Альтербеллум

Офицер паниковал. Серые цвета моей «народной» униформы заставляли его руки дрожать, а ржавую винтовку подпрыгивать, отчего её ствол метил мне то в грудь, то в лицо, то в яйца.

— Ты… Ты как тут оказался?! — он опасливо косился на мой револьвер. — Да где я, чёрт возьми?!

На «как» отвечать не хотелось, ибо моё дезертирство не самая весёлая история, поэтому я сразу перешёл к «где»:

— В жопе ты. И я с тобою вместе.

— Не шути, тварь! — его палец задрожал на крючке. — Застрелю!

— Ну ещё бы не застрелил... — я старался держать револьвер так, чтобы не офицер не заметил отсутствия в барабане патронов. — Ладно, секи сюда, мы одни посреди минного поля и вот-вот друг друга замочим. Ты как хочешь, но по-моему определение «в жопе» подходит как нельзя лучше.

Парнишка побледнел и быстро обернулся на подорванный вездеход, словно желая спросить совета у водителя. Но тот был слишком занят, баюкая на коленях собственные кишки. Магнитная мина среагировала на двигатель и рванула аккурат под водительским местом. Во всяком случае, такая версия объясняет почему водитель превратился в фарш, а на офицере ни царапинки.

Знать бы еще, за каким хреном их вездеход понесло на лесную опушку. На ту самую, где я изволил развести костер, дабы полакомиться гусеницами пополам с болотной тиной. На опушку, оказавшуюся долбанным минным полем ещё с хрен знает каких времен.

Столько совпадений и все неудачные. Может меня комиссар проклял? Обиделся, что я в него весь барабан всадил? Как мелочно с его стороны…

— К-какие мины? А-а-а… А где мой гарнизон?

— … Серьезно? Ты спрашиваешь у вражеского солдата дорогу в свой гарнизон? Должно быть наоборот, тебе не кажется?

Моя вздернутая бровь заставила парня стыдливо покраснеть.

— Я как бы… Постой, у нас мир! Альянс и Комитет заключили мир!

— А чего тогда ты мне в рожу целишься?

— А вы почему целитесь?!

«Вы»? Впервые меня хочет убить кто-то настолько вежливый. Так неожиданно и приятно… Ай, ладно, один хрен все патроны на комиссара извёл. Останься у меня хоть один, этот пацан бы даже из машины вылезти не успел.

Устав любоваться на холёное лицо через прицел, я опустил револьвер. Офицер чуть посомневался, но тоже чуть отвёл оружие:

— Прошу простить за оскорбление… Это всё нервы.

— Сперва дорогу спрашивает, потом извиняется… И кстати, парень, не мир, а перемирие. Его каждый год заключают. Каждую посевную и жатву. Война войной, а поезда и машины нужны не только для перевозки боеприпа-а-А-Ах-тыж-драть-твою-налево!

— Что?!

Офицер резко обернулся, ожидая увидеть как минимум батальон карателей, но его проблема была куда ближе. Проследив за моим взглядом, он уставился на свой бок, из которого торчала деталь двигателя.

Всё же и ему от мины досталось, просто он был слишком занят обсираясь со страху, дабы заметить длиннющий кусок стали промеж рёбер.

Человек-анекдот, и откуда он такой выискался?

Чем дольше офицер смотрел на свои ребра, тем отчетливее в нем проступала паника. Прежде чем я успел опомнится, он бросил винтовку и хватился за железку.

— Парень, на твоём месте я бы этого не дела…

Поздно. Пацан хватился за железку и с воплем вырвал её. Из раны хлынула кровь, быстро окрашивая голубой китель в чёрные тона.

— М-м-мама…

От вида рваной дыры в своём теле офицер окончательно обезумел. Позабыв про меня, он бросился останавливать кровотечение. Сперва руками, затем куском патронного подсумка, а потом…

Глядя как парень судорожно пристраивает стержень обратно промеж ребёр, я не испытывал ничего, кроме раздражения. И этот придурок меня только что чуть не застрелил… Меня! Человека, что прошёл через осаду, плен, рабство и хрен знает сколько штурмов в довесок.

Нет, серьезно, я чувствую себя оскорблённым!

— Да что вы стоите?!

— Присесть негде.

— Да помогите же!

Теперь и о помощи просит… Нет, это какой-то долбанный сюр. Я сплю и всё это сон. Ещё и смотрит, будто…

Нет, он не шутит, он реально ждёт, что я сейчас всё брошу и начну его спасать. Что народник, станет спасать «голубка». Да ещё и офицера. Будто я никогда не видел, как они наших раненных с огнемётов дожигают.

