Алый песок

Просторные и светлые залы главной резиденции Осириса сейчас были погружены в таинственный полумрак едва начавшейся ночи. Прячась в складках тьмы, что залегла между высокими золотыми колоннами, по коридорам кралась фигура. Она двигалась неслышно, словно по воздуху, но при этом ни одна собака, ни одно защитное заклинание не могло уловить её.

То был жрец, который поддался своей жадности и впустил в свое сердце Апопа. Алчное чудовище извратило некогда светлое Ба и исказило начертанное в Ка. Только тогда, когда человек идет не по пути, прописанному в его судьбе, есть шанс наконец сокрушить ненавистного отпрыска отпрысков Ра, и посеять Хаос, где царит Порядок.

Фигура окончательно растворилась во мраке, но чтобы почти сразу же оказаться в зале, где восседал Осирис. Его красивое величественное лицо не выражало ничего: ведь он был полностью поглощен вечерней трапезой. Жрец, когда еще был жрецом, давно уже выучил последовательность дел, которую фараон неукоснительно соблюдал. Внутри сущность Апопа ощетинилась, даже мысль о таком порядке приносила ему почти физическую боль.

Осирис предпочитал ужинать один, отдыхая таким образом от бесконечного общения со смертными и божествами, которые нескончаемым потоком шли к нему за советом или с просьбой.

Чувства жреца обострились до предела перед последним ударом. Он сумел подкрасться так близко, что мог рассмотреть ресницы на глазах Осириса, стежки вышивки на его одеждах, почувствовать пьянящий запах лучшего вина во всем мире. Ни один мускул не дрогнул, сомнений не было. Апоп обещал большее, чем сейчас мог похвастаться Осирис, четвертый царствующий на Земле бог.

Тяжелый удар вышиб весь воздух из груди. Скрывающая одержимого жреца тьма рассеялась, словно её и не было.

- Шезметет, - прошипел Апоп устами жреца.

Между жрецом и Осирисом поднималась огромная кобра. Её пасть с длинными клыками, с которых уже капал яд, была широко раскрыта, а желтые глаза с вертикальными зрачками пылали злобой. Змея бросилась вперед и перекусила тело жреца напополам. Горячая алая кровь окропила каменный пол. Апоп за мгновение до броска покинул уже ненужное тело простого смертного. Опять у него ничего не получилось!

Шезметет в образе змеи недовольно забила кончиком хвоста. Во рту был противный вкус человеческой крови и потрохов, но она не решилась разводить перед Осирисом еще больший беспорядок и выплевывать изуродованное тело. Она проглотила его полностью, а затем раздвоенный длинный язык слизал всю кровь до последней капли.

- Тебе не стоило прибираться тут, милая Шезметет, - наконец проговорил Осирис.

Он отложил приборы и посмотрел на Шезметет. Богиня уже обратилась из змеи в более привычный всем образ: невысокую молодую женщину с густыми кудрявыми волосами цвета пива и раскосыми кошачьими глазами. Осирис подал ей жест и Шезметет подошла к нему.

- Твои предсказания как всегда точны.

Осирис сначала коснулся обнаженного плеча Шезметет, а затем положил горячую мягкую ладонь на щеку. Не в силах совладать с эмоциями, Шезметет прикрыла глаза и потерлась о ладонь, словно кошка. Палец Осириса коснулся её нижней губы и все тело женщины словно током пронзило. Никогда она не думала о такой чувственной ласке!

- Тебе стоит умыться, моя милая Шезметет. Я помню, что в отличии от твоей матушки, тебе не по нраву вкус крови смертных. И запей её чем-то, иначе запах от тебя будет вскоре не из приятных.

Боги редко проявляли эмоции вроде стыда и неловкости, которым больше подвержены смертные, но сейчас Шезметет оказалась полностью в их власти. Осирис вытер о салфетку запачканный об богиню палец и откинул её в сторону. Шезметет согнулась в глубоком поклоне и попятилась к двери.

- Мы все и дальше полагаемся на твои видения будущего, Шезметет.

- Моя магия служит вам, Владыка, до скончания веков.

Осирис не ответил, лишь улыбнулся.

