Альвина (отбор невест)

Утро было прекрасным. Солнышко светило, но еще не пекло, легкий ветерок был в меру прохладным, чтобы давать свежесть, но при это не заставлял ежиться, в саду цвела сирень, всевозможных цветов, распространяя по округе невероятный запах. Альвина очень любила и родительский сад? и теплый конец весны, и даже запах сирени, но сейчас ее все это не радовало. Даже раздражало. И она понимала, что злиться надо только на себя, но не хотелось. Ну не было у нее выбора, не могла она поступить иначе. И кроме как в родительский дом ей деться было некуда. Она пыталась, конечно, но не смогла. И это тоже добавляло причин к дурному настроению. И надо было просто собраться и подумать, составить план и начать по нему предпринимать шаги, но и этого у нее не получалось. Потому что семья. Нет, родных Альвина любила, но делать она это предпочитала на расстоянии или редкими набегами на воскресные обеды или по большим праздникам. Тогда матушка и бабушка, конечно, сокрушались, что их дочь и внучка ведет совершенно неподобающий образ жизни, но сильно достать не успевали. Сейчас же, когда она вернулась домой, укоров, на удивление, не было, но женщины семьи всерьез взялись наверстывать упущенное. А упустила, по их мнению, блудная дочь очень много. Одно вышивание чего стоило. Оказывается, на него тоже есть мода. Сейчас моде были заморские цветы, вышитые блестящими нитками. Альвина и моду на одежду не очень понимала, а тут вышивка. Да еще и люрексом. Он же колючий, путается и вообще. Хотя у нее и обычными никами выходило из рук вон плохо. А еще было музицирование, рисование, и манеры. Со всем этим по мнению матушки и бабушки у Альвины были ужасающие проблемы. Словно она не в хорошей семье выросла, а в трактире, среди пьянчуг. Аля не спорила. Ну не нужны ей были манеры и музицирование, и она в страшном сне не могла представить себе ситуацию, когда они ей понадобятся. Но то, чему она уделяла очень много времени все последние годы, увы, женщины семьи, да и вообще женщины, достойным занятием для молодой девицы не находили. И еще две недели назад Альвину это не беспокоило. Она не собиралась идти путем «порядочной» девицы, путь у нее был свой. До того злосчастного дня пока она не вмазала промеж ног новому начальнику отделения магической полиции. Ну а что он? То, что она девушка, не повод ее лапать. И пошлости на ее счет отвешивать не повод. Но если за слова она только предупредила, то когда этот козел ее за грудь ухватил, сорвалась и вмазала. И ведь предупреждала, но когда самоуверенные козлы предупреждения женщин в серьез воспринимали? Хотя стоило. Хотя бы потому, что она сильный боевой маг, о чем он не мог не знать, когда дела отдела принимал. Но и это ее достижение он обесценил и поставил под сомнение. Потому что «а то я не знаю как девицы оценки по боевке получают». И гадкая такая усмешка. И тут сложно было возразить, большинство магичек за зачет по боевой магии действительно иногда шли на многое, но далеко не все платили за зачеты телами. Но этому козлу стоило вспомнить, что это были те, у кого боевка была не основным предметом. Аля же училась на боевом факультете и предметов боевки у нее было столько, сколько этому козлу и не снилось. Именно потому, что она девушка, а значит изначально слабее остальных. Но никто из ее сокурсников к концу обучения не осмелился бы сказать, что она получает оценки за красивые глаза или за акробатику с преподавателями в постели. Она была одной из лучших на курсе. Не самой лучшей, но ей просто физически недоступны некоторые вещи, но к выпускному курсу студенты уже становятся достаточно разумными, чтобы понимать, что глупо использовать умную голову, в