Алый код любви

Десять вечера. В приёмной «Дельме-Диджитал» настенные часы неумолимо громко отсчитывали последние минуты моего здравомыслия. Отец вошёл сюда ещё утром, и с тех пор его никто не видел и не слышал.

— Ты встретилась с Дельме? — старшая сестра в который раз за час напряжённо прошипела в трубку.
— Нет, Кать. Они по-прежнему твердят — босс занят.

Надя, средняя сестра, звонила реже, но тревога сквозила в каждом её слове:
— Алис, ну зачем отец вообще туда пошёл? Этот Дельме… Может, он сумасшедший, как думаешь?

Сёстры ждали новостей. Катя — в нашем офисе, Надя — дома. Куда бы отец ни отправился, если, конечно, с ним всё в порядке, мы втроём узнаем об этом мгновенно.

А я ждала здесь, на кожаном диване, в самом логове бизнесмена, о котором в городе нарастал клубок тревожных слухов. Не просто странных — откровенно пугающих. Взять хотя бы то, что за последние три года никто в глаза не видел Алекса Дельме.

Старушка-секретарь, Аркадия Гаврииловна, смотрела с немым сочувствием, но вновь и вновь лишь разводила руками:
— Хозяин не принимает. Шла бы ты, деточка, домой.
Угрюмый менеджер, похожий на иссохшую корягу, упорно избегал моего взгляда. А молчаливый программист в тёмном углу, не отрываясь, стучал по клавиатуре. Экран мерцал в его очках безумным зелёным светом.
Настоящая команда скелетов, охраняющая тайну призрака.
Я чувствовала себя последней дурой. Именно меня сёстры отправили за отцом: «Алиса, у тебя дар, люди к тебе тянутся, разговоришь кого угодно». Ха. Как разговорить того, кто даже не соблаговолит появиться?

Но прийти всё же было необходимо.

Фирма отца, наша семейная лодка «Борисов-геймз», стремительно шла ко дну.Контракт с «Аленьким Цветочком» — революционной VR-платформой, ещё не увидевшей свет, но уже сводившей всех с ума слухами и ценниками в шесть нулей, — казался последним спасательным кругом.И папа ринулся за ним прямиком в чёрную дыру кабинета Алекса Дельме. И больше не вынырнул.

Час за часом в приёмной моя уверенность крепла: здесь творится что-то нечистое.
Хватит! Терпение лопнуло.

Решительно поднялась.
— Я должна увидеть директора!
Аркадия Гаврииловна ахнула, менеджер рванулся ко мне, но я уже неслась к массивной двери кабинета Дельме.
— Девушка, туда нельзя! — завизжала старушка. Но меня уже было не остановить.
Толкнула дверь и ворвалась внутрь.
Никого.
Внешне — безупречный кабинет: огромный стол, дорогие кресла, панорамное окно в ночной город. Но воздух вибрировал. Низкое гудение пробирало до костей, и от этого сводило зубы. Свет настольной лампы казался неестественно густым, тягучим. За столом… пусто.

Аркадия Гаврииловна и менеджер почти меня догнали, но прямо перед их носом дверь с оглушительным грохотом захлопнулась сама собой.

Я вздрогнула и застыла в тишине.

— Кто осмелился войти?

Голос раздался сразу отовсюду — висел в воздухе, сочился из стен, дрожал под самым потолком. Глухой, пропитанный ледяной яростью.

Я вжалась в стену, пытаясь унять бешеный стук сердца.

— Я... — попыталась выдавить из онемевших от страха губ хоть слово. — Здравствуйте. Я ищу отца. Игната Борисова. Он пришёл сюда утром и… — голос предательски дрогнул.

— Ушёл, — раздалось, как обвал камней. — Теперь твоя очередь.

— Моя… очередь? Что? Где папа? Что вы с ним сделали? — Я сделала шаг вперёд. Кабинет оказался куда просторнее и мрачнее, чем казалось сначала. Тени шевелились на краю зрения.

— Здесь ни души! — прогремело эхом.

— Послушайте! — я изо всех сил старалась говорить твёрдо. — После визита к вам его никто не видел! Скажите правду, или я вызову полицию!

— И что ты им скажешь?

— Расскажу как есть!

Смех прокатился по стенам — горький и зловещий.

— Твой отец заплатил по счетам. Он пытался украсть ключ от нашей разработки, — голос сгустился рядом, словно незримая тень подступила вплотную.