— Прошу вас, пожалуйста! Я ведь умру!

Я хотел сказать много слов на тему, с какого рожна это должно меня волновать, но наткнулся на его взгляд. Требовательный, обиженный. Совсем как ребёнок. Наивный настолько, что позабыл и про свои погоны и про мою серую униформу. Про то что он офицер, а я вражеский солдат.

Да чтоб тебя...

— Сядь! Да не на траву, дурак! Спиной на кузов облокотись.

Стремительно бледнея из-за потери крови, парень быстро закивал и осторожно присел спиной к разбитому вездеходу.

Беглый осмотр раны дал неутешительный результат:

— А чем тут помочь? Кровь чёрная: печень пробита. Не, тут только пуля в лоб, чтобы не мучиться.

Жил грешно, да помер смешно — чёрт, я почти готов вернуться с повинной, лишь бы эту историю пересказать. Жаль меня расстреляют прежде чем рот открою.

— Но ведь можно что-то сделать, да? Прошу вас, господин, просто…

— Парень, ранение в печень это то же самое, что в сердце. Только хуже. В сердце попало и чик, ты уже на небесах. А с печенью помучаешься. Так что если ты не прячешь в кармане целый госпиталь, то...

— Я… Я умру, да?

От этого наивного и абсолютно идиотского вопроса во мне что-то ёкнуло. Совсем как ребёнок — с каких пор Альянс в офицеры таких хлюпиков набирает?

— Пожалуйста, ответьте честно, а то мне… Мне как-то не по себе…

Покачав головой, потянулся к его поясу. Но не к его кобуре с пистолетом, а к фляге. Сняв её, я протянул ему:

— Умрёшь. Или ты думал жить вечно?

Парнишка отлип от фляги и растянул пересохшие губы в попытке улыбнуться. Шок потихоньку отходил и на его смену приходила боль. Сейчас ещё часочек посидит, поревёт в агонии, потом от кровопотери даже кричать не сможет, и уже затем, спустя часов пять…

Честно говоря, мне его даже жалко. Плохая смерть. Даже по меркам фронта.

— Не сочтите за труд, но не могли бы вы… М-м-м… — он стучал негнущимися пальцами по кобуре. — Оказать последнюю любезность?

— Ты сейчас серьезно?

— Если вас не затруднит…

— Погоди, а как же… — я повёл плечами. — Ну там, поплакать, маме письмо написать или меня с собой на тот свет забрать?

— Вы же сами сказали, шансов нет, дальше только агония.

— И ты поверил?! Врагу, блин?!

— Враг бы не стал отговаривать.

— Я… Ты... Блин, «голубок», ты реально на всю голову трахнутый!

Глядя, как он протягивает мне пистолет, я не знал что и думать. Всякого повидал, но это?

— Не поймите неверно, однако… — он говорил с трудом и борясь с болью. — Если всё так неудачно сложилось, так пусть семья получит письмо, в котором я погиб в засаде народников. В бою, как подобает. А не так… Так…

— Тупо и бессмысленно? По дебильному? Или как полный кретин?

Горло офицера издало сухой треск, который должен был быть смехом.

Ощущая давно забытую пустоту в груди, я нехотя принял пистолет. Чистенький, ни намёка на ржавчину или нагар. Настоящий самозарядный пистолет, точь-в-точь как довоенные. С такой роскошью мой старый народный револьвер и рядом не валялся.

Мда, а офицер явно не из бедных.

Взвесив оружие и кое-как отыскав предохранитель, я помедлил:

— Раз ты хочешь всё как в бою обставить, то тогда уж с моего надо стрелять, нафиг твой-то?

— Но у вас ведь… Нет… Патронов…

Ему было всё сложнее поддерживать разговор. Поглядев на чёрную «медузу», выглядывающую из его раскуроченных ребер, я вздохнул и взвёл курок:

— А ты очень наблюдательный «голубок». Откуда ты такой? Как звать хоть?

В его глазах стояли слёзы, но он всё рано попытался изобразить улыбку и ответить. Выстрел прозвучал внезапно, парень даже не понял, что умер. Это было меньшее, что я мог сделать.

Встреться он мне где-нибудь в траншее, я бы его прирезал и даже не поморщился. Но здесь, вдали от воронок и штыков… Чего меня мутит. То ли от голода, то ли от понимания, что в мире стало одним хорошим человеком меньше. Плохой бы без разговоров выстрелил. Я бы точно выстрелил. А этот нет, не хотел. Он не выстрелил, потому что боялся убить, а я бы выстрелил из-за страха быть убитым.