качестве тарана. На штурм сгодятся просто сильные, а умные нужны чтобы операцию просчитать и по следу пройти. А потом отступить в сторону, давая дорогу сильным. Не дуракам, дураков в магическом отделе не держали, но Алю там ценили и уважали все. Даже те, с кем она не слишком ладила. Много лет уже ценили, с ее первой практики у них, которая была на третьем курсе. Уже тогда она показала себя так, что на все ее оставшиеся практики у нее даже выбора не было, где стажироваться. Старый начальник отдела сразу понял, что за жемчужинку отрыл в груде студенческого навоза. Ну ладно, не навоза, но все же пойди из недоучившегося студента что-то толковое создай. А Альвина Ярошевская с первой же практики себя показала, раскрыла дело пятилетней давности, которое лучшие спецы сочли висяком. Собственно, это дело докучливой практикантке и отдали, чтобы не лезла с вопросами и под ногами не мешалась. Под ногами почти буквально, так уж вышло что магический отдел тогда состоял только из мужчин внушительного роста, а Аля была невысокой. А она взяла и раскрыла. Чуть не погибла, конечно, за что отдельно отгребла от всего отдела, но зато зауважали ее даже маститые сыскари. Да и орали они тогда не столько от злости, сколько от испуга. Не умеют мужики эмоции правильно выражать. Альвина тоже не умела, поэтому и не обиделась тогда ни чуточки. Не все и не сразу, но ее зауважали. Не за красивые глаза или достижения родителей, ничем ее семья знаменита не была, обычные обедневшие дворяне, а за нюх, умную головку и за то, что своих никогда не бросала, не пряталась, даже если страшно или смертельно опасно. Лучше ищейки на нечисть в отделе не было. И не будет больше. Потому что другой такой как Альвина нет. А ее уволили. За то что она не стерпела похабного поведения нового начальства. А еще Войслава и Мариуша уволили, потому что они тому козлу добавили. Не сговаривались, но каждый со свой стороны кулаком двинул. Козлу хватило. Он еще от удара по яйцам разогнуться не успел, ну а ребята в челюсть. В общем сотрясение мозга и черепно-мозговая травма от удара при падении об угол соседнего столика. И травма — это случайность, а вот сотрясение… нечему там сотрясаться, было бы чему, не стал бы на третий день руководства сотрудника оскорблять и лапать. Так что козел заслужил, а они нет. Мариуш велел не переживать, они не пропадут и их увольнение не ее вина. А она себя и не винила, она бы за любого из них тоже врезала. Но они-то не пропадут, а вот она… Войслав место нашел сразу, его давно друзья в соседнем городе к себе звали, Мариуш тоже сокурсникам отписался и вроде были наметки, а вот Альвине не ответил вообще никто. А когда она приходила лично, ей врали что мест нет. Лишь один человек в глаза сказал, что не смотря на ее характеристику, предпочтет взять менее мозговитого мужика, потому что барышни они ненадежные, трепетные и нежные, они о замужестве и детках, а не про сыск, тем более магический. И доказывать ему что она, Аля вовсе не думает о замужестве, что она вовсе не нежная и трепетная, было бесполезно. Даже если бы она его по отделению тонким слоем размазала каким-нибудь редким и сложным боевым заклинанием, то сказали бы что вот о том и речь шла, бабы - они истерички, доверять им нельзя, от них один ущерб как интерьеру, так и нервам. Но сейчас это все осталось в прошлом и не факт, что у нее выйдет второй раз. Потому что она до сих пор думала, что главное быть хорошим спецом, чтобы тебя ценили, оказалось, что этого недостаточно, надо еще быть мужчиной. И это лишало желания жить. И потому не радовали ни родная уютная гостиная, ни шевеление воздушных занавесок, ни солнышко, путающееся в листьях роскошного сада.

