Альтернативные истории

Утро деревенского паренька началось достаточно рано, хотя и не сказать, что плохо. Сквозь дрёму сна он услышал мягкий и приятный, будто парное молоко, голос уже немолодой, но по-прежнему красивой женщины:

— Сынок, просыпайся, тебя отец ждёт. Ты же обещал помочь ему в поле, не забыл? Давай вставай скорее, пока этот старый ворчун не устроил тебе трёпку.

Пока он открывал глаза и принимал сидячее положение, послышался другой, сильный и резкий, словно удар молотка по наковальне, мужской голос:

— Молчи, женщина. Много ты понимаешь в мужском воспитании.

А после еле слышно, сквозь зубы пробормотал:

— Накостыляю, конечно. Вон какой медведь вымахал, я ему уже в пупок дышу…

В ответ раздался тихий смех женщины. Пока немолодая супружеская пара тихонько переругивалась на кухне, молодой человек встал и, зевнув, направился на улицу к бочке, дабы умыться и смыть с себя дрёму прохладной водой. Он был высоким, мускулистым и крепко сбитым парнем, с широкими плечами и загорелой от долгой работы под солнцем кожей. Умываясь и наслаждаясь утренней прохладой, он взглянул в отражение. Оттуда на него смотрел приятный на вид, зеленоглазый, рыжеволосый селянин. На его загорелом лице почти не было веснушек, в глазах горел юношеский огонь, а губы были изогнуты в спокойной и расслабленной улыбке. Отряхнувшись и вытеревшись от воды, здоровяк вновь вошел в избу и открыл дверь, ведущую на кухню.

— Ну наконец-то! Тебя не добудишься, Драург.

— Ну-ну, старый ворчун, успокойся, ты и сам встал не так давно.

— И вам доброе утро, отец, матушка.

Пока муж и жена негромко спорили о житейских пустяках, Драург уже опустился на скамью, притягивая к себе деревянную тарелку с горячей кашей на молоке. Нарезанная краюха свежего хлеба подсказала ему, что его матушка уже как минимум час не спит, раз успела дойти до пекаря за утренней партией выпечки. Впрочем, оно и не удивительно, сколько бы отец не хвалился, он и сам с трудом встает по утрам, в отличие от матушки.

— Ладно, старая, прекращай. А ты, Драург, скажи-ка мне на милость, что ты обещал вчера сделать? Или забыл уже, лоботряс?

Тот в ответ лишь тихо хмыкнул в тарелку. Несмотря на грубость и резкость, его отец был достаточно мягким и спокойным человеком. Что поделать, семейная манера воспитания его семьи, передающаяся из поколения в поколение, была так сильна, что даже его матушка, сильная и упертая женщина, не смогла ее изменить. Кто знает, возможно, и он когда-нибудь будет так же ругать своего сына, а его жена так же будет его усмирять, дабы он не сказал лишнего.

— Конечно, отец, я все помню. Помочь тебе в поле, потом наколоть дров, натаскать воды, сбегать к кузнецу за плугом, который он должен отремонтировать, а после заскочить к мельнику за мукой, которую он не додал нам вчера.

Его отец усмехнулся и кивнул, а после добавил, слегка нахмурив брови и сузив глаза:

— Только не как вчера, понял меня? Если снова до ночи будешь шарахаться с дочкой мельника, то я не посмотрю, что ты здоровый лоб, высеку, как в детстве!

Уши Драурга слегка порозовели, а сам он уткнулся в тарелку. Но что он мог поделать? Кассандра была ну просто на загляденье. Молодая, пышущая жизнью. Она была очень веселая и долго не могла усидеть на одном месте. А её улыбка, её голубые глаза. Даже простые воспоминания о ней грели парню сердце.

— Оставь мальчика в покое! Старый ворчун что же ты к нему привязался?

Драург вздрогнул. Все же матушка была страшна в гневе, уж он точно это знал.

— Вспомни, каким ты был в его возрасте. Он выполняет все твои указания, а ты? Сколько раз ты убегал от работы, чтобы полюбоваться на девушек на пруду? Или как ты приставал к заходящим к нам авантюристам с просьбами научить тебя сражаться, мечтая стать таким же смелым искателем приключений и завоевать моё сердце?

