Алый Рассвет

Часть 1

Пыльная дорога петляла между покосившимися заборами, когда в деревню вошёл человек в чёрном плаще. Глубокий капюшон скрывал лицо, но по тому, как уверенно он ступал, чувствовался бывалый воин.

На околице мальчишка лет десяти самозабвенно рубил воздух деревянным мечом. Он нападал на невидимого противника, уворачивался, делал выпады — и не сразу заметил остановившегося неподалёку путника.

Незнакомец замер, глядя на эту картину. Перед глазами встало другое время: он сам, такой же мальчишка, гоняющий пыль до кровавых мозолей. Тогда ему казалось: ещё немного, ещё несколько лет безжалостных тренировок — и имя его прогремит на весь мир. Он станет великим воином, легендой.

Горькая усмешка тронула губы. Судьба распорядилась иначе.

Мальчишка наконец опустил меч, почувствовав чужой взгляд. Грязным рукавом вытер пот со лба и, не проявляя ни страха, ни особого почтения, направился к таинственному путнику.

— Раньше не видел тебя у нас, — сказал он, остановившись в паре шагов.

— Я ищу друга, — голос из-под капюшона звучал глухо, но твёрдо. — Где мне найти Джека Ньюгейта?

Мальчишка удивлённо вскинул брови:

— Старика Джека? Я думал, у него никого нет.

— Где он? — повторил путник.

— Свернёшь направо и иди до конца дороги. Там его лачуга, — паренёк махнул рукой в сторону кривого переулка.

Незнакомец молча кивнул и двинулся дальше. Мальчишка проводил его взглядом, пожал плечами и снова взялся за меч.

Дом действительно стоял на отшибе — старый, покосившийся, с заколоченными окнами. Дверь оказалась приоткрыта, и путник, не став стучать, шагнул внутрь. Затхлый запах, пыль, разбросанные вещи — здесь давно не было женской руки.

— Видимо, тебе совсем плохо, старый друг, — тихо вздохнул мужчина, снимая капюшон.

Он прошёл в единственную комнату. На узкой койке, укрытый драным одеялом, лежал старик. Дышал он тяжело, с хрипом — каждый вздох давался с трудом.

— Здравствуй, Джек, — негромко произнёс гость, и на губах его появилась тёплая улыбка.

Старик с трудом повернул голову и всмотрелся в лицо вошедшего. Небесно-голубые глаза, огненно-рыжие волосы, неопрятная щетина и старый шрам через левую бровь.

— Гил, — выдохнул он почти беззвучно, и в мутных глазах мелькнул огонёк узнавания. — Я и не думал, что увижу тебя снова.

— Глядя на тебя сейчас, — Гилиан присел на край койки, — мне не верится, что когда-то ты умудрялся надирать мне задницу.

Джек слабо усмехнулся — на морщинистом лице эта улыбка выглядела почти неуместно.

— То было давно. Мой век подходит к концу... Но знаешь, Гил, я ни о чём не жалею.

— Тебе есть чем гордиться, — Гилиан положил ладонь на холодную руку старика.

Несколько минут они молчали. Потом Джек, собрав силы, спросил:

— Зачем пришёл? Неужели вспомнил про старого наставника просто так?

Гилиан выдержал паузу.

— Мне нужно знать. Кто такой Кира?

При этих словах взгляд Джека стал серьёзным, почти суровым.

— Значит, ты всё-таки узнал о нём. Кира — один из Скайфордов. Его изгнали много лет назад, и с тех пор о нём ни слуху ни духу. Но если ты спрашиваешь... — старик прикрыл глаза, — значит, ты и про Скайфордов знаешь.

— Знаю. Джек, в своё время ты был сильнейшим, — Гилиан подался вперёд. — Почему ты не уничтожил Скайфордов?

Старик молчал долго. Потом открыл глаза — и в них Гилиан увидел то, чего не замечал раньше: не просто мудрость, а горькое знание.

— Сильнейшим, говоришь? — Джек усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. — А кто определяет, кто сильнейший? Королём Магов становится не тот, кто сильнее всех. Сильнейшим называют того, кто сидит на троне.

Гилиан замер, переваривая услышанное.

— Даже в лучшие годы я бы не смог уничтожить Скайфордов, — признался Джек. — Но знаешь... я всё равно ни о чём не жалею.