Дворец Осириса был таким просторным, что в своих комнатах мог вместить каждую семью из всех городов и деревень, раскинувшись в Дельте. Но даже не каждый бог мог жить по соседству с властителем. Личные покои имели лишь Исида - возлюбленная и жена Осириса, их сестра Нефтида, Сехмет и лишь с недавних пор сама Шезметет.

Великолепие резиденции до сих пор поражало её. Шезметет почти всю жизнь провела рядом со своим отцом, Хека, богом магии и главным покровителем медицины. Именно он научил её использовать свою силу и Творить, обращаться в змею и привил доброту и терпимость к каждому живому существу. Для Хека что бог, что обычный смертный - все были равны. Шезметет знала, что когда-то и сам Осирис приглашал Хека жить подле него, но он мягко отказался. Она не понимала, как у отца хватило столько дерзновения отказать самому Владыке.

И когда особый дар предсказания заинтересовал Осириса и он предложил жить рядом с ним, Шезметет ни на мгновение не задумалась. Конечно, она скучала по отцу, и по тесным маленьким храмам в глубинках Царства, по запаху лечебных трав и чистых льняных бинтов... Но лично защищать Осириса, видеться с ним практически каждый день - об этом мечтали все, как казалось Шезметет.

Единственное, что смущало Шезметет, было соседство с её матушкой - Сехмет. Она не видела её с самого своего рождения, потому что богиня мести и яростного палящего солнца в тот момент явно не планировала уделять время воспитанию своего отпрыска.

До сих пор они мало общались, но Шезметет помня обещание отцу, пыталась наладить связь с такой далекой для неё богиней.

«Ты произошла от нашего союза, дочь моя. Чтобы раскрыть себя, ты должна слушать и её наставления. Во всем нужен баланс, в том числе и баланс нашего влияния на тебя», - таковы были его слова перед тем, как он отправил Шезметет в путь ко двору Осириса.

Но про себя Шезметет думала, что отец и своей бывшей возлюбленной должен был донести эту мысль.

Покои Сехмет были в восточных комнатах, совсем неподалеку от её. Приведя себя в порядок от недавней стычки с жалким слугой Апопа, Шезметет решила навестить мать. Часто у них не ладился разговор, но Шезметет заметила, что слушать рассказы о том, как она в очередной раз разорвала врага Осириса на части Сехмет нравится намного больше, чем рассуждения о новом витиеватом заклинании.

Шезметет остановилась перед высокими двустворчатыми дверьми и прислушалась. За ними слышалась какая-то возня, треск молний и смех Сехмет. Молодая богиня приоткрыла дверь и зашла в покои матери.

Сехмет как обычно возлежала на горе алых атласных подушках. Она подперла голову, покачивала в руке чашу с вином и кровью, и широко улыбаясь, смотрела как в центре комнаты то ли понарошку, то ли всерьез борются два мальчика. Один с головой львенка, на макушке которого едва начала расти грива, а второй уже почти молодой юноша с волосами болотистого цвета.

Шезметет встретилась взглядом с матерью и кивнула ей. Сехмет отсалютовала ей кубком и сделала знак не мешать мальчикам выяснять отношения. Но это было излишним, ведь Шезметет знала, как воспитывает она своих сыновей.

Маахес утробно зарычал, а из его пасти вырвалась очередная молния. Сверкнув в воздухе, она ударила в грудь Нефертума. Он неловко покачнулся и сделал пару шагов назад. Маахес бросился на него и впился зубами в его ключицу. Раздался неприятный хруст костей и на пол начала капать кровь.

- Я победил тебя, брат! - немного невнятно проворчал Маахес, сильнее сжимая зубы на теле брата.

Но на лице Нефертума появилась безмятежная улыбка. Он нежно положил ладонь на затылок брата, а затем наклонился к нему, словно бы целуя. Но Шезметет увидела, как его губы двигаются, читая заклинание, а в следующее мгновение из его рта начала выходить зелёная пыльца. Стоило Маахесу вдохнуть её, как он с жалобным скулежом отцепился от брата, хватаясь за лицо.

Из пасти, ушей, ноздрей начал расти лотос. Когтистые пальцы Маахеса пытались оборвать и вытащить из себя цветы, но они начали цвести еще буйнее. Хрипя и задыхаясь, он сначала упал на колени, а затем завалился набок. Нефертум еще какое-то время понаблюдал за агонией младшего брата, а затем сжалился и сжал руку в кулак. Лотосы, которые уже разрослись почти по всему телу Маахеса, в момент завяли и обратились в пыль.