Женщина тяжело вздохнула, её взгляд стал мягче, но в нём всё ещё читалась обида. Она отвернулась к окну, за которым виднелась их деревня и лес. Мужчина, слегка смутившись, тихо кашлянул и встал из-за стола. Он неловко поправил ворот рубашки и сказал:

— Кхм. Хорошо, дорогая, я тебя понял. Как и Драург.

Подойдя к женщине он нежно обнял ее и прижал к себе. Постояв так какое-то время в полной тишине он все же отпустил ее и стал собираться. Чуть позже он обратился к Драургу:

— Доедай, и пойдём. Работа не ждёт.

После чего направился к двери. Но перед уходом мать окликнула его:

— Подожди,

Её голос звучал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась настойчивость.

— Ты ведь не думаешь, что он не понимает?

Отец остановился, но не обернулся. Он молчал, глядя на свои ботинки. Матушка подошла к нему и положив руку на плечо сказала:

— Ты всегда был для него примером. Он видит, как ты работаешь, как стараешься для семьи. Он хочет быть таким же, как ты. Но ты не можешь требовать от него того, чего не делал сам.

Отец тяжело вздохнул и кивнул.

— Я понимаю, дорогая. Просто… Иногда я забываю, что он ещё ребёнок.

Матушка улыбнулась и обняла его.

— Он не ребёнок. Он уже почти взрослый мужчина. И он справится со всем, если ты будешь рядом.

Отец кивнул и мягко отстранился.

— Хорошо, я постараюсь.

Драург, который всё это время сидел за столом, не поднимая глаз, наконец, решился заговорить.

— Я не ребёнок,

Тихо сказал он, глядя на свои руки, лежащие на столе. Крепкие, мускулистые, они были намного крепче рук его родного отца.

— Я понимаю, что ты хочешь, чтобы я был таким же, как ты. Но я не могу. Я не хочу.

Отец замер, а мать удивлённо посмотрела на сына. Наконец молчание прервалось.

— Что ты имеешь в виду?

Спросила мужчина, нахмурив брови.

Драург поднял голову и посмотрел на неё. В его глазах читалась решимость и уверенность.

— Я не хочу быть таким, как ты. Я хочу быть самим собой. Я хочу найти свой путь, а не идти по чужому.

Мать на мгновение задумалась, а затем мягко улыбнулась.

— Это хорошо, Драург. Это очень хорошо. Главное, чтобы ты был счастлив.

Отец тоже улыбнулся, но в его глазах всё ещё читалась тревога.

— Я постараюсь не давить на тебя. Но помни, что я всегда буду рядом, если тебе понадобится помощь.

Драург кивнул и улыбнулся в ответ.

— Спасибо, отец. Я ценю это.

После этого разговор затих, и все трое вернулись к своим делам. Отец снова вышел из избы, а мать занялась уборкой посуды. Драург же отправился в свою комнату, чтобы переодеться и взять соломенную шляпу. Там он выглянул в окно и тихо вздохнул покачав головой. Переодевшись он вышел из дома и направился к полю, где его уже ждал отец. Солнце ярко светило, и в воздухе витал аромат свежескошенной травы. Драург глубоко вдохнул и улыбнулся.

— Сегодня будет хороший день.

Пробормотал он себе под нос, ускоряя шаг.

***

Углубившись в лес, Драург продолжал ворчать себе под нос, крепче сжимая походный посох и оглядываясь вокруг.

- И дёрнул меня демон согласиться на её просьбу. Ну что стоило отказаться. Ну пообижалась бы немного, зато - где-то вдалеке раздался громкий вой лютоволка - был бы сейчас не в глубинах этого чёртова леса.