- Доброе утро, дорогая, - вышедшая в гостиную бабушка, одобрительно оглядела непутевую внучку и осталась удовлетворена увиденным. Ну еще бы, она же сама это платье выбрала. И платье было чудесным, светлым, воздушным, с нежными розово-желтыми цветами по оборчатому пышному подолу. Только вот Аля чувствовала себя в нем куклой. Красивой безусловно, но куклой.

- Доброе утро матушка, - в гостиную из сада вошел отец. – Доброе утро Алюшка, - он с нежностью улыбнулся дочери. – На улице чудесная погода, тебе стоит погулять сегодня с сестрами, - он поцеловал Альвину в лоб и пошел мыть руки.

- Послушайся отца, - наставительно велела бабушка. – Тебе надо гулять. И бывать в обществе.

Альвина больше не спорила. Ее риторические вопросы «зачем?» или так и рвущееся с губ «на кой ляд мне это?» вызвали бы гнев и долгую лекцию о том, что она же в том возрасте, когда осталось совсем немного времени, чтобы выйти замуж. Да, она выглядит куда моложе своих лет, но правду-то не скрыть. А всех достойных женихов уже разобрали, пока Альвина дурью маялась и позорила свое имя. Так что теперь надо найти хоть какого-нибудь приличного жениха. А для того чтобы это сделать надо выходить на люди, бывать в гостях и не сидеть в углу с несчастным видом, когда гости к ним приходят. Мораль ей не читали, но Аля внутренне содрогнулась. С бабушкой было тяжелее, чем с опасной нечистью. Против последней можно было применять силовые и магические приемы, бабушку бить было нельзя. И даже сбежать от нее было невозможно. Потому что это ее дом и Альвина вынуждена тут жить. Формально, конечно, главой семьи считался папа, как старший мужчина в семье, но папа был человеком мягким, добрым и, увы, не слишком способным в ведении дел, потому жили они совсем просто, и всеми командовала бабушка. Не бедствовали, но дочери семьи Ярошевских хорошей партией не считались. Выезжали они только на красоте и стремительности. Так старшая сестра Али замуж выскочила. Очаровала, а потом не дала жениху опомниться и переговорить с родственниками. Те, само собой, такую невесту не одобрили, ну да к тому времени, когда они не одобрили, Вислава была уже законной женой своему Августу. А Август был из весьма обеспеченной семьи, офицер, но довольно средней внешности, и потому от внимания высокой и статной красавицы Виславы растаял и утратил бдительность. «А этим нищим красоткам, только того и надо, поймать в свои сети такого лопуха, как ты». Но все эти вопли маменьки Латуш уже не имели никакого значения, Вислава и Август были женаты, а потом Вислава понесла и признать брак недействительным вовсе способа не осталось. Семья Августа пыталась, конечно, используя для этого не совсем благородные способы. Брат Августа пытался Виславу соблазнить и совратить. Очень настойчиво пытался, но и у Ярошевских семья это не просто слово. На помощь старшей сестре пришла Альвина. Матушка с бабушкой про то не знали, но брат Августа был бит, причем без применения магии. И это было очень унизительно, потому как Аля ему до плеча не доставала, потому и не воспринял он эту пигалицу всерьез. Она наглядно показала, что напрасно, а также продемонстрировала, уже с применением магии, что с ним будет, если она еще раз узнает, что кто-то в семья Латуш обижает ее сестру. И ей все равно кто это будет, узнает, они пожалеют. А Вислава останется единственной наследницей семьи, так как законная … вдова, а все остальные наследники… денутся куда-то. Фантазия у Али была богатая, плюс работа специфическая и рассказала она все так достоверно, что Виславе и ее деверю поплохело натурально. Виславу стошнило даже, но это можно было на токсикоз списать, брату ее мужа списывать было не на что, но, учитывая свой предыдущий позор, он поверил и стал защищать невестку едва ли не горячее ее мужа. В общем жизнь Виславы наладилась, и та была своей судьбой весьма довольна. Мужа она не любила, но ей было важнее что он ее любил, а также что он был богат. То что Август погуливал, Вислава воспринимала спокойно, все мужчины изменяют, главное он всегда домой возвращается и после любовницы не особо досаждает с требованиями супружеского долга.

Вторая сестра Альвины – Люцина, вышла замуж тоже без большой любви, со своим мужем Яциусом они сошлись на любви к философским беседами о религии, музыке и литературе. Люца была редкостной занудой, но ее муж был занудой еще большим. Даже Люцина иногда закатывала глаза, когда тот толкал какую-нибудь дичь. Но сестрица казалась вполне удовлетворенной своим браком, хотя и ее муж ходил налево, и не считал нужным скрывать это. Он находил, что удовлетворять свои низменные желания с женой – значит унизить ее ум и достоинство, и потому удовлетворял их с падшими женщинами. Но с женой он все же спал, потому как у Люци было двое детей. Больше, к огорчению, обоих матушек, детей ни Люция, ни Яциус Ягода иметь не желали.

Альвина долго стояла у двери в сад, но наружу не выходила. Ей было тошно, она тихо умирала от всего этого, но выхода не было. Ни на один ее запрос о работе даже в других городах ответа не было. С ней никто не хотел иметь дела, потому что она женщина. И мелькнула даже шальная мысль, как в романе, что восторженно недавно пересказывала ей Иолана, обрезать волосы и переодеться мальчиком. Но увы, в отличии от той тощей и плоской героини, а иначе как она бы за мужчину сошла, Аля была щедро одарена природой женскими прелестями. И сейчас она ненавидела свое тело даже сильнее чем раньше. О как бы она хотела быть мужчиной. Окажись сейчас здесь сказочная фея, она бы не задумываясь попросила сделать ее мужчиной. Но маменьку это привело бы в ужас. Тут провидцем быть не надо. И, на счастье маменьки, фей на свете не существует. Вернее, есть существа, с которых сказочных фей списали, но если такие рядом окажутся, то тушите свет, проблем будет не обобраться.

- Все уже за столом, госпожа, - прозвучал тихий девичий голос за спиной.

Аля обернулась и чуть улыбнувшись, благодарно кивнула Ие, сиротке, недавно приведённой в дом папенькой. Доброта отца семейства не вызывала восторга у других обитателей дома, но на счастье Ии, домой вернулась Альвина и ее появление затмило все остальное. А Ия очень старалась угодить хозяевам, работала много и очень добросовестно, надеясь, что ее все же не прогонят прочь, потому что одной ей не выжить, а у девушки на улице выборов почти нет, бордель, в реку с камнем на шее или монастырь.

