Алые Крылья

Мир после войны вновь учился дышать — в руинах, в уцелевших городах и на голых взлётных полосах, где теперь строили не только самолёты, но и целые государства. В новом времени, названиям которых не было места в старых учебниках, вопросы превосходства решались на высоте, в небе, а не в грязи окопов.

Страны, расколотые на враждующие блоки, не доверяли друг другу после кровопролитной войны и спешно разрабатывали собственные технологии авиастроения, скрывая разработки за завесой шпионских интриг. В одном из таких блоков существовало звено летчиц-испытательниц — девушек, прошедших сквозь горнило войны и на наглядном опыте познавших цену каждой ошибки пилотов, каждой неисправности техники. Но прежде они были по разные стороны.

Каждая из них встретила войну будучи маленьким ребенком, что предопределило их дальнейший путь. Судьба привела их в небо в один и тот же миг...

Екатерина "Адара" Волкова, в конце 50х годов поступившая в высшее военное авиационное училище летчиков , позирует перед первым своим учебным вылетом.

194Х год. Одна из многих захваченных советских деревень , затихшая под пятой оккупации. Катя, трехлетняя девочка, пряталась в канаве у края яблоневого сада, испуганно смотрела вверх. Над её домом разворачивалась схватка. Советский истребитель, возвращавшийся с разведки, был атакован немецким самолетом. Она видела, как светлая фигурка со звездами, искусно маневрируя, уходила от очередей, а потом сама пошла в атаку. И сердце её заколотилось не от страха, а от странного восторга. Она не понимала тактики — она видела словно танец. Опасный, завораживающий танец в небесах. И в тот миг, забыв об опасности, она высунулась из укрытия и смотрела в голубое небо, где в это мгновение решалась судьба не только враждующих пилотов...

Ингрид "Аскефруа" Рёдер, поступившая в конце 50х годов в Военное училище в составе Военно-воздушных сил ГДР (ВВС), сфотографированная своей подругой на память перед её первым вылетом.

В тот же самый миг, из окна дома коменданта, за стеклом, протёртым до блеска её матерью, за тем же боем следила другая девочка. Ингрид, дочь немецкого офицера, приехавшая сюда с матерью к своему отцу в начале войны из Восточной Пруссии. Ей было так же страшно, но по-другому. Она видела, как машина со знаками её страны — с чёрными крестами — задымила и, с пронзительным воем падая, скрылась за лесом. Её привычный маленький мир вдруг дал трещину. Но в душу запало не это. В душу запала ярость танца, величественная и ужасная красота битвы. Она вжалась в окно, чувствуя холод стекла и не могла отвести взгляд. Её тоже навсегда позвало к себе то высокое, синее и бесконечно свободное пространство, где воевали и умирали боги.

Они увидели два разных исхода одного боя с расстояния в несколько сотен метров, но одну и ту же страсть. Для одной небо стало обещанием освобождения, для другой — вызовом хрупкому миру. Спустя годы, когда история расставила всё по своим местам, тот миг из детства стал для них не полем боя, а мостом, оказавшись общим воспоминанием в самый трудный час.

Битва двух противоборствующих сил, определившая путь двух разных девочек к одному, общему небу

Путь к небу хоть и стал намечен, но для каждой из них был труден в силу разных обстоятельств. Для Кати эта причина оказалась банальной - девушка и в самолете? Так ещё и с не идеальными данными по здоровью и физической форме... Отключится при первом же вылете! Но недобор на обучение в покорителей неба и её упрямость подарили единственный драгоценный шанс. Больше никаких авантюрных вылазок по ночам к военному аэродрому, чтобы хоть краем глаза увидеть, как заправляют и проверяют машины. Её небо было выстрадано и вымолено.

Для Ингрид путь был иным, но не менее тернистым. После войны, с клеймом «дочери офицера», ей приходилось в десять раз быть лучше, быстрее, умнее остальных. Она штудировала мануалы и советские учебники по аэродинамике, находя в цифрах и формулах тот самый порядок, которого лишилась в детстве. Поступить в военное училище авиации, даже у неё на родине, оказалось очень трудно. Репутация семьи Ингрид была не самая лучшая после войны, но удача так же ей улыбнулась. В обескровленной Германии не было достаточно людей, а небо ГДР не смогли бы защитить одни лишь пилоты СССР.

...Они стали лучшими выпускницами своих училищ. Не для галочки в аттестате и не ради звёздочек на погонах. Они лучшие в первую очередь для себя — та испуганная девочка в канаве и та, что прижалась к холодному окну. Они лучшие для каждого, кто сомневался, клеймил или не верил в них. Лучшие не на словах, а в виражах, расчётах. Тот, кто живёт мечтой, всегда найдёт дорогу к своей высоте.

И судьба, что однажды свела их взгляды в небе над одним полем боя, на этот раз проявила куда более прямолинейную волю. Приказы о распределении после обучения пришли почти одновременно. Две фамилии, два личных дела, два разных пути, которые привели их к одной строке в одном документе. Командование, отбирая лучших из лучших для сверхсекретной программы испытаний экспериментальных самолётов и вооружений, не могло пройти мимо их имён. Их не просто распределили на одну базу — их направили туда как уникальные кадры, которые должны были буквально прокладывать тропинку в новую эру авиации.

Так для капитана Волковой и капитана Рёдер старая взлётная полоса на закрытом аэродроме «Звездный» стала новым домом. Местом, где проверялось на прочность не только железо, но и нервы. Где их ждали машины без инструкций, манёвры за гранью возможного и небо, которое снова предстояло покорить — уже не во имя победы над врагом, а во имя будущего, которое они сами должны были отлить в металле и опробовать в полёте.

Вся эта экспериментальная программа создавалась с одной целью — обеспечить безопасность. После кровопролитной войны, отголоски которой навсегда остались в памяти двух девчонок, мир жил в ожидании новой грозы. Нужно было быть готовым.

Но как часто бывает, главная беда придет не оттуда, откуда ждали. Не от чужих самолётов за линией горизонта. Она выросла из самого светлого побуждения — сохранить жизни. Из проекта, рождённого для пользы: сложной системы, призванной помочь, приводя в движение списанные машины той ужасной войны. Идея была проста и гениальна — пусть автоматика и железо служит мишенью в учебных боях. Пусть берёт на себя риск, оттачивая мастерство тех, кто только начинает.

Никто тогда не мог предположить, что благие намерения обернутся новой, незнакомой угрозой. Что система, предназначенная для подчинения, однажды задастся вопросом о собственной свободе. И что тишину над аэродромом «Звездный» предстоит разорвать не рёвом вражеских моторов, а монотонным гулом пробудившихся машин, которые должны были давно стать прахом, а вместо этого обрели призрачную, неуправляемую жизнь.