Немного напуганный парень внимательно оглядывался вокруг, ища эту демонову траву. Если бы Касси не попросила его, он бы никогда не зашёл в эту часть леса. Свет солнца сюда практически не пробивался, а искатели и травники, уходящие сюда, нечасто возвращались обратно. Проклятое это место, видят боги, проклятое. Но что не сделаешь ради любимой, особенно после её обещаний. Поэтому и оставалось сжимать посох в руках и идти вглубь леса искать особый лекарственный цветок. Кассандра давно хотела стать ученицей травницы Изольды, но та из-за дрязг с её отцом отказывала молодой и талантливой девушке. Та сдаваться, естественно, не планировала и, пронюхав, что травнице необходим редкий вид травы, растущий только в глубинах леса, тут же побежала к Драургу. А он, не подумав и не дослушав девушку до конца, сдуру согласился, о чём уже не раз пожалел. Вой лютоволков нервировал, завывание ветра и скрип веток пугал напряжённого как струна парня, но он упрямо искал эту траву. И наконец нашёл. Сравнив с описанием и рисунком, выданным ему Кассандрой, он аккуратно выкопал траву и её корешки, после чего развернулся в сторону деревни.

— Хм… Странно…

Лес стих. До этого были какие-то звуки, какой-то шум живности, а сейчас… Сейчас лес будто бы умер. Драург напрягся и замер, напрягая слух и пытаясь узнать причину происходящего. И на свою беду узнал. Его накрыло волной страха, первобытного и дикого. Такой страх испытывает зверь перед неминуемой кончиной, осознавая, что не может сбежать и что выжить не удастся. Ноги не двигались, в горле пересохло, а сердце стучало в ушах набатом. С каждой секундой гнетущее ощущение усиливалось, а вскоре показался и его источник. Скрытый темными одеждами, так что лица не было видно, он вышел на поляну, прямо перед застывшим от ужаса Драургом.

- Хааааа, опять вы? Неужели намеков до этого вам было мало? Мне что, нужно на вас кого-нибудь натравить, чтобы... Хм...

Прервав свою тираду, жуткий незнакомец начал изучать застывшего парня, и на его губах появилась улыбка. Он начал что-то бормотать, но доносившихся до Драурга отрывков было достаточно, чтобы испуганно выдохнуть:

- Один из них... Такой дар, но дремлет... Крепок, должен выдержать... Решено, ты пойдешь со мной.

Вздрогнув от резкой перемены голоса, Драург попытался успокоиться. Он не собирался умирать тут, а значит, надо перестать стоять как барашек на заклание. Взревев, он кинулся на незнакомца, замахиваясь своим посохом, пытаясь ударить его.

- Прыткий, отлично. - После его слов Драурга будто бы утопило в черном тумане. Он начал задыхаться, глаза закрывались, а силы покидали тело. - Надеюсь, тебя хватит надолго, мой... - Кто именно он так и не услышал, а после мир паренька погрузился во тьму.

***

Снова боль, снова отчаяние. Сколько он здесь? Он не считал, боялся ответа. Его тело покрывали многочисленные шрамы, кожа побледнела из-за отсутствия солнечного света, голос охрип из-за постоянных криков и воев. Он не мог сбежать, сколько ни пытайся, не мог победить, откупиться, хотя бы просто понять, ради чего всё это, за какие грехи такое наказание. Только боль, тьма и постоянная болтовня демонова безумца, ублюдка, что наслаждался его агонией. Но скоро всё должно было кончиться. Во всяком случае, он на это надеялся, ведь что ещё ему оставалось?

— Сегодня замечательный день, волчонок, — ненавистный голос снова достиг его ушей. Всё тот же балахон, та же гнетущая аура, всё тот же холодный и ехидный смех, всё та же злая усмешка. — Наконец-то полнолуние. А значит, пора сделать то, ради чего я тебя и привел сюда. Но не грусти, пусть после сегодняшнего дня мы больше не увидимся, мой подарок тебе понравится, я уверен.

Ответом ему было молчание и полный ненависти взгляд. Колдун, не открывающий своего лица, тоже ненадолго замолк, после чего раздался легкий смешок и пару хлопков, разлетевшихся по подземелью. — Похвальная ненависть, волчонок. Вот только пустая, ведь только ненавидеть ты можешь. У тебя нет клыков, чтобы разорвать свою добычу. Впрочем, это исправимо. Снова смешок и хлопок в ладоши. А потом тьма.