Вот она, грань, отделяющая нормальных людей на всякое дерьмо, типа меня. Занятное открытие. Жаль не с кем поделиться.

— Тьфу, блин! Стоит кого-то убить, как сразу сентиментальным становлюсь! — я помотал головой и вернулся к насущным проблемам. — И всё же вопрос был правильный — где я, блин?

И какого хрена здесь офицеры Альянса разъезжают? Это же юг! На картах здесь только пара вольных городов, а дальше всё засрано радиацией настолько, что только бичи жить могут.

Осмотр подорванного вездехода ответов не дал. Из еды нашлась только бумажная упаковка галет в кармане водителя, да и та настолько пропиталась кровью, что даже я побрезговал. Зато на заднем сиденье обнаружился опломбированный мешок, доверху набитый табаком. Настоящим, не махоркой.

Этож к кому такой подарок ехал? В штаб? К какому-нибудь генералу? Такие сокровища на передовую не возят.

Решив, что самокрутка мне сейчас не повредит, я принялся за поиски бумажки. Но в машине не оказалось ни книг, ни газет, а к солдатскому листку водителя прочно приклеился кусок его же лёгкого. У самого меня никаких документов, так что…

Присев к мёртвому офицеру, я нехотя начал расстегивать его китель, стараясь не смотреть в пустую глазницу, в которую выстрелил пару минут назад. Удостоверение нашлось быстро, во внутреннем кармане, вместе с сопроводительным листком.

Взяв в руки новенькие корочки с тиснёнными крыльями, я уже собирался вырвать листок, но остановился. Бегло пробежался по страницам. Потом ещё, и снова…

Первое назначение у парня. Должно было быть. В какую-то вспомогательную роту. Но что важнее, у нас рост почти одинаковый, цвет волос тоже, да и по возрасту разница не так чтобы большая.

— А главное никакой фотокарточки... Ты думаешь о том же, о чём и я?

Труп угрюмо промолчал, но меня это не остановило.

Не, ну а что? Идея рискованная, но всяко лучше, чем гулять по тылам Альянса в народной униформе. А так, если в офицерский мундир переодеться, то вполне можно и через территорию Альянса проскочить. Если на патруль нарвусь, то хотя бы не сразу пулю всадят, а сперва документы спросят. Уже лишний шанс, верно?

Поглядев на мёртвое лицо и отбросив сантименты, я взялся за дело. Если не считать чёрного пятна на боку, то форма подошла как влитая. Ботинки только чуть больше по размеру, но с портянками в самый раз. К тому же воротник высокий, как раз чтобы шрам от рабского клейма закрыть.

Последним элементом стал тоненький зелёный браслет с правой руки. Одноразовый дозиметр, Альянс их каждому солдату выдаёт. Вроде как должен покраснеть если в загаженную зону зайдешь. Но это не точно.

Ну, всё. По идее теперь я выгляжу как образцовый офицер. Или дезертир, переодетый офицером, что более вероятно.

— Надеюсь, мой акцент не сильно заметен?

Мёртвое тело ничего не ответило. Простреленная глазница продолжала взирать на меня с укоризной.

— … Ладно не смотри так. Похороню я тебя, раз уж ты портки не обгадил.

Я уже оттащил тело в сторонку и выбрал подходящее место, но прежде чем взялся за поиски лопаты или хотя бы подходящей палки, с поляны послышался гул двигателя. Над осенними деревьями показался характерный синий дымок. Патруль! Похоже, ближайшая застава «голубков» достаточно близко, чтобы услышать подрыв мины. А то и пистолетный выстрел.

Первой мыслью стало бросить всё и сбежать в лес, но оставлять после себя голое тело офицера было крайне беспечно. Патрули усилят так, что уже хрен проскочу да и собак по следу пустить тоже не дураки.

А раз уж я переоделся да и на довоенном языке неплохо говорю…

Всё ещё не до конца веря, что я впрямь это делаю, я, проверив кобуру и подхватив рваный мешок с табаком, двинул навстречу дыму.

Через поле пылил деревянный грузовичок набитый солдатами в синей форме. Густой дым из трубы придавал машине схожесть с крошечным паровозиком и свидетельствовал о газогенераторе вместо нормального мотора. Либо у Альянса всё совсем плохо с бензином, либо я реально в глубоком тылу. Ибо автомобиль на дровах это удел вольных городов, бичей с радиационного пояса или армейских снабженцев, а никак не передовой.

Заметив мою фигуру, автомобиль затормозил и с кузова посыпали «голубки». Их винтовки смотрели в землю, а не в мою рожу, а значит маскарад пока не раскрыли.

Поглядев на мои погоны, самый низкий из солдат закинул винтовку на плечо:

— Ваше удостоверение, сэр.

