Алмаз

На пыльной дороге бандиты захватили школьный автобус. Пока один из налетчиков держал на прицеле водителя, другие рыскали по салону, приглядываясь к онемевшим от ужаса детишкам.

Искали восьмилетнего сына комиссара полиции Раджи Кумара.

— Кто из вас Ашок? Давай, покажись, трусливый шакаленок, а то взорвём всех. А твоему папаше-комиссару доставим твои горелые уши.

В проход вышел худенький мальчишка со взъерошенными волосами.

— Как тебя зовут?

— Ашок. Ашок, сын Раджи Кумара.

— Идём с нами.

Прикладами автоматов его подгоняли к выходу.

Никакой не Ашок. Рави, сирота из приюта, за казенный счет учившийся в школе для одарённых детей.

Сегодня у Ашока, сына комиссара, день рождения. Из милости он и пригласил Рави на праздник.

Маленького пленника в отместку несговорчивому родителю решили сделать узником алмазных шахт, рабом без прав.

Пока мнимый Ашок сражался за остатки свободы, никто особо не печалился о его судьбе. Сын комиссара вернулся домой, и даже праздник не отменили. Жена комиссара слегка всплакнула о несчастном сироте. И на том было забыто. По совету астролога сыну изменили имя.

Ашок поднял запылённое лицо. Солнечный свет слепил. Страшно хотелось пить. Но до грязного ручья он не успел доползти. От удара сапогом отлетел ещё дальше.

— Никчемная скотина! Эта водичка для хозяйских птиц, а не для рабов.

Так он стал Рабом, без имени.

Появления господина никто не ожидал. Хозяин решил поучить свою дочурку на этом строптивом мальчишке.

— Ану, возьми кнут. И ударь, как следует. Не бойся, у рабов шкура толще, чем у слона.

Ашок медленно поднял глаза. Солнце окружало сиянием маленькую девочку. Ей лет пять, но кроха по-взрослому хмурит брови, сжимая кнут двумя ладошками.

Замах.

Ашок отшатнулся. Конечно, удар был несильным, но конец, крученый проволокой, рассек ему нижнюю губу и потекла кровь.

Ану вдруг громко расплакалась.

Мучительных два года каторжной работы. Хозяин, глава контрабандистов, предпочитал держать своих рабов в ужасных условиях. Закованные в цепи, вечно голодные и жаждущие, они копошились в мрачном чреве горы. Ашок мог видеть небо только во сне, а спал он под землей, на камнях.

Однажды он увидел кого-то маленького роста, в черном огромном дождевике, пробирающегося среди камней. Споткнувшись, незнакомец свалился прямо на Ашока.

Звонкий смех подхватило эхо. Капюшон свалился. Мягкие локоны и задорные глаза.

— Ты— девочка!!!

— Я — женщина! Белая женщина, тупоголовый чумазей!

Хозяйская дочка. Рабы разорвут её на части, если увидят здесь.

— Уходи отсюда, слышишь!

Шаги со всех сторон.

Ашок спрятал Ану за камни. А потом потащил к выходу, то и дело прикрывая собой. Навстречу уже торопились поднятые по тревоге надсмотрщики. Увидев Ану в руках Ашока, они готовы были растерзать мальчишку. Но хозяйская дочка подняла дикий визг.

Ану была настоящей королевой. Ходила по алмазам, строила рядами взрослых мужчин и вместо игрушек держала детеныша льва.

Кроха топала обеими ногами, убеждая отца в том, что мальчик не виноват в ее похождениях. А «няньки» не уследили потому, что она положила им в чай много-много слабительного.

Рабу Ашоку настучали по спине больше для воспитания. И работа у него стала более легкой. Хозяин отблагодарил за счастливое возвращение любимой дочери.

Судьба предоставила Ашоку ещё один шанс. Некий озлобленный раб, затаившись, напал на Ану, недалеко от её зверинца. Убил сторожа, пытавшегося защитить девочку. И, озверев от власти, грязными ручищами вцепился в кукольное личико хозяйской дочки.

Ашок чистил дальнюю клетку, когда услышал крики. Вооруженный только лопатой, он без колебаний бросился на взбесившегося раба. С разбитой головой, безумец продолжал сопротивляться отчаянному подростку, но тот оттолкнул его к ближайшей клетке. И красавец -леопард, вскинув мощную лапу, довершил начатое.

***

Ану прижалась к груди Ашока. Сегодня ей исполнилось двенадцать лет. Отец утром подарил новое платье и множество других подарков…

— Ашок! Ашок! — Ану всегда кричала так звонко, что, наверное, было слышно на другом конце земли.

Парня приставили ухаживать за животными. Тем более, что прежнего сторожа убили. А кроме самого Ашока и Ану зверьё с симпатией никого не воспринимало. Ану кокетничала и кривлялась, но Ашок не обращал на неё внимания, опуская глаза в землю. Однако Хозяин однажды заметил. И ударил парня по лицу, за то что оглянулся на тринадцатилетнюю Ану, брызгающуюся водой из фонтанчика. Вспылив, девочка умчалась в дом. А вечером так же быстро подкралась к Ашоку сзади и, опережая всякое сопротивление, поцеловала его дрогнувшие губы.

— Расскажи мне всё о себе, где ты жил, кто твои родители?

Нужно поддерживать легенду. Без обид на того мальчика, спрятавшегося за спиной сироты.

Через неделю Ану пригласила его покататься на джипе.

— Отец на охоте. А многие упились спиртом. Сегодня ты убежишь, — сказала она, наконец.

Заброшенный храм в зарослях. Сняв обувь, Ану провела босого Ашока внутрь.

— Ашок, разожги костёр.