Гилиан хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он смотрел на иссохшее тело, на руки, которые когда-то держали меч так же легко, как он сам, — и не находил утешения.

— Для меня ты и сейчас сильнейший, — наконец произнёс он и, поднявшись, вышел из комнаты.

Вернулся Гилиан через полчаса с двумя кружками горячего чая. До самого рассвета они говорили — вспоминали былые походы, битвы с драконами и гигантами. Когда-то их отряд считался сильнейшим оружием человечества, легендой, которую теперь уже начинали забывать.

Джек рассказывал очередную историю из молодости, когда вдруг оборвал фразу на полуслове и тихо выдохнул. В последний раз.

Гилиан посидел рядом ещё немного, глядя на посеревшее лицо.

— Ты всегда хотел уйти в бою. Но, может, такой конец — тоже награда. Отдыхай, старина. Прощай.

Он вышел из дома, поджёг факел и бросил его на сухую соломенную крышу. Пламя жадно лизнуло дерево, дым потянулся к небу ровным столбом — словно погребальный знак.

Гилиан смотрел на огонь, и в голове сами собой сложились слова:

— Твоя эпоха закончилась. Моя — только начинается.

Когда жители деревни проснулись, от лачуги старика Джека осталось лишь пепелище. Никто не решился подойти — слишком много ходило слухов о том, что старик был демоном. Люди сделали вид, что ничего не случилось, и разошлись по домам.

Но ветер уже раздувал искры, разнося их по миру. Пламя, поглотившее одну легенду, уже зажигало другую.

Часть 2

В тронном зале Кастелота было душно. Утреннее солнце уже припекало сквозь высокие витражи, выкладывая на каменном полу цветные пятна, но знать, собравшаяся за длинным столом, чувствовала не столько жару, сколько напряжение.

Графы, бароны, герцоги — все ждали. Ждали королеву, ждали возможности высказаться, ждали, когда решится их судьба.

Двери распахнулись, и все разом вскочили.

Александрия вошла быстрым шагом — высокая, статная, с огненно-рыжими волосами, уложенными в сложную причёску. Золотая корона с зелёным камнем плотно сидела на голове, но взгляд карих глаз был скорее усталым, чем величественным.

Она села во главе стола, кивнула — и придворные опустились на свои места.

— Двое отсутствуют, — заметила королева, окинув взглядом пустующие кресла. — Зачем вы просили о встрече?

Граф Лестер — пухлый, с холёными усами и маслеными глазами — поднялся первым.

— Ваше величество, я вынужден сообщить: в Лесу Ведьм замечена подозрительная активность. Множество ведьм покидают лес. Я считаю, нам следует проявить бдительность и выдвинуть войска к границе.

Он обвёл присутствующих торжествующим взглядом. Несколько аристократов одобрительно закивали.

Но прежде чем королева успела ответить, в разговор вмешался другой голос — резкий, с металлическими нотками.

— Выдвинуть войска к границе? — Герцогиня Астра даже не поднялась, лишь подняла взгляд от стола. — И что, по-вашему, подумает Королева Ведьм? Что мы готовимся к вторжению.

Она сидела напротив графа — молодая женщина с волнистыми светлыми волосами до пояса и серебряными глазами. Правая сторона лица и шея были покрыты шрамами — память о боях, в которых она побывала. В отличие от расфуфыренных аристократов, Астра носила лёгкие доспехи и белый плащ — знак её должности главнокомандующей.

— Госпожа Астра права, — поддержала королева. — Без веских причин мы не можем провоцировать соседей.

Граф побагровел:

— Ваше величество, но если мы не проявим силу...

— Хотите мира — готовьтесь к войне, — перебила Астра скучающим тоном. — Мы все слышали эту поговорку. Только вот, — она вдруг резко поднялась и ударила ладонями по столу, заставив вздрогнуть даже королеву, — война — это не карточная игра! Её нельзя начинать, когда вздумается. Война — это смерть! И не вам, граф, рассуждать о том, что такое настоящая битва.

Лестер побагровел ещё сильнее.

— Дом Браун участвовал в прошлой войне! Мои рыцари проливали кровь!