- Спасибо, - поблагодарила Альвина, когда служанка уже почти ушла. – Ия, - снова окликнула она, - ты вышивать умеешь? – появилась у Али шальная мысль подменить свои шедевры чужими, вдруг отстанут.

- Так как вы нет, госпожа, - испуганно распахнула глаза Ия. И она вовсе не желала обидеть хозяйскую дочь, просто она крестиком вышивать не умела, да и вообще умела слабо. Так, цветок какой сделать на месте дыры на рукаве или подоле, но чтобы как барышни, так не могла.

- Да, так как я никто не умеет, - вздохнула Альвина. План с треском рухнул. – Ступай, - она тяжело вздохнула и пошла в столовую, чтобы не заставлять семью ждать и не выслушивать потом очередную нотацию. Впрочем, избежать нотаций не удавалось никогда, женщины семейства были в этом вопросе на удивление единодушны.

- Доброе утро матушка, - поздоровалась Альвина с родительницей, - доброе утро Иолана, - улыбнулась она младшей сестре и села на свое место.

- Доброе утро, - словно второе солнышко засияла младшенькая Ярошевская.

- Доброе утро Альвина, - благосклонно кивнула маменька. – Тебе очень к лицу это платье. Только не поддергивай так подол, это не прилично.

Аля вздохнула. Она знала что неприлично, но ходить-то как? Хотя другие же как-то ходят и не пытаются в процессе разбить себе лоб о стену, вероятно, все дело в привычке. А у нее этой привычки нет. И вырабатывать ее нет ни малейшего желания. Потому что в брюках ходить куда удобнее, она хочет в брюках, она хочет обратно свою службу.

- Ты привыкнешь, - словно услышала ее мысль бабушка. – Просто надо почаще ходить в подобающей одежде.

- Именно, - поддакнула маменька.

- И никаких брюк, - добавила бабушка.

- Матушка, Альвина все поняла и старается, - попытался вступиться папенька, но тут же замолчал под недовольным взглядом матери.

Альвина поймала взгляд отца и чуть улыбнулась ему. И получила в ответ такую же нежную и любящую улыбку. И даже на душе немного отлегло. Да, отец вовсе не походил на того мужчину, которым она сама хотела бы быть, но она любила его такого мягкого, доброго и любящего.

- Ваши старшие дочери прибыли, - заглянула в столовую Ия.

- Поставь для них чашки, - велела бабушка и поднялась навстречу входящей уточкой беременной Виславе.

После возвращения Али, ее замужние сестры зачастили в гости к родителям. Помогать заблудшей сестрице наверстать упущенное.Люцина мучила сестру поэзией и философскими трудами великих, Вислава – вышивкой и рисованием. Хотя рисование решили оставить после первого же пленэра. Нет, Альвина довольно неплохо нарисовала пейзаж, перед ней лежавший, только добавила к нему нечисть и мертвое тело. Вислава визжала и кричала что у нее выкидыш случится из-за творчества ее сестрицы и это ужасно. Аля же находила что рисунок у нее был отличный. Труп на нем вышел очень натуралистично, даже не смотря на мелкий масштаб было видно, что сердце ему вырывал столь же чудесно вышедший амурин – представитель низшей нежити. А ведь нежить не была сферой работы Альвины, она не некромант. Что-то могла, конечно, и с нежитью сделать, но она все же по нечисти специализировалась. Так что рисунок был отличный, но сестры не оценили. Зато с рисованием к ней больше не лезли. И сейчас Аля никак не могла выдумать чтобы такого отмочить, чтобы точно так же от нее отстали с музицированием и вышивкой. Спеть им что ли кабацкую «Имел я жену моего генерала, шикарная жопа была»? Но увы в музыке Альвина имела довольно посредственные успехи и потому сама подобрать музыку к хорошо известной ей похабной песне не могла. А потому мучилась с гаммами, мучая заодно и всю семью. Но, если часто ошибаться и долбать не по тем нотам, то бабушка быстро сдавалась. Ну как быстро, последний рекорд был 35 минут. А это ужасно долго. От вышивания вовсе непонятно как было избавиться. Матушка считала, что вышивка успокаивает нервы. Ага. Тем, у кого их просто нет. У Альвины они были, и вышивание ее бесило. Гладь ей не зашла сразу, потому сейчас она мучила вышивку крестиком. А это был кошмар. Мало того что нитка путалась, вечно завязывалась узлами и рвалась, так еще эти чертовы крестики совершенно разных, но таких похожих цветов. И ладно бы просто совать иглу туда и обратно по схеме, так бабушка заявляла, что надо не просто так кресты класть, надо чтобы изнанка была идеальной, без протяжек и мешанины. А это напрочь сводило и без того отсутствующий успокоительный эффект от этого занятия. В общем смысла вышивания Альвина тоже не находила. Она с большим удовольствием позанималась бы спаррингом, но, увы, этого делать было не с кем. Ее единственный брат - Юлиан очень любил строить из себя настоящего мужчину, но вся его мужественность заключалась в высокомерном поведении с женщинами и прислугой, непомерном бахвальстве и транжирстве денег на модные наряды и гулянки. Достойным соперником он не был, да никаким он не был, потому что просто струсил и отказался заниматься с сестрой. Хотя он заявил, что дело не в трусости, а в жалости и нежелании унижать ее достоинство. Он же мужчина, а она возомнила что всерьез может мужчине что-то противопоставить. Ее добросердечные коллеги лишь из жалости поддерживают ее заблуждение, а она, дурочка, не поняла этого. Ну а еще он не хочет поощрять дурные пристрастия сестры, так что пусть забудет о тренировках и займется … чем там женщины занимаются? Ну вот этим пусть и займется. Впрочем, сегодня на завтрак он не встал. Как и вчера. Ночные гулянки. Ему можно, он мужчина. Единственный наследник. Надежда и опора родителей. Альвина сильно сомневалась, что родителя с таким наследником не грозит старость в доме для нищих, а самому наследнику в канаве, потому как Юлиан дела будет вести даже хуже папеньки и очень быстро спустит то немногое что у них сейчас имеется. Но ее мнения никто не спрашивал, да и вариантов у родителей не было, другого сына у них уже не будет, а сам Юлиан изменится вряд ли.