Она протянула ему порошок синдур, когда тёплый свет огня осветил изваяние божества.

Связанные шарфом Ану, они обошли костер семь раз. Ашок обнял тринадцатилетнюю девочку, разделившую с ним судьбу. На волосах Ану алел синдур.

— Когда-нибудь мы снова будем вместе, — сказала она, прощаясь. — А сейчас я вернусь к отцу, чтобы не навлечь беду на тебя. Иди, Ашок, больше ты не будешь рабом.

Ану села в другой джип, следовавших за ней охранников. Они тронулись, когда машины Ашока уже не было видно. Карту, конверт с письмом и деньгами, она молча вложила в его ладони.

«…всё, что удалось узнать о твоей семье, — писала Ану. — Твой отец получил повышение, но проживает по тому же адресу. Надеюсь, ты найдешь своих родителей в добром здравии и сможешь скоро обнять их и вс объяснить. Всегда с тобой, твоя Ану».

Дверь ему открыл холеный, хорошо одетый парень. Ашок, сын Раджи Кумара. И он не узнал в шестнадцатилетнем, с отросшими волосами и пробивающейся щетиной, пришельце восьмилетнего сироту Рави, избавившего его от бандитской расплаты?

— Сынок, кто там? — спросил женский голос.

— Какой-то попрошайка.

Ашок захлопнул перед ним дверь.

Превратности судьбы. Понимание Рави нашел у бандитов, охотно приютивших одинокого путника.

Новая карьера быстро пошла в гору. Рави перестал вспоминать об Ану. Он был тогда очередным капризом взбалмошной наследницы. Но все же до сих пор не снимал её последний дар. Не гирлянду невеста надела ему на шею - свой амулет, ограненный алмаз в оправе.

Рави встречался с роскошной женщиной. Её бывший любовник практически не давал о себе знать.

Ану мучилась сомнениями. Ашок исчез. Его было не найти по адресу господина Раджи Кумара. Ей в который раз по телефону грубо советовали прекратить идиотские розыгрыши.

Она искала своего мужа Ашока. Но его не было, или он перестал быть Ашоком.

Один богатый араб, ведущий дела с её отцом, однажды увидел Ану, выходящей из моря в откровенном купальнике. И выразил явное желание породниться, с условием, что девушка примет ислам.

Это было невозможно вдвойне. Ану не радовала абсурдная в её положении мысль стать далеко не первой женой немолодого человека. Но отец на этот раз не стал ее слушать. Улучив момент, подручные араба сделали Ану укол снотворного, смирив этим строптивицу на время, араб приступил конкретно к брачным переговорам.

Ану сбежала. Охрана была частично на ее стороне. Борясь с мучительным засыпанием за рулем, она несколько раз чуть не врезалась во встречные столбы, деревья и редкие машины.

Оказавшись в городе, она выбралась из джипа, чтобы больше не рисковать. И пошла наугад.

У торгового центра Ану увидела своего Ашока. С незнакомой яркой женщиной, так и льнущей к нему. Они оживленно переговаривались.

У разом обессилевшей Ану закружилась голова. Слуги араба подоспели вовремя, чтобы скрутить беглянку и запихнуть в машину. Ей снова сделали укол успокоительного. И сообщили хозяину по телефону, что пропажа нашлась.

Араб приказал своей любовнице покинуть поместье, которое делил с ней в совместных встречах, и перебраться на время в отель. Ему нужно укромное место, чтобы спрятать юную пленницу.

В лицо ей плеснули водой.

Ану с трудом открыла глаза. Араб, зависнув над ней, тискал подбородок и шею девушки. Приказал вести себя очень смирно, пока придется улаживать отношения с отцом. Иначе стоит изнасиловать её ещё до свадьбы.

Ану отвернулась. Только один день отделяет ее от будущего.

Ашок вечерком отправился к любовнице. Он еще не знал, что ей пришлось съехать.

Араб мог из своих покоев с помощью скрытой камеры наблюдать всю спальню Ану. Сочетал приятное с полезным.

Он ошеломленно наблюдал, как к пленнице вошел незнакомый парень. Бурное объяснение. И они начали миловаться!

Спальня без окон. Ревнивец, прихватив бензин, задумал сжечь их живьём.

Ему помешала полиция. Некая дама сделала анонимный звонок, раздосадованная тем, что ей дали отставку из-за более юной и красивой соперницы.

Скоро наступит другой день.

Араб обвинил Ашока в похищении и нападении на Ану, сложив с себя всю ответственность. Ану просила о встрече с комиссаром, сказав о его личном интересе.

Раджа Кумар смотрел в глаза молодой красавицы и недоумевал, как скандал касается его семьи.

— Сегодня мой восемнадцатый день рождения, — сказала Ану. — Я — совершеннолетняя. Этот человек — мой муж. И мы вместе по своей воле. Господину не угодно раскрыть глаза, чтобы узнать своего сына Ашока?

— Я — не его сын, — сказал Рави. — Разве может сын комиссара полиции быть пленником каменных подземелий, быть рабом? Его Ашок дома. И с ним всё в порядке.

Пришло время вспомнить.

— Прости меня, сынок Рави. Ты пожертвовал собой ради нашей семьи, а мы отплатили черствым равнодушием. Невозможно вернуть годы жизни, только прошу: будь нашим старшим сыном, приведи невестку в дом. Пусть закон высшей справедливости вершит свой суд, но мне нужно прощающее слово маленького сироты, брошенного моим равнодушием на произвол судьбы.

Невестка перешагнула порог.

Рави несколько месяцев провел в тюрьме. А потом вернулся. Ану не переставала ждать его ни на миг.