- Это было не обязательным! - с трудом вымолвил Маахес, чихая и отплевываясь от семян лотоса. - Мне еще неделю сморкаться этим!

- Поковыряй в носу, подумай над своим поведением, - насмешливо парировал Нефертум.

Неизвестно, чем бы закончилась эта словесная перепалка: Маахес очень не любил проигрывать, да и Нефертум вопреки своей спокойной, даже кроткой, внешности, не сдерживал свою жестокость даже к родному младшему брату.

Но мальчики заметили появление Шезметет и сразу же позабыли друг о друге.

Нефертум поклонился старшей сестре, пусть это из-за ранения вышло не столь изящно и почтенно, как обычно. Маахес был проще, и все нормы этикета и уважения были не для него. Он кинулся обнимать Шезметет, а затем лизнул шершавым языком её щеку.

- Сестра, так рад тебя видеть! Давно за нами наблюдаешь?

- Пришла под конец вашего сражения, - улыбнулась Шезметет и погладила пальцами шерстяное ушко Маахеса. - Почти победил!

- Ещё пару уроков у мамы, и я точно сокрушу тебя, Нефертум! - заявил Маахес.

- Ты мог сделать это и сегодня, - начала поучать Сехмет. - У тебя есть сила испепеляющего жара пустыни, и ни один лотос, даже волшебный, не выдержит это.

Маахес поклонился ей, а затем с разбегу прыгнул рядом с ней на её подушки. Сехмет издала громкое довольное урчание и начала щекотать младшего сына. Шезметет заметила как Нефертум пытается тщательно скрыть досаду и раздражение от слов матери и посочувствовала ему. Ей самой не было дела до холодности и отстраненности Сехмет, потому что сама не была привязана к ней. Но Нефертум почти всегда жил рядом с ней, и очень нуждался в её одобрении и похвале.

Но Сехмет из всех своих детей видимо любила только Маахеса.

- Давай помогу.

Шезметет коснулась локтя брата, чтобы обратить на себя внимание. Нефертум сначала окинул Шезметет злым взглядом, но затем потупился и сел перед ней на колени.

- Благодарю тебя, сестра, - тихо произнес он.

С кончиков пальцев Шезметет сорвались первые отголоски заклинаний, которые она начала зачитывать про себя. Её глаза зажглись золотым светом. Кожа Нефертума мгновенно затянулась, а кровь словно бы впиталась внутрь. Он дернулся и шумно выдохнул через нос, когда ключица встала на место и срослась обратно. Шезметет сочувствующе улыбнулась - она не понаслышке слышала как неприятно лечить кости.

- А теперь оставьте нас, - велела Сехмет.

- Но я хотел еще подраться с сестрой! - законючил Маахес. - Мы так редко видимся!

- К слову, что вас привело во дворец Осириса? - задалась вопросом Шезметет. - Я думала вы на обучении у отца в Хутка-Птах.

- Аудиенция у Владыки! - не без гордости ответил Маахес.

- А потом все вместе мы отправимся на свадьбу к Сету, - дополнил Нефертум.

Маахес, которого вновь захлестнул прилив энергии, вскочил с подушек и начал кружить по покоям матери.

- Я столько слышал о песчаных бурях Сета! Хочу поучиться и у него! Он - защитник Ра, и я хочу им быть!

- Значит, ты хочешь победить Сета, чтобы занять его место? - хитро спросила Шезметет.

Маахес смутился и остановился на месте. Одно дело драться в учебных целях со старшим братом, а совсем другое - бросать вызов Сету, личному защитнику Ра и брату Осириса. Маахес растерял свою браваду и наконец успокоился.

- Ну...

- Когда-нибудь ты сойдешься с ним в битве! Пусть может только ритуальной... - Сехмет посмотрела на сына. - Но ты не ударишь в песок лицом. Я тебе обещаю.

Маахес подскочил к матери и поцеловал её руку.

- Ну а пока тебе надо хотя бы раз победить Нефертума, - напомнила Шезметет.

Брат хотел уже было что-то сказать, но Сехмет одним жестом прервала все обсуждения.

- Я же сказала, что нам с Шезметет надо поговорить, - властно напомнила Сехмет. - Вон!