Сестры расселись за столом и принялись щебетать. Вернее, щебетали Вислава с Ивоной. Люция иногда присоединялась к старшей сестре и матери, когда те начинали обсуждать неподобающе ведущих себя каких-то посторонних женщин, косясь при этом на Альвину. Та делала вид что намеков не замечает и думала о своем.

Суммируя опыт матери, сестёр, глядя на брата и некоторых коллег, Альвина вовсе не собиралась замуж. Что там делать? Рожать и терпеть? Быть мудрой и молчать, потому что все так живут? Ну уж нет. Участь старой девы куда приятнее, лишь бы этой деве было на что жить. Вот с этим было тяжело и неопределенно. Их состояние, увы, было настолько невелико, что вряд ли папенька решится выделить из него достойное содержание для неудавшейся бунтарки дочери. Юлиану бы хватило. Так что родители жаждали поудачнее выдать двух оставшихся дочерей замуж, ну и удачно женить сына. В том что их планам суждено сбыться Аля очень сильно сомневалась. Нет, Ивону, ее младшую сестру, шанс выдать замуж был, она была не красавицей, но довольно миленькой и была такой доброй и искренней, что ее невозможно было не любить. Но, увы, окрутить и женить на себе кого угодно Ивона была не способна. Вероятно, каждой из сестер досталось в переизбытке какое-то одно качество. Вислава была хваткой красавицей, Люцина умной и талантливой в музыке и рисовании, Альвине достался магический дар, а Ивона была доброй, но, увы, совсем не умной и не пробивной. Магический дар у нее тоже был, но ума закончить хотя бы пару курсов магической школы у нее просто не хватило, ее отчислили в первый же семестр задолго до экзаменов. Но, к слову, из троих одаренных детей в семье Ярошевских окончить школу с дополнительными высшими курсами смогла только Альвина. Юлиан с трудом закончил необходимые для любого одаренного три курса простой магической школы. Впрочем, дальше учиться оставались только те, кто планировал связать свою жизнь с магией в том или ином виде. Юлиан не собирался. Матушка была в ужасе, когда Альвина сообщила что идет на четвертый курс. Новость о том, что это будет курс боевого факультета едва не свел матушку с бабушкой в могилу. Ну так они всем, особенно непутевой дочери и внучке, говорили. Матушка пролежала в постели неделю, бабушка не выходила из своих комнат два месяца. Вышла, когда поняла, что Альвина все рано уехала на учебу, наплевав на здоровье любимой бабулечки. Папенька пытался утешить свою мать, тихо говоря, что быть может, Аленька скоро одумается, что она быстро поймет, что боевая магия — это очень тяжело и совсем не женское дело, а значит или сама оставит учебу или ее отчислят. Но время шло, а позор семьи все никак не переставал эту самую семью позорить. И прошло пять лет, прежде чем боги услышали молитвы Ярошевских, и Альвина наконец вернулась домой.

Но вот завтрак закончился, прислуга убирала со стола, отец ушел заниматься делами, а женщины разбрелись по дому. Бабушка с матушкой отправились в сад, а остальным было велено вышивать.