— Украсть? Не верю! Папа бы никогда…

Неужели в отчаянии он… правда пошёл на это?

— И всё же он попытался.

Голос завихрился у самого лица, просочился под воротник блузки, холодным сквозняком пробежал по спине.

— Хочешь заплатить за него?

— Сколько… мы должны? Назовите сумму — я найду, обещаю! — Слова сорвались, прежде чем я успела их осмыслить. Но ради отца… я готова на всё.

— Он заплатил свободой, — прошелестело у самого уха.

— Что?! Где он?!

— Там, где ему теперь и место.

— У папы больное сердце! Он не выдержит! — Страх за отца с новой силой захлестнул меня. — Отпустите его! — крикнула я, сжимая кулаки. — Возьмите меня! Что бы вы ни задумали — я справлюсь! Заплачу сколько нужно! Только отпустите отца!

Тишина. Но я чувствовала тяжесть незримого взгляда.

— Жертва?.. — голос изменился, теперь в нём звучало что-то новое. Любопытство. — Ты действительно готова занять его место?

— Да! — выкрикнула я, опережая новый виток страха. — Но я должна увидеть, как он уходит. Живым и невредимым!

— Согласен, — откатилось гулким эхом. — Подойди к столу. Протяни правую руку.

На столе, где минуту назад не было ничего, теперь стояло странное устройство. Не то принтер, не то какое-то иное, непонятное сооружение — из тёмного, мерцающего металла, пронизанного пульсирующими алыми узорами.

— Что это?

— Цветометр. Введи руку в портал. По локоть, — приказал голос.

Каждая клеточка тела вопила: «Нет!» Но перед глазами стоял папа — бледный, задыхающийся, запертый в невидимой ловушке где-то в глубине мрачного здания. Я сунула руку в холодное отверстие.

Резкая, жгучая боль пронзила кожу — будто в плоть вонзились тысячи игл! Я вскрикнула и рефлекторно отдёрнула руку.

На внутренней стороне запястья пылал алый цветок. Совершенный — в точности как на логотипе «Аленького цветочка». И от него пахло розой.

Я поспешно провела по нему пальцами, пытаясь стереть — но бесполезно. Знак прочно въелся в кожу. Он пульсировал мягким, тёплым светом… живой, словно сердце.

И тогда… открылась дверь. Не та, через которую я вошла. Другая — ведущая, кажется, в переговорный зал.

Оттуда, озираясь, вышел мой бедный отец.

— Пап! — я бросилась к нему.

Он шагал, шаркая ногами, что-то невнятно бормоча себе под нос. Лицо усталое, озабоченное. Взгляд — рассеянный, пустой. Он смотрел сквозь меня. Не видел. Не слышал. Прошёл мимо, словно меня и не было вовсе, и исчез за дверью в приёмную.

Стоя посреди зала, прижала к груди руку с пылающим Цветком. Комок в горле мешал дышать.

Он ушёл. Живой.
Так и не узнав, какую цену заплатила за это его младшая дочь.

Да я и сама не понимала.

— Договор в силе, — напомнил Голос, теперь вибрирующий прямо над ухом. — Теперь ты здесь. Но можешь выбрать обстановку.

— Что? — прошептала я, теряясь.
— Выбери дом в Системе, — пояснил Голос, и в его тоне проскользнула усталость. — где будешь ожидать развития событий. Уютный коттедж у озера? С золотыми рыбками, разумеется. Или суровую юрту среди вечных снегов? Атмосферно. Палатка у моря. Романтично. Или... — повисла тягостная пауза, — ...может, тебе по душе птичье гнездо? На верхушке гигантского дуба? С видом на безумный мир?

Я уставилась в пустоту.Абсурдность предложения на миг заставила усомниться в собственном рассудке.Короткий, сдавленный смешок вырвался наружу.
— Птичье... гнездо? — переспросила я, невольно коснувшись мерцающего цветка на запястье.
— Выбор за тобой, пленница, — глухо отозвалось эхо. — Твой отец свободен. Теперь твоя очередь играть по моим правилам. А я... я буду наслаждаться твоей игрой.

Я всё ещё не понимала, во что ввязалась. Это была какая-то очень, очень тёмная сказка.
И только что я добровольно шагнула на её страницы…
Книга захлопнулась.

Что ж. Пусть будет так.

— Птичье гнездо, — твёрдо произнесла я.

Сходить с ума — так полностью.