вот этот насупленный мужик с квадратной, выпяченной челюстью — наверное, прораб. Едет на стройку, чтобы разнести своих рабочих в пух и прах. Эта женщина с кислой миной, должно быть, бухгалтер: морщинка на лбу у неё оттого, что дебет с кредитом упрямо не сходятся. Юноша с мечтательным выражением на бледном, прыщавом лице — наверняка студент филфака. Сегодня он пишет эссе о вечной любви Петрарки, а завтра роняет слёзы на свой диплом: «Куда же пойти работать?»

Алиса чувствовала щемящую, пронзительную жалость ко всем этим людям — и к себе тоже. Почему они должны набиваться, как сардины в банку, в душный вагон и ехать навстречу проблемам, которые в сущности никак не связаны с настоящей жизнью — где-нибудь в домике с детишками, большой собакой и двумя кошками, рядом с сосновым бором? Жалко! Как много времени уходит впустую.

В офисе её ждала привычная суета: письма, звонки, коллеги с дурацкими вопросами, обед с Полиной и Олей, двумя главными сплетницами отдела дизайна. Алиса работала в крупной фирме, занимавшейся рекламой. Её должность не была ни действительно престижной, ни совсем скучной: наружный дизайн, полиграфия, иногда контент для сайта и рекламные баннеры для интернет-кампаний. Она относилась к делу добросовестно, хотя иногда мечтала о большем — хотелось стать начальницей всего отдела.

Ей бывало стыдно за эти мысли, будто она выскочка, считающая себя лучше других. Но шесть лет стажа давали ей право на маленькие амбиции: сразу после университета Алиса устроилась сюда, и до сих пор сидела за тем же столом, выполняя почти те же задачи, что и в первый день. С тех пор коллектив обновился почти полностью, только Павел, старший дизайнер, оставался неизменным. Вот его должность Алиса и хотела занять: все тонкости она давно уже изучила. Повышение приблизило бы мечту к реальности: можно было бы откладывать больше.

День прошёл в работе — огромная растяжка для фирмы ландшафтного дизайна и десяток баннеров для соцсетей. Ближе к вечеру у Алисы зарябило в глазах от всех оттенков зелёного. В висках заломило. Она расправила плечи, потянулась. «Не пойти ли сегодня в спортзал? — подумала Алиса. — А после можно побаловать себя молочным коктейлем в кофейне напротив. Моим любимым, ванильным, с крошками печенья. Только самую маленькую порцию».

Алиса считала своим долгом держать себя в форме: её парень был не каким-нибудь домашним увальнем с намечавшимся животиком, а спортивным, подтянутым красавчиком. Он-то никогда не пропускал спортзал. Пусть хоть апокалипсис случится — а трижды в неделю надо тягать железо. Широкие плечи, бицепсы, трицепсы, квадрицепсы, кубики на прессе — всё было на месте, хоть обычно и спрятанное под деловым костюмом. Алисе не хотелось, чтобы люди смотрели на Кирилла с жалостью: мол, такой мужчина и рядом — пухлая матрёшка. Все свои едва намечавшиеся бока она усердно сгоняла прыжками и приседаниями, а иногда диетами, пробуя то одну, то другую: кето, лепестковую, интервальную.

Диеты диетами, но тренировка в зале ещё и помогала перезагрузиться. Делать упражнения было нелегко: поднимать гири, толкать рукоятки тренажёров, бежать по дорожке, истекая потом и считая минуты до конца программы. Но после этого Алиса чувствовала прилив бодрости, словно её, как разряженный гаджет, воткнули в розетку, и она зарядилась питательным электричеством и теперь готова была горы свернуть.

Сегодня же усталость была другой — вязкой и густой, как несвежий кисель. Сил на спортзал совсем не осталось. Алиса закрыла ноутбук, сунула его в сумку — может, удастся немного поработать дома, после ужина. Хотела попрощаться с коллегами, но офис оказался пуст: она и не заметила, что припозднилась, и все давно разошлись.

За большим окном уже стемнело, горели редкие тусклые фонари. Холодно мерцал неон вывески напротив: «Уют. Домашнее кафе». Алиса невольно хмыкнула, как и всякий раз, когда натыкалась взглядом на эти буквы: кто додумался использовать такие цвета для «уютной» атмосферы? Выглядело скорее как вход в больничный корпус. Владельцы могли бы обратиться в их компанию — Алиса бы сделала лучше.

Накинув куртку и обмотав шею толстым шарфом, она взяла сумку и побрела к лифту. В метро её слегка укачало: гадание по лицам попутчиков наскучило, и Алиса тупо пялилась себе под ноги, считая остановки.

Квартира встретила её пустотой. Кирилл ещё не пришёл — он всегда возвращался позже и к тому же регулярно задерживался на час-другой. Его должность была ответственной: несколько раз в неделю его приглашали на совещания, и никто не знал, когда они закончатся.