- Опять витаешь в облаках? - раздался окрик, и Аля вздрогнула. Черт, как у сестер получается подкрадываться так, что она не слышит? Она, охотник на нечисть, у нее слух и рефлексы лучше, чем у большинства людей. Или все это теряется так быстро?

- Боже мой, что это? – сестры встали слева и справа от Альвины с ее пяльцами и сверху вниз уставились на вышитое полотно. – Альвина, это ужасно, - так же одновременно воскликнули они. Альвина резко встала, заставляя сестер отступить.

- Если вы еще хоть слово скажете, я засуну эту чертову вышивку вам в задницу, - пообещала Альвина. – А потом туда же засуну фортепиано. По частям, чтобы наверняка влезло, вы поняли меня? – рыкнула она.

- Да, - Вислава демонстративно схватилась за живот, и наигранно испуганно села в соседнее кресло.

- Проработай испуг, хреново выходит, - посоветовала Альвина и пошла прочь из гостиной. И тут ей повезло, к Юлиану пришел приятель, и этот козел пытался лапать Ию. А Альвине жизненно необходимо было на кого-то спустить гнев. Козла сбило магическим ударом и откинуло в увы, хорошо закрытую дверь, расчет был на то, что этого придурка выкинет вон. Ну да так даже лучше.

- Ия, цела? – уточнила Альвина, медленно подходя к ловеласу, заправляя при этом часть юбки за пояс, чтобы не споткнуться. – Я тебя не задела?

- Нет, госпожа, - пролепетала испуганная девушка, вжимаясь в противоположную стену.

-Если не хочешь поучаствовать, то можешь идти, я сама твоего обидчика отделаю.

- Поучаствовать? – шепотом спросила Ия и распахнула глаза от ужаса. Она была уверена, что хозяйская дочь сейчас ее обвинит в испорченности. Самая старшая хозяйка, не стесняясь обсуждала с кухаркой что ее сын приволок себе подстилку в дом, чтобы далеко не ходить и на шлюх не тратиться. А это было неправдой. Ия боялась, что так будет, но господин Теодор поклялся ей что это не так, что он понимает как Ие тяжело одной и просто хочет ей помочь, он просто дает ей работу. А она очень поможет ему, если согласится, ему в доме нужна служанка. И она не сразу, но поверила, потому что господин Теодор был очень хорошим человеком. Но его дочь? Она что предлагает ей побить обидчика? Её, Ии обидчика? Хозяйская дочь бьет того, кто обидел служанку? А она била, весьма неблагородно выражаясь, напоминала ему что нельзя в чужом доме лапать служанок. И в своем нельзя, они не для того на работу нанялись, чтобы всякие козлы с ними руки распускали.

- Альвина, прекрати немедленно, - резко потребовала Люция, выглянувшая из гостиной, чтобы понять, что за шум у двери, и взвизгнула, когда от взмаха руки ее сестрицы, у нее перед носом с грохотом закрылась дверь в гостиную.

- Что тут происходит? - со второго этажа по лестнице спускался Юлиан, на ходу застегивая рубашку.

- Ия исчезни, - приказала Альвина, и служанка кинулась прочь. – Я только что выкинула вон твоего придурка приятеля, - сообщила брату Альвина. – И, если я узнаю, что кто-то из твоих дружков или ты сам пристаете к Ие, пеняй на себя.

- Чего? – непонимающе усмехнулся Юлиан. – Ты мне угрожаешь? Ты…, - договорить он не успел, потому что разговаривать, будучи вжатым носом в стену, было проблематично.

- Не забывай, дорогой братец, что я боевой маг, - прошипела ему в ухо Аля. – Очень злой сейчас боевой маг. И в отличие от тебя и твоих дружков, я училась магии не для того чтобы перед бабами огненными шариками выделываться, я тебя и без магии в калач сложу, а магией запечатаю, чтобы не развернулся. Так что не беси меня и про Ию думать забудь. Узнаю – кастрирую, - она отпустила вывернутую руку брата и отошла к зеркалу. М да, не быть ей благородной дамой. Аля вытащила из-за пояса юбку, расправила замявшуюся ткань и поправила прическу. Матушка требовала укладывать волосы, а не просто туго заплетать в косы. Волосы у Альвины были шикарные, каштановые с рыжим отливом, вьющиеся. Сестры завистливо вздыхали, а Альвина не радовалась. Одна морока с этими кудрями. Хотя до сих пор она от волос не сильно страдала, заплести потуже и закрепить получше, чтобы не мешали, вот и вся морока. Хотя мыть, конечно, такую гриву тяжело. Хорошо мужчинам, можно совсем коротко стричься, но она, увы, не мужчина. Она дунула на выпавшую из прически прядку у лица, поняла, что бесполезно, и пошла в сад. Ну не в гостиную же к сестрам возвращаться.