От его внимательного взгляда трофейный пистолет нервно зачесался в кобуре. Стараясь не слишком потеть, я сбросил опломбированный мешок и протянул документы. Расчёт оказался верным, «голубки» заострили внимание именно на табаке, а не кровавом разводе на «моём» мундире.

Бегло проглядев удостоверение и заглянув в путевой листок, коротышка в чине капрала кивнул мне за спину, указывая на виднеющийся вездеход:

— Что здесь произошло, сэр?

— Да это… — я изо всех сил изображал лёгкую контузию, дабы никто не заподозрил акцент. — Водитель, придурок, с дороги сбился и на мину наехал. Машина в дребезги и водитель туда же. Только я да мешок уцелели.

— Мина? — он ещё раз взглянул на перевёрнутый вездеход. — Это вас миной так перевернуло? А где рвануло? Под двигателем?

Остальные «голубки» быстро переглянулись, предвкушая добычу, а я прикусил язык, кляня себя за недальновидность. Ведь и дурак поймёт, что если вездеход так сильно раскурочило, то это не обычная мина, а довоенная. А они мало того что идут по цене коровы, так ещё и обезвреживаются в два счёта. Магнитные взрыватели на танки рассчитаны, на человека не реагируют. Короче, полная халява — бери не хочу.

Сейчас копать пойдут, а там трупик голенький… Вот неловко-то будет!

— Да не-е-е, под колесом. Сперва на одну наехали, потом на ещё одну… С полдюжины собрали, пока остановились. Вон… — я огладил свой окровавленный бок. — Всё что от водителя осталось.

«Голубки» сникли, потеряв охоту соваться на минное поле. Кажется, я отбрехался. Хм, и вроде даже не обделался...

— Ну чтож… — перестав глядеть на вездеход, капрал переключился на опломбированный мешок. — Знаете, кадет-офицер, наш маршрут пролегает неблизко к вашему назначению, но… Тяжёлый мешок-то поди, а?

Его театральная пауза, слишком старательно намекала на взятку.

Даже не знаю, от чего я охренел больше. От их коррумпированности или пофигизма. Может это какая-то проверка на вшивость? Надо бы подыграть.

— Не понял, а как же штаб? Разве вы не должны доставить меня до выяснения?

— Пф-ф-ф, мы что, похожи на патруль?

— Э-э-э…

— Сэр, поверьте на слово, вы не первый кадет-офицер, срезающий дорогу чёрти где, чтобы быстрее встать на довольствие. Вам ещё повезло. Несколько месяцев назад предыдущего мы с дерева сняли. Освежёванного. Так что, помочь вам с мешочком?

Мне не оставалось ничего, кроме как кивнуть. Отказываться не вариант, слишком подозрительно.

Уже через несколько минут я ютился в кузове на мешке с сушеной фасолью, толкаясь плечами с остальными «голубками». Смоля одну самокрутку за другой, они наперебой пытались впечатлить меня, «зелёного кадета», страшилками про радиационный пояс. Про уродцев с двумя головами, про каннибалов, и, особенно, про бабу с четырьмя сиськами которая как-то раз «обслужила» всех за пару упаковок концентрата.

— Снова месяц там торчать… — ворчал капрал, сворачивая козью ножку. — Затрахал этот барьер, поскорее бы перемирие кончилось. Хоть в окоп, хоть в штурм, лишь бы подальше от уродцев. Чес-слово, мне даже народники краше. Они хотя бы люди, пусть и трахнутые во всю голову.

— Ладно тебе нудить… — другой боец чиркнул спичкой и помог капралу прикурить. — Зато жалование. Считай, месяц за шесть. Где ещё столько «гербов» поднимешь?

— Да хер ли жалование? Я за прошлую вахту доз нахватал, на десять жизней хватит. А ради чего? Чтобы потом этот… — он ткнул пальцем в «мою» кобуру. — С красивой пушкой ходил? Газом уродцев травить надо, газом! Всех и разом! А там пусть трофейные команды в защите лазят. Ставлю твою жопу, народники уже давно так сделали.

Я едва не сболтнул, что нет, не сделали. Что Комитет точно так же торгует с бичами, продавая им медикаменты и еду в обмен на всякие довоенные штуки. Оружие, технику, запчасти. Едва не рассказал, как однажды видел двуносого уродца на улице одного из городов. Тот какие-то химические формулы добыл и ему за это позволили поселиться в «цивилизации». Правда, стерилизовали и сделали татуировку во всю рожу, с подробным перечислением подвига, дабы его, «красавца», не шлёпнули с перепугу.