Нефертум первый подошел к матери и, преисполненный почтением, поклонился ей и поцеловал пальцы. Сехмет едва взглянула на него, а вот Маахес опять искупался в её ласке и внимании. После того, как младший сын поцеловал ей пальцы, она сама потянулась к нему, чмокнула в лоб и заботливо смахнула оставшиеся семена лотоса. Наконец мальчики покинули комнату Сехмет и она подозвала дочь к себе.

Шезметет тоже коснулась губами теплых, чуть шершавых от сухости, пальцев матери и опустилась на подушки рядом с ней.

- Вина?

Она покачала головой. Сехмет посмотрела на дочь поверх чаши, а затем выпила остатки кровавого вина и отставила её.

- Каким рассказом порадуешь меня на сей раз, дочь моя?

Вздохнув, Шезметет начала свой краткий рассказ. О том, что к ней с утра пришло видение что на Осириса нападет Апоп. Ей пришлось целый день в облике маленькой змейки наблюдать за ним. Стоило Шезметет завести разговор об Осирисе, так мать сразу теряла самообладание. Она откровенно ненавидела Владыку, в том числе за то, как он ловко обдурил её и положил конец кровавым бесчинствам. Теперь он держит Сехмет подле себя, спаивая тем самым кровавым вином. Даже могучие богини имеют свои маленькие слабости...

- Значит, видения пока тебе не говорят ни о какой войне? - разочарованно протянула Сехмет, неспешно раскачивая кровавое вино в бокале.

Шезметет покачала головой. Ей было не понять ту страсть к сражениям, крови и насилию, во власти которой жила её мать. Но винить её не стоит - это была её природа, таким её создал великий Ра. Обидно лишь чувствовать неприкрытое разочарование матери, которая не видела собственное продолжение в родной и единственной дочери.

Сехмет влила в себя очередной бокал вина и наконец отставила его в сторону. Она потянулась и разлеглась на подушках. Широко зевнув и обдав Шезметет горячим зловонным от кровавого вина дыханием, она потянулась к дочери и дернула её за волосы.

- Войне лучше быть, понимаешь? - протянула она. - И лучше бы, чтобы она была на наших условиях.

- О чем ты, мама? - спросила Шезметет.

Она нахмурилась и освободила свои кудри из цепких когтистых пальцев Сехмет.

- В людишках, над которыми так трясется Осирис полно злобы и жажды крови. Им нужна война. Хотя бы время от времени, - пояснила Сехмет. - И Осирис должен понимать это.

- Но ведь народ начал процветать именно под властью Владыки... Когда он положил конец распрям и объединил всех под своим мудрым правлением...

- Чушь!

Сехмет фыркнула, пренебрежительно сморщив нос, а затем оскалилась, показав длинные желтоватые клыки.

- Осирис воспользовался той сумятицей и слабостью после той резни, что я учинила этим жалким...

- Мама! - с укором перебила её Шезметет.

Сехмет опять фыркнула и прикусила бедро своей дочери. Шезметет дернулась и острые зубы матери оставили кровавые царапины. Она устало вздохнула. Она наклонилась и слизнула выступившие капли. Шезметет опять хотела дернуться, но совладала с собой. Прикосновение горячего и шершавого языка успокоило её. Она часто видела как в приступе материнской любви Сехмет зализывала раны Маахеса. Неужели, вино так сильно повлияло на её настроение и она решила подарить ей немного нежности?

- В тебе слишком много от отца, - проворчала она, зализав ранки на коже Шезметет. - Я чувствую это даже во вкусе твоей крови.

Шезметет пожала плечами. Пусть так, но и мать должна понимать, что нет смысла спорить с натурой богини. Сехмет словно прочитала её мысли и склонила голову на бок.

- От меня у тебя тоже есть, - с уверенностью проурчала она. - Нет смысла отмахиваться от этого. Я тебя породила, а значит - в тебе есть та жестокость, которая заставляет твою кровь кипеть. То, что ты во мне презираешь.

- Но я не презираю тебя, мама, - заверила Шезметет.

Они обе понимали, что она лукавит. Сехмет перевернулась на спину и сладко потянулась. Она вновь широко зевнула, выгнув язык.

- Я устала. Ступай вон.

Шезметет большего и не надо было. Она поцеловала пальцы матери и тихо покинула её комнаты.