Он помнил, что его чем-то поили, помнил жгучую боль и дикую ненависть. А еще он помнил его. Белый лютоволк. Израненный и связанный зверь напоминал Драургу его самого. Такая же боль и ненависть к одному единственному существу отражалась в глазах этого старого зверя. Когда же их вместе приковали к одному ритуальному столу, колдун начал читать заклинания. Где-то в середине он взмахнул рукой, и раны зверя открылись с новой силой, покрывая парнишку кровью матерого дикого зверя. Кровь обжигала, причиняла дикую боль, от того Драург закричал. Вместе с ним выл волк. В этом общем на двоих крике была слышна боль и ненависть обоих, ненависть, что объединяла человека и зверя. А после теневые путы сжали их. Драург чувствовал стук чужого сердца, чувствовал кровь и гнев лютоволка. Он продолжал кричать, а его крик всё больше становился похожим на рычание зверя. А после маг закончил чтение заклинания и подошел к их телам. В его руке появился темный, пожирающий весь свет клинок. И на краткий миг он увидел его лицо. Молодое, бледное и красивое. Лишь глаза, будто утонувшие во тьме, показывали его настоящую сущность. Он снова улыбнулся и, замахнувшись, вонзил клинок в лютоволка.

Сердце лютоволка, как и его собственное, пронзило лезвие, объединившее их на краткий миг. И в этот миг Драург почувствовал БОЛЬ, в десятки, сотни раз превышающую ту, что он когда-либо испытывал. Он рычал, кричал, умолял и, кажется, плакал, но боль не отступала, становясь всё тяжелее, словно топя его во тьме. А ещё он слышал чьи-то мольбы, крики, стоны и плач. Последнее, что он услышал, прежде чем сознание покинуло его окончательно, был родной голос матери:

— С-с-сынок…

Наконец, спустя, казалось бы, вечность, Драург смог открыть глаза и застыл от ужаса. Вокруг царил хаос. Деревня была погружена в тишину, солнце скрылось за тучами, погружая всё в зловещий сумрак. Но не это напугало парня, а картина, представшая перед ним. Десятки трупов, разорванных, растерзанных на куски. Все деревенские, что были здесь, на площади, были убиты жестоко и беспощадно. Животные, мужчины, женщины и даже старики с детьми — все они были мертвы. Убиты ужасным, беспощадным способом, с застывшим ужасом на лице.

— Нет, нет, нет, нет! Невозможно! Это сон, это лишь кошмар!

— Ты так думаешь, сынок?

Драург вздрогнул и обернулся. Его отец, держа на руках его мать, смотрел на него мертвыми глазами. В его теле отсутствовало несколько кусков, одна из рук висела плетью. На свою мать Драург боялся даже глаза опускать.

— Отец? Ты жив?

— Я мертв. Мы все мертвы. И ты знаешь, чьих это рук дело.

— Нет, нет, это не…

— Это так! Посмотри на свои руки, Драург.

Парня трясло. Его взгляд помутнел, из глаз потекли слезы, а сам он яростно отрицал слова отца.

— Посмотри на свои руки, сын!

И он посмотрел. И ужаснулся. Все руки, вся его одежда и тело были в крови. И эта кровь не принадлежала ему, ведь на нём не было ни царапины.

— Это твоя вина. Это ты всех нас убил. Ты монстр.

Внезапно тела вокруг зашевелились и, поднимаясь, начали окружать Драурга. Каждый из них указывал на него пальцем. Мертвые, истерзанные, они окружали его, не переставая скандировать:

— Убийца! Убийца! Монстр! МОНСТР!

— Прекратите! Перестаньте! ПЕРЕСТАНЬТЕ! Это не моя вина! Не моя! Я НЕ МОНСТР!

Зажимая уши руками и пытаясь убежать, он каждый раз натыкался на трупы друзей, близких или просто знакомых, которые не выпускали его, сжимая в кольцо. Каждый из них смотрел на него пустым мертвым взглядом, повторяя одно и то же слово:

— Монстр! Монстр! Монстр!

Окруженный, сломленный и истощенный Драург упал на колени и зарычал, заглушая шум толпы и собственной боли:

— Я НЕ МОНСТР!