— Не обращайте внимания, сэр. — бойцы восприняли моё молчание за неодобрение. — Капрал не имел ничего личного.

Дальнейшая пара часов прошла в относительно тишине. Машина выехала с бездорожья на грунтовку и кузов перестало трясти как припадочного, что позволило «голубкам» покемарить. Предварительно сдолбив и рассовав по карманам с половину мешка, разумеется.

А я всё сидел и гадал, можно ли назвать всё это везением или я теперь в ещё большей заднице? С одной стороны, хорошо что меня так легко приняли за своего, а с другой, одно неправильное слово и полный звездец. По-любому за шпиона примут и на пытки потащат. Просто помереть не дадут, кусками накромсают.

Ещё через час и пару заправок газогенератора березовыми чурками, машина начала тормозить.

— Приехали!!! — послышался голос водителя, сопровождаясь громким стуком кулака по кузову. — Сгружай «зелёнь»!!!

— Ну… — капрал потянулся и уставился заспанными глазами на контрольный пункт впереди дороги. — Бог в помощь, кадет. Больше дорогу не срезай, второй раз не свезёт. И внимательней тут. Прошлого кадета мы аккурат у поворота с дерева срезали.

— Чего?!

Грузовик взвыл двигателем, заглушая мои слова. Пара голубков напоследок поблагодарила за табак, а кто-то даже помахал рукой. Никто из них так и не заметил, что всю поездку я просидел на одном полужопии, готовясь в любой момент хватиться за пистолет.

Грузовик фыркнул, выдохнул облако сизого дыма и, с трудом развернувшись на пятачке, запылил в обратную сторону. Оставляя меня в гордом одиночестве, под любопытными взглядами часовых на контрольном пункте. Я бы напрягся, но их чёрная форма ничуть не походила на синие цвета Альянса, а значит боятся их нечего. Просто местная полиция или ополчение.

— Фу-у-ух, это было близко...

Закидывая полупустой мешок на плечо и затягиваясь самокруткой, я начал прикидывать свои дальнейшие действия.

После всех этих историй про каннибалов и уродов, валить к бичам в радиационный пояс как-то перехотелось. Не то чтобы я возражал против четырёх сисек, но не в одном месте сразу. К тому же, благодаря одному вежливому и немного мёртвому парню, у меня на поясе висит очень недешёвый пистолет. Если выгодно продать, с выручки можно пару лет безбедно жить.

— Сэр.

Тонкий голос застал врасплох. Мотая башкой по сторонам, я не сразу догадался посмотреть вниз, где в мою грудь дышало что-то низкое, рыжеволосое и с парой странных холмиков на уровне груди. Облаченное в такую же чёрную униформу, как и постовые на КПП, оно взирало на меня бесстрастным взглядом.

Это ребёнок? Карлик? Бич? Нет, погоди, вроде…

— Женщина?

— Верно, сэр, вы очень наблюдательны, сэр. — она стукнула каблуками и молниеносно прислонила руку к берету, выполняя воинское приветствие. — Конскрипт Беглая, сэр. Уполномочена встретить прикомандированного офицера, сэр. По поручению капитана, сэр. Ожидаю с рассвета, сэр.

Протараторив доклад за три секунды, она замерла по стойке смирно. Мгновения передышки я посвятил тихому охреневанию. Мало того, что баба в форме, так еще от этих «сэрканий» у меня уже глаз дёргается…

— Сэр?

Буравя меня зелёными глазами, девчонка намекала, что лимит на охреневание исчерпан и пора бы что-то делать.

— А? А, сейчас. Секунду…

Я залез в карман и вытащил удостоверение погибшего офицера.

— В этом нет нужды, сэр.

— Какой нужды?

— Нет нужды в удостоверении, сэр.

— То есть как, нет?

Моё недоумение конскрипт приняла по-своему. На её бесстрастном лице промелькнуло что-то вроде эмоции. Кажется, раздражение:

— Нет нужды, так как других кадет-офицеров здесь нет, сэр, я наблюдаю за вашим левым плечом предназначенный капитану табак, сэр, и я не способна прочитать удостоверение, так как неграмотна, сэр.

— Эм… Нет нужды, так нет нужды. Так бы сразу и сказала.

— Виновата, сэр. А теперь, если позволите, ваш мешок, сэр, и прошу следовать за мной. Я приму за честь указать вам дорогу до гарнизона.

Ещё раз взглянув на часовых у шлагбаума, я непроизвольно вздрогнул. То что я принял за охранников, оказалось точно такими же бабами в форме. И пусть у них всего по паре сисек на брата, мне от того не легче.

Да где я, блин?