— Ваши рыцари, — Астра выделила голосом слово «ваши», — возможно, и проливали. А вы сами, граф, хоть раз держали в руках что-то тяжелее столового ножа?

По залу прокатились смешки. Лестер сжал кулаки, но промолчал — спорить с Астрой в открытую было себе дороже.

— Думаю, на сегодня достаточно, — объявила королева, и аристократы, перешёптываясь, начали расходиться.

Вскоре в зале остались только двое — королева и её главнокомандующая.

— Этот жирный индюк не успокоится, — Астра плюхнулась в кресло и устало откинулась на спинку. — Может, мне просто прирезать его?

— Не поможет, — Александрия покачала головой. — Этой войны хотят многие. Им нужны рабы из Леса Ведьм, нужны маги, которых не надо учить... они не отступят.

— Но мы не можем нарушить слово, данное Глории.

— Не можем, — твёрдо ответила королева.

Астра усмехнулась:

— Помнишь, как в детстве ты сбегала из дворца, а я отбивала тебя от стражников?

Александрия улыбнулась в ответ.

— Помню. Тому капитану стражи до сих пор, наверное, икается.

— Я тогда просто не могла позволить, чтобы мою единственную подругу заперли в золотую клетку, — Астра коснулась пальцем старого шрама на шее. — Сейчас, выходит, ничего не изменилось?

— Выходит, так, — королева взяла её за руку. — Только теперь мы защищаем не меня, а всю страну.

Женщины обменялись понимающими взглядами. С тех пор как маленькая принцесса рискнула подойти к оборванной девчонке из трущоб, прошло много лет. Но главное осталось: Астра по-прежнему прикрывала спину той, кто стала ей сестрой.

Часть 3

Карета графа Лестера остановилась в одном из самых грязных переулков Кастелота. Здесь, в трущобах, даже днём было сумрачно — узкие улочки не пропускали солнце, а запахи сточных канав смешивались с вонью дешёвой похлёбки.

Граф выбрался наружу, брезгливо оглядываясь по сторонам. Его холёные сапоги тут же увязли в грязи, и он едва сдержал ругательство.

— Лестер Браун? — раздалось из тени.

К графу вышел мужчина в чёрном пальто, с длинными волосами, стянутыми в хвост. Карие глаза смотрели оценивающе, чуть насмешливо.

— Лион Даркерсинг, представитель торгового дома Ван Хайден, — представился он. — Чем обязан?

Граф нервно оглянулся, проверяя, нет ли лишних ушей.

— Я хотел бы обсудить... одно дело. Лично с главой вашего дома.

— Господин Аргус поручил это дело мне, — Лион чуть склонил голову. — Так что вы хотите?

Лестер помялся, но всё же выпалил:

— Мне нужна помощь. Чтобы занять трон Кастелии.

Наёмник не удивился — лишь усмехнулся, сверкнув зубами.

— Серьёзные замыслы. И чем вы собираетесь платить?

— Я слышал, ваш дом торгует всем, — граф попытался изобразить уверенность. — Рабами, артефактами... Когда я стану королём, я начну войну с ведьмами. Думаю, несколько пленниц из Леса Ведьм покроют все расходы.

Лион расхохотался — громко, искренне, так, что эхо заметалось между стен.

— За переворот вы хотите расплатиться парой рабынь? — он вытер выступившие от смеха слёзы. — Вы, граф, либо шутник, либо совсем не понимаете цен.

— Но ведь живые ведьмы стоят огромных денег!

— Стоят, — согласился Лион, резко оборвав смех. — Но ваша жадность, граф, перевешивает всё. Если не можете предложить достойную цену — не тратьте наше время.

Он развернулся и зашагал прочь, оставив Лестера в грязи с открытым ртом.

— Постойте! — крикнул граф. — Я назову цену! Сколько?

Лион не обернулся. Но усмешка на его лице стала шире — он знал: червяк заглотил наживку.

Вернувшись в свою каморку, Лион достал хрустальный шар и активировал его.

— Босс, тут намечается интересное дельце, — доложил он. — Местный граф хочет устроить переворот. Полное ничтожество, но если мы его посадим на трон...

— Лион, — голос из шара звучал спокойно, но жёстко, — бери этого червя под контроль. Но ничего не предпринимай без меня. Я скоро прибуду в Кастелот.

— Босс, я и сам могу...

