Алмазная хрупкость

— Думала ли ты о том, что всё в итоге закончится так?

Я хмуро посмотрела на Карлайла. Каллен отвернулся от меня, разглядывая закат: персиково-оранжевое солнце медленно опускалось за тёмные кроны сосен, словно пряталось из-за того, что будет дальше.

Как говорится, хорошие дела ночью не делаются. Вот мы с Карлайлом и ждали, пока наступит ночь. Всё ещё теплилась надежда, что получится обойтись без крайних мер, но с каждым потерянным солнечным лучом она становилась всё призрачнее и слабее.

— Не совсем, — призналась я, скашивая глаза вниз; у подножия дерева, на котором мы с Карлайлом остановились, туда-сюда ходила твар; подобной дряни точно не было места в мире живых. — Точнее говоря, вообще-то я полагала, что мне придётся умереть, но вот обстоятельства в моём понимании должны были сложиться по-другому. Знаешь, более романтично и возвышенно. Или хотя бы дома.

Каллен хмыкнул и потёр грудь. Серебряный нагрудник, который тварь проломила в один удар, раскрошился точно стеклянный. Основную часть своего бесполезного доспеха Карлайл скинул почти сразу после ранения, но вот осколки впились в плоть мелкими зубьями.

Похоже, их потом придётся вытаскивать пинцетом.

— Обстоятельства…

— Дай угадаю, — цыкнула я, рассматривая острые костяные позвонки у твари внизу, — сейчас будет что-то вроде «человек предполагает, а бог располагает»?

Он негромко рассмеялся. Тварь подняла голову и начала принюхиваться; изуродованные нами ранее глазницы исторгали из себя чёрную жижу. Стекающие густые капли разъедали до серого праха не только траву с трухой, но и землю.

Да уж. А ведь казалось, что лишить тварь глаз — хорошая идея!..

Может, она и была хорошей. Только вот нюх никто не отменял. А вынюхать потную и грязную меня — плёвое дело.

— Я хотел сказать, что обстоятельства часто складываются не самым удачным образом, — улыбнулся Карлайл, придерживая меня за талию и не давая свалиться с ветки на радость хищнику снизу. — А уж учитывая твою удачу…

— Всё нормально у меня с удачей, — проворчала я в ответ. — Это мир у вас ёбнутый, только и всего. Тоже мне, подростковая романтика!..

Тварь встала на задние лапы и опёрлась передними о ствол нашего дерева. Если бы не поддержка Каллена, то я бы слетела с ветки на раз-два. Как русалка в мультике: «Ну я же соскальзываю!»

Выпустив когти, тварь принялась драть дерево, словно обычная кошка. Костяная пасть раскрылась, показывая беззубый рот с длинным тонким языком; меня передёрнуло.

Чтобы не смотреть на такого «котика», я взглянула на Карлайла. Тот снова разглядывал полоску заката: солнце практически утонуло, оставив от себя тоненький ободок над деревьями.

— Они вроде ночью сильнее, насколько я помню, — светским тоном заметил Карлайл.

Я скривилась.

— Ладно. Ладно! Твоя взяла. Используем план «Б».

Он усмехнулся и подтянул меня к себе, лицом к лицу. Я вцепилась побледневшими пальцами в кожаные наручи и зажмурилась, предчувствуя скорую БОЛЬ. Такую, что ни Маркусу сказать, ни Джейн не описать.

— Успокойся, — вздохнул Карлайл, погладив меня по спине.

Тварь застонала практически по-человечески; недалеко в лесу ей такими же горестными стонами ответили другие, так же охотящиеся за моей живой кровью.

— Ну давай ещё, скажи мне, что «больно не будет». Это же как комарик укусит, да? Ты что-то такое говоришь детям перед уколом или выбираешь нечто пооригинальнее?

Он хмыкнул. Наклонился. Прохладное дыхание обдало мне шею и послало волну мурашек вдоль позвоночника.

— Тебе не пять лет, Белз, чтобы я говорил подобное, — сказал он.

А потом укусил меня, отравляя собственным ядом.