Алиса толком не понимала, чем занимается жених в своей строительной компании. Он был ведущим инженером и всегда говорил о работе так, будто вместе с коллегами вершил судьбы человечества, впрочем, не вдаваясь в детали. «Ты всё равно не поймёшь», — небрежно бросал он. Алиса и не пыталась. Где она — простой дизайнер, а где он — инженер, окончивший лучший вуз страны, работающий на своей интеллектуальной работе, не покладая рук и мозгов.

Единственное, что смущало её, — зарплата Кирилла казалась как будто бы слишком скромной для такой ответственной позиции. Но Алиса решила не задавать лишних вопросов, чтобы не подрывать доверие между ними. Какие же отношения без доверия? Если мужчина говорит, что делает всё возможное для их будущего, значит, так оно и есть.

Она переоделась в домашнее, умылась, взглянула в зеркало. Лицо было непривычно бледным, даже какого-то синюшного оттенка. Под глазами залегли тёмные круги. «На панду похожа. Неудивительно, — с досадой подумала Алиса. — Даже по выходным выспаться не удаётся».

На кухне она взялась за готовку: нарезала овощи, поставила мясо тушиться. Привычные действия успокаивали. Она старалась не обращать внимания на потяжелевшие руки и ноги, ставшие будто бы ватными и неловкими. Что-то неприятно покалывало и ворочалось в животе — наверное, скоро месячные. «Девочка моя, тебе уже почти тридцать. Молодость позади», — привычная ирония на этот раз прозвучала неожиданно серьёзно и грустно. Алиса потрясла головой, отбрасывая неприятные мысли. В глазах поплыли радужные пятна, будто бензиновая плёнка в луже.

Она глубоко вдохнула: раз, два, три. Стало чуть легче. «Куплю беруши — тогда в субботу точно высплюсь», — пообещала себе Алиса.

Кирилл вернулся в девятом часу. Зазвенели ключи, хлопнула дверь, что-то упало на пол. Улыбаясь, Алиса вышла в коридор.

— Привет. Как прошёл день? — спросила она, заглядывая любимому в лицо снизу вверх.

— Как всегда. Устал как собака, — Кирилл прошлёпал на кухню, нацедил из фильтра воды и одним глотком выпил. — У тебя ужин готов?

— Почти. Ещё пару минут.

Достав с полки свои любимые тарелки с красным ободком, Алиса положила ему большую порцию дымящегося ароматного рагу, себе в два раза меньше — девочки ведь должны есть как птички. Кирилл набросился на еду так, словно целый день не брал в рот ни крошки. Подперев подбородок кулаком, Алиса с умилением смотрела на него.

— Что-то ты не очень выглядишь сегодня, — Кирилл наконец обратил на неё внимание. — Опять плохо спала? Знаешь, я думал… Может, нам стоит присмотреть другую квартиру? Эта слишком шумная.

— Но мы только недавно сюда переехали, — удивилась Алиса. — И платить больше мы не сможем. Точнее, в теории смогли бы. Но мы же откладываем…

— Ну, если я получу повышение, будет проще.

— Может, и у меня что-то получится с повышением, — пытаясь скрыть неожиданную досаду, сказала Алиса. — Сегодня Полина сказала мне по секрету, что Пашка…

— Что за Пашка? — нахмурился Кирилл.

— Мой начальник. Я же тебе рассказывала, и не раз. Так вот, он упомянул, что…

— Алиса, солнышко, — проникновенно перебил он. — Я, конечно, рад, что ты работаешь, но в нашей семье карьеру делаю я. Тебе всё равно в декрет уходить. Ты же не хочешь, чтобы наших детей воспитывала няня?

— Нет, конечно, — ответила Алиса, польщённая, как всегда, когда он упоминал их общее будущее, говорил «семья», «наши дети». — Но всё же было бы неплохо, если…

— Не заморачивайся, — Кирилл вытер лоснящиеся губы салфеткой. — Я всё улажу. Не хочу я больше жить в этой убогой хрущёвке. Ради этого, что ли, я упахиваюсь в офисе? Сегодня Вовка предложил подбросить меня до дома, а я отказался — стыдно даже адрес сказать. Паршивый район! Надо что-то менять. Но ты не забивай голову зря. Сделай лучше чаю, котик.

Алиса с готовностью подскочила с табуретки, и у неё вдруг закружилась голова — так сильно, что пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть.

— Что с тобой? — встревожился Кирилл.

Он подхватил девушку, сжал запястье, считая пульс.

— Я… Я не знаю. Мне нехорошо. Голова кружится. И слабость…

— Пойдём, приляжем, — Кирилл осторожно довёл её до постели, поддерживая под локоть. — Вот так. Лучше?

— Я не знаю… Да, немного… — пробормотала Алиса.

Испуганное Кириллово лицо поплыло перед глазами, смешно растягиваясь, будто в кривом зеркале. Разноцветные огни замелькали, то вспыхивая, то едва мерцая. В ушах заухало, загудело, тоненько запищало. Мир медленно, торжественно погас.