Амарант

США, штат Мэриленд, конец 90-х годов.

Город давно утонул в чернильной темноте. Пока законопослушные горожане спят, на улицах хозяйничают всякие тёмные личности. На пороге одного дома возник непрошеный посетитель. Выглядел он немного необычно: всё тело, от макушки головы и до кончиков пальцев было скрыто обрывками ткани. В-общем, походил он не на типичного грабителя, а скорее мумию, сбежавшую с помойки.

Непрошеный посетитель легко взломал дверь и бесшумно проник внутрь.

Здесь и состоялась историческая встреча непонятной кучи тряпья и валяющегося на полу алкаша.

— Кажется, это был какой-то неправильный бурбон! — поприветствовал хозяин дома внезапного посетителя.

Гость извлёк из-под верхнего слоя одежды помятый журнал и деловито принялся сравнивать изображение на странице и удивлённую физиономию. Похоже, он пришёл по адресу. Посетитель одним рывком стянул с головы тряпьё, чтобы явить миру пепельную кожу и красные глаза.

— Вот мы и встретились, амарант!

Названный амарантом человек икнул и произнёс:

— А ведь бухло давно закончилось. Меня отпустит, это точно.

Данмер (а это был он) принялся раскладывать на столе предметы хозяйственно-бытового назначения: паяльник, топорик для рубки и отбивания мяса.

Красные глаза посетителя любовно пробежались по инструментам, а затем снова сфокусировались на человеке:

— Ты мне за Баар-Дау ответишь!

В свои пятьдесят лет Галор Веним полностью удовлетворил некогда томившую его юношескую жажду новых впечатлений. Будучи отпрыском аристократического рода он успел и повоевать, и полюбить, и повидать мир и прикоснуться к тайным знаниям. Впереди была свадьба и не одно столетие активной счастливой семейной жизни.

Если бы не Красный год. Огромная волна, образовавшаяся после падения Баар-Дау уничтожила его родных и близких, смыла планы на будущее и перенесла Галора в чужой, извращённый мир. Вместо милых сердцу грибных лесов тут росли грибочки меньше ладони. Да и гуары здесь — наступил и не заметил. Вокруг — сплошные н’вахские рожи. Такое чувство, что создатель этого места просто взял привычный Галору мир и, от недостатка фантазии, вывернул его наизнанку. Ни одного знакомого созвездия. И Магнус здесь не наделял обитателей магической силой. И аборигены как-то нервно реагировали на Венима, как будто они никогда не видели правоверного данмера. Разумеется, великий воин смог обжиться и в таком проклятом мире. Тому, кто смог отбиться от скальных наездников, уже ничего не страшно. Ну а после аргонианского джела любой язык кажется лёгким. Хитроумный данмер поселился в ближайшем священном месте. Тупые н’вахи не умели поклоняться богам: они приносили в жертву кучи бесполезных предметов, пахло здесь хуже, чем в самом вонючем болоте Чернотопья. Зато Веним очень быстро нашёл общий язык с жрецами этой богини по имени «помойка». При помощи местных напитков.

Мир выглядел абсолютно чуждым. И тем не менее, Веним чувствовал тонкую, неуловимую связь между этим убожеством и родиной. Аборигены любили разные механические приспособления, прямо как двемеры. Здесь не поклонялись Азуре, но побережье Азуры почему-то существовало.

В то утро собравшиеся в кучку жрецы как всегда возжигали священный огонь при помощи разорванной бумаги. Галор Веним лениво смотрел, как ветер перелистывает склеенные листы, которые ещё не успели попасть в железную бочку. Один рисунок показался данмеру крайне забавным.

Среди множества портретов он заметил старого бретона, лысого, с короткой белой бородой. Интересное совпадение, в канцелярии Сейда Нин работал похожий белобородый старичок, только звали его по-другому. Галор взял в руки журнал, перелистнул страницу и не поверил своим глазам: перед ним была карта родного мира.

Галор, похоже, не слишком хорошо разбирался в языке н’вахов, потому что символы рассказывали о трибунале, но почему-то на острове Соммерсет. В этот момент он пожалел, что в молодости крайне легкомысленно отнёсся ко всем этим запутанным проповедям. Сейчас бы это помогло понять, как и зачем он здесь очутился. Так Галор Веним обрёл новый смысл своего существования.

Хозяин дома безуспешно пытался подняться и что-то бормотал про дивное сновидение.

Впрочем, Галор не особо прислушивался, он выбирал инструмент и в итоге, взял в руки паяльник. Это был подарок одного из аборигенов, с которым Веним наладил взаимовыгодный обмен. Н’вах уверял, что данный предмет при прикосновении способен причинять невыносимые страдания. Лучший выбор для того, кто хочет отомстить за погибшую семью.

— Теперь я понимаю, за что так поступили с Забытым богом. А ты сейчас пожалеешь о том, что сбросил Баар-дау!

Однако, паяльник почему-то не нанёс виновнику страданий каких-либо серьёзных повреждений.

Амарант не кричал от боли, а пытался что-то объяснить своим заплетающимся языком: сон…пробуждение… Этих н’вахов и трезвых не поймёшь, что уж говорить о пьяных.

Данмер ткнул ещё пару раз паяльником. Безрезультатно.

И только в этот момент мститель сообразил, в чём проблема и что ему пытается втолковать амарант.

— Это правда! — Галор в ужасе отшатнулся— это всего лишь сон! И я… всего лишь сон…

Так и не включенный в розетку паяльник упал на пол.

— Спи спокойно, а то проснёшься и нуль-суммируешь всё вокруг, - данмер подобрал инструмент и бесшумно исчез.

Это видение производит огромное впечатление на Киркбрайда. С этого момента Майк начинает употреблять исключительно кофе с бурбоном. Он уламывает Тодда Говарда перенести действие игры в провинцию с населением, похожим на того самого незнакомца. Зловещим словом «Баар-Дау» он называет небесное тело, которое в итоге упало и вызвало тот самый красный год.