В саду было хорошо. Только вот тоскливо, хоть вой. Но сейчас прибегут сестры, маменька с бабушкой и ей станет весело, ее начнут воспитывать, прочтут лекцию о неподобающем для девицы поведении, расскажут про уважение к мужчинам и про то, что она никогда не найдет себе мужа, если не оставит свои ужасные замашки. А она не оставит, потому что нахрен ей муж не сдался. И Альвина мысленно спорила с матушкой, сестрами и бабушкой, а за ней никто не шел. И это прямо озадачивало. Что, на ее воспитание совсем рукой махнули? То есть всё? Совсем? И что она тогда делать будет? И Аля сделала шаг, чтобы вернуться в дом, но потом остановилась. Дожила, уже переживает что ее не воспитывают. Она прошлась по саду, посидела в красивой, но уже разрушающейся беседке, а потом все же заметила, что в доме что-то происходит и поспешила туда.

Происходил натуральный обморок Ивоны и фальшивое бесчувствие маменьки. Между ними металась Ия, не зная за какую из хозяек хвататься, как-то неправильно дышала, держась за живот Вислава, Люции не было видно. А вот и она, за водой бегала.

- Ия, займись Ивоной, - приказала Альвина. – Вислава, рожаешь?

- Нет, - пискнула Вислава. – Надеюсь, что нет, - добавила она и вид на миг стал испуганный.

- Как часто схватки? – тут же ровно села на стуле маменька. – Воды не отходили? – она вскочила и усадила на свое место старшую дочь.

- Нет, рано еще, - прошептала Вислава.

- Тебе надо прилечь, - решила Люцина и посмотрела на мать.

- А что с Ивоной? – Вислава тяжело встала и замерла, уставившись на все еще лежавшую на полу младшую сестру, около которой хлопотали Альвина и новая служанка.

- Мы справимся, - чуть обернулась Альвина.

- Постарайся с ней понежнее, - матушка не знала какой из дочерей помогать, хоть разорвись.

- Не волнуйся, отведи Виславу, - велела Аля и снова повернулась к младшей сестре. Та была совсем холодной и очень бледной, но, вроде, приходила в себя.

Альвина подложила Ивоне под голову плащ, который сдёрнула с вешалки и сжала ей руку.

- Что произошло? – спросила она у Ии.

- Письмо принесли. Из дворца, - шепотом сообщила служанка.

Ивона застонала, закатила глаза и, кажется, снова лишилась чувств, но стоило Ие поднести к ее носу нюхательную соль, как резко дернула голову в сторону. Значит притворялась. Аля облегченно выдохнула.

- Ивона, я при желании тебя поднять не смогу, - виновато проговорила Альвина. – Попробуй сесть, а если встать сумеешь, мы с Ией доведем тебя до гостиной и там снова ляжешь. Там удобнее будет. Сядешь? – она помогла сестре. – Боже ты дрожишь, - Аля развернула брошенный на пол в качестве подушечки плащ и укутала в него сестру.

- Там… письмо, - Ивона снова покачнулась.

- Нет-нет-нет, - воскликнула Альвина, ловя сестру. Служанка снова ловко сунул той под нос нюхательную соль.

- Спасибо, - белыми губами прошептала Ивона.

- Ивона, солнышко, смотри на меня, - велела Альвина. – У меня прическа сильно растрепалась?

Ивона открыла глаза и внимательно уставилась на сестру.

- Растрепалась, - кивнула она. – Но ты не расстраивайся, я помогу уложить с заново. Только нужно зеркало и расческу. И шпильки.

- Точно, сейчас аккуратно встанем и пойдем искать. Обопрись о меня, - Альвине было тяжело, она была гораздо ниже и легче сестры, но вдвоем с Ией они подняли Ивону на ноги и даже довели до гостиной, лестницу Ивона не осилила бы.

В гостиной Ивоне стало лучше. Ия старательно махала на нее веером, Альвина принесла воды и капелек. Она с умным видом заявила сестре что знает что делает, и та поверила. И ей сразу легче стало, хотя в воду Альвина капнула пару капель розовой воды, которой матушка посуду кухарке велела протирать, чтобы та пахла приятнее. Вода была ароматная и лечебная, как оказалось. Ну да самовнушение великое дело, это Аля на своем опыте знала, ее саму пару раз так «лечили», причем совсем не от обмороков. И появилась возможность выяснить что же такого случилось. А случилось письмо из королевского дворца. Письмо шустрая Ия тут же принесла, но далеко не отошла, приготовив на всякий случай флакончик с нюхательной солью, а ну как и эта барышня в обморок упадет. Альвина не упала, но некоторое время тоже сидела в шоке, пытаясь осмыслить прочитанное. А в конверте было приглашение для девиц Альвины и Ивоны Ярошевских на королевский и меж мировой отбор невест, явка обязательна.