***

— Я НЕ МОНСТР!

Громкий крик, похожий на яростный рёв раненного зверя, пронзил тишину леса. Птицы и звери в панике разлетелись в разные стороны, скрываясь в густой листве и густых зарослях. Молодой мужчина, стоявший у потухшего костра, вздрогнул всем телом. На его лице были видны засохшие дорожки от слез, а его одежда была мокрой от пота. Его бледное лицо выглядело измождённым, а уставшие глаза, казалось, потеряли свою живость и блеск. Они блуждали по округе, словно пытаясь найти что-то, что могло бы развеять его страхи. Но всё, что он видел, — это густой лес, окутанный сумраком, и старый дуб, под которым он устроил ночлег.

Поняв, что это был всего лишь кошмар, он почувствовал, как волна облегчения накрыла его. Но вместе с этим облегчением пришла и горечь. Семь лет прошло с тех пор, как он в последний раз видел этот сон. Семь лет, которые он провёл в поисках, но так и не смог избавиться от преследующих его теней прошлого.

Молодой мужчина медленно опустился на землю, его ноги подкосились от усталости. Он прислонился к дубу, и закрыл глаза. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым, словно он только что пробежал несколько километров. Сердце билось так сильно, что он чувствовал его удары в груди. Он слышал и чуял многое, вот только сейчас ему это было не нужно. Ни один зверь не додумался бы сунуться к нему, точно не после его рыка.

— Кошмар… Всего лишь глупый старый кошмар…

Бормотал он, пытаясь успокоить себя. Но даже эти слова не могли полностью развеять его страхи. Он знал, что это был не просто сон. Это было воспоминание, его личный кошмар, которое преследовало его на протяжении всех этих лет. Воспоминание о том, как он уничтожил всё, что было ему дорого. Его Проклятье.

— Надо умыться… Где-то тут была река.

Собрав свои немногочисленные пожитки он направился к ручью, что протекал неподалеку. Наконец, найдя его он сбросил одежду и нырнул в воду. Ледяная горная вода помогла ему успокоится и прийти в себя, а так же смыла все последствия его кошмара. Стоя в ледяной воде и не чувствуя ее холода Драург взглянул на водную гладь. И увидел себя, ставшего выше, ещё крепче и опаснее. Его тело было покрытого шрамами и ожогами, кожа уже не была такой загорелой как раньше. Его волосы были взлохмачены и потемнели, став темно рыжими, а глаза будто бы пожелтели. Его зрачок тоже чуть вытянулся, став напоминать звериный. Но самым главным отличием была татуировка. Появившиеся вокруг сердца черные полосы, что образовывали странный иероглиф. От нее в разные стороны шла почерневшая кожа. Слава богам, она не сильно разрослась, но выглядело это болезненно и отвратительно. Он нахмурился. Почти ничего общего с тем отражением в кошмаре.

— Нет, нет, нет. Забудь. Просто забудь… Это уже в прошлом…

Вот только как забыть свой грех? Как перестать думать о нём? Как перестать бежать от собственного прошлого? Драург надеялся что он знает. Другого выхода у него все равно не было.

— Ох… Демон побери…

Покачав головой он вышел из воды и отряхнулся. Вытеревшись он сверился со своей картой.

— Значит столица близко… Думаю там я смогу получить некоторые ответы. Во всяком случае, тот визглявый так сказал.

Мужчина усмехнулся, вспомнив вопли темного мага, которого он встретил три дня назад. Тот сказал что колдун которого он ищет может скрываться где угодно, но в столице можно будет найти кого-нибудь его след. Сказал он это не сразу, но и Драург никуда не торопился.

— Что же, значит в путь.

Сложив свои пожитки Драург сосредоточился и тихо зарычал. Его тело начало набухать, кожа становилась грубее и покрывалась шерстью, руки и ноги удлинились, а ногти превратились в острые когти. Лицо Драурга исказилось, превращаясь в волчью морду, а зубы стали клыками. Уперевшись передними лапами в землю он зарычал, громко и гортанно, после чего сорвался на бег. Его ждала месть, а так же встреча, уготованная судьбой.