— Не действуй мне на нервы.

Связь прервалась. Лион спрятал шар и задумчиво уставился в стену. Его босс не доверял ему. И это нужно было исправлять.

Часть 4

На кухне королевского замка царила привычная суета. Повара сновали между столами, готовя закуски к вечернему приёму. Благоухало жареным мясом, свежими травами и сдобой.

Никто не заметил, как маленькая тень проскользнула в дверь и нырнула под большой стол в углу. Тень была проворной, бесшумной и очень голодной.

Алан Уолфорд, принц Кастелии, сидел под столом и с наслаждением уплетал маленькие пирожки с мясом, стащив их прямо с подноса, который повара приготовили для подачи. Рядом уже красовались две пустые тарелки, и мальчик тянулся к третьей, когда тяжёлая рука опустилась ему на плечо.

— Ваше высочество! — повар, обнаруживший пропажу, стоял на коленях и заглядывал под стол, багровый от гнева и ужаса. — Эти блюда нельзя трогать! Немедленно вылезайте!

Алан поднял голову. Небесно-голубые глаза, обрамлённые длинными рыжими волосами, которые сзади они были стянуты в хвост, а спереди чёлка и две пряди обрамляли лицо, весело блеснули.

— А ты попробуй поймай!

Мальчик рванул в сторону, ловко уворачиваясь от рук повара. Началась погоня. Алан носился между столами, перепрыгивал через корзины с овощами, скользил по мокрому полу — и хохотал. Повара, с криками «Держите его!» и «Осторожно, посуда!», пытались преградить ему путь.

Всё закончилось так же внезапно, как началось. В дверях кухни возникла королева, которую привёл старший повар.

— Алан Уолфорд! — голос Александрии звенел от гнева.

Принц замер. Повара замерли тоже. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением масла на плите и тяжёлым дыханием участников погони.

— Немедленно объясни, что здесь происходит?

Алан перевёл взгляд с матери на разгромленную кухню и обратно. Мысли в голове путались.

— Я... я есть хотел, — выдавил он наконец.

— Не смей оправдываться! — отрезала королева. — Немедленно извинись перед поварами и отправляйся в свою комнату!

— За что извиняться? — вскинулся мальчик. — Это они тут всё разнесли! Я ни одной тарелки не разбил! Им просто надо было лучше смотреть!

Повара переглянулись, но промолчали. Никто не решился перечить принцу.

Хлопок пощёчины прозвучал неожиданно громко. Щека Алана вспыхнула красным, а в глазах полыхнула обида.

— В свою комнату! — рявкнула Александрия. — И чтобы ни шагу оттуда, пока я не разрешу!

Принц выбежал, на прощание толкнув мать плечом. Прислуга провожала его сочувственными взглядами — такие сцены случались часто. Королева пыталась воспитать из сына достойного наследника, а мальчишка просто хотел быть ребёнком.

В своей спальне Алан дал волю гневу. Подушки полетели на пол, книги — следом, стул опрокинулся с грохотом. Он кричал, сжимал кулаки и проклинал весь свет — мать, поваров, свою проклятую судьбу.

Почему он должен стать королём? Почему нельзя просто жить, путешествовать, стать великим воином, как те, о ком рассказывают легенды?

Когда ярость утихла, он вышел на балкон и уставился на раскинувшийся внизу город. Кастелот сверкал под солнцем — красивый, спокойный, чужой.

— Ал... — раздалось сзади.

Алан не обернулся.

— Почему я должен стать королём, если я этого не хочу? — голос его звучал тихо, почти безжизненно.

Александрия подошла ближе, встала рядом, глядя на тот же город. Помолчала.

— Может, сейчас ты не понимаешь, — наконец произнесла она. — Но я верю: когда-нибудь поймёшь. Что значит защищать этих людей. Что значит быть правителем. Сейчас это моя ноша. Но придёт день — и ляжет на твои плечи.

Алан молчал. Где-то в глубине души

он знал, что мать права. Но признавать это не хотелось. Не сейчас.

Александрия вздохнула, положила руку ему на плечо — и, не дождавшись ответа, ушла.

Мальчик остался один. Ветер трепал его рыжие волосы, а в голове крутилась одна мысль: «Неужели от судьбы не убежать?..»