- Альвина, - слабо позвала Ивона. – Мне страшно, - она часто заморгала, а потом по щекам ее потекли слезы.

- Ну что ты, милая, - Альвина присела на диванчик около сестры и погладила ту по руке. – Бояться совершенно нечего, надо просто как следует все продумать.

- Ты хочешь сбежать? – распахнула глаза Ивона.

- Ну что ты, какой побег, - Аля тяжело вздохнула. Обязательная явка и поименное перечисление означало что отказаться возможности нет.

Она слышала про такие отборы. Их проводили не часто и приглашали далеко не всех, но вот им с Ивоной «повезло». На такие отборы приглашались только магически одаренные девицы. Так что Ивон есть шанс отбить. Надо срочно отправить письмо во дворец, с пояснениями что Ярошевская младшая маг бездарный и способности ее почти заморожены. Хотя вряд ли пройдет. Меж мировой отбор – значит будут демоны и драконы, а этим все равно на уровень сил, лишь бы одаренная была. Иные их детей просто выносить не в состоянии. А еще, вроде, их человеческие принцы тоже в брачном возрасте. Альвина снова глянула на приглашение. Ну так и есть, королевский и меж мировой отбор невест. Хм, а это может быть неплохо даже. Выбирать будет кто-то из их не наследных принцев, хотя тут вряд ли нужно выбирать, скорее всего отбор просто показуха, невесты там давно определены, но король не может ударить перед соседями в грязь лицом и потому принцы тоже участвуют. Или принц. Впрочем, не важно, ей и одного хватил для того чтобы отвести от себя и от сестры даже намек на так пугающий Ивону брак. Она, конечно, дурочка, бояться демонов и драконов глупо, они другие внешне, но от человеческих мужиков мало отличаются. Но спасать надо будет не только Ивону, но и себя. Они, конечно, обе на любителя, но рисковать Альвина не собиралась. Она вообще замуж не собиралась, но, увы, такие приказы оспорить или не выполнить было нельзя, если не планируешь остаток жизни провести в миленьком королевском каземате, в тишине и покое. Полнейшем. С отсутствующим освещением, чтобы наверняка твой покой ничего не нарушало. Точно так же мнением девицы не интересовались и женихи, участвующие в выборе. Девицам надлежало проходить испытания, участвовать в балах, а потом «победившим» радостно выйти замуж за того, кто их выбрал. В общем отвратная ситуация, но из нее вполне можно было выйти без смены статуса барышня на госпожа - жена кого-то там. Надо было просто подойти к делу с умом. И она подойдет, за себя и за Ивону. Хотя Ивоне и так ничего не грозит, ее вряд ли выберут, все же она редкостная… Наивная она очень.

И началась подготовка к отбору. Батюшке пришлось раскупорить все свои заначки и даже в долги взлезть, чтобы подобающе одеть двух дочерей. Мероприятия планировались на две недели, а следовательно, нарядов нужно было много. Что, впрочем, даже заложи отец имение и себя с ним заодно, достаточно денег не принесло бы. Бывавшие на таком мероприятии знакомые Виславы рассказали, как все проходило у них. Ивона восхищенно слушала про наряды и танцы, Альвину же интересовало другое. Что за проверки? Как часто девиц «экзаменуют»? Можно ли видеть потенциальных женихов? Кто следит за невестами? Как девушки живут, по одной или по несколько в комнате? Сколько прислуги можно взять с собой? Были ли подставы и наказывали ли за них? За какое поведение отсылали домой?

- Даже не думай, - воскликнула бабушка, когда Альвина озвучила последний вопрос. – Это будет позор, от которого мы не отмоемся никогда. За это мужья могут выгнать твоих старших сестер. Так что думать не смей о том, чтобы натворить что-то, за что тебя прогонят.

- В тот раз выгнали графиню Матеуш, - закивала подружка Виславы. – Через месяц она покончила с собой, - шепотом добавила она. – А ее семья исчезла, уехала куда-то, никто не знает куда, но с тех пор про нее никто не слышал.

Альвина кивнула, с сожалением вычеркивая этот вариант из списка возможностей избежать ненужного ей брака. Ну да это был запасной план, основной уже созрел и его надо было просто как следует проработать. Хотя ей отчаянно не хватало знаний и навыков для всего этого. Увы, светская жизнь Алю никогда не интересовала, а вот в этой ситуации ее знание было очень полезно. Но чего нет, того нет, будет импровизировать.