Не упрекай меня, что вижу смерть везде я.
Мне много лет. Я слаб от давних ран.
Дай умереть, под ветром холодея,
Без писем трепетных и жадных телеграмм.
Что до вестей, мне посланных природой,
Я их читал воздушным языком.
Среди, терпимостью убитого, народа,
С которым был с рождения знаком.
Я унаследовал его горючий голос,
Его простор, его степную ширь,
Но, как и я, он вянет - древний колос,
И запоздал в пробирке нашатырь.
Он развращён московской куклой - карлой,
Что целый век ему вливала яд,
Да, прямо в ухо, как в спектакле славном
О датском королевстве - это факт.
И я, как мой народ, я тоже смертен,
Но, видит Бог, пока я не погиб,
И не посажен на проклятый вертел,
И не болею я молчаньем рыб,
Бурлит, по-прежнему словесная стихия
Народу ж нужен исцелённый слух!
Война - страшна, страшнее тирания
Его судьба - избрать одно из двух.
Но гнев народа манипулятивно
Направлен на чужие берега,
Пора понять войны альтернативу
И опознать кремлёвского врага.