Аматар

Мертва ли я? Мертва?

Еще нет.

В утробе старого особняка, в кромешной темноте, разнылись старые доски. Издав протяжный стон, девушка пробудилась. Испуганная долгим пробуждением, она попыталась подняться, но ей отозвались лишь пальцы. Тело не повиновалось. Не слушались и чувства, что устроили круговерть из страха, любопытства, присыпанных горечью. Лишь немного погодя эти вспышки угасли, оставив после себя леденящую пустоту.

Приложив усилия, девушка поднялась, удерживаясь за края своей ложи. Осмотревшись, ужас обрушился с новой силой. Гроб! Она лежала в гробу! Хриплый вскрик вырвался из груди, и пробудившаяся леди перевалилась через край. Далекая боль отозвалась в плече, но, не взирая на нее, девушка, на гнущихся ногах, бросилась к лестнице. Её шатало из стороны в сторону, и чем отчаяннее она пыталась взять над собой контроль, тем гуще туман застилал взор.

Наверху, едва доползя по ступеням, пробудившаяся леди увидела дверь. Могучие цепи удерживали замок — такие обычно вешали на врата сокровищниц — тяжелый, прочный, казалось, непреодолимый.

— Глядите, проснулась! — раздался тихий голосок, полный скрежета. — С пробуждением, Кукла.

Девушка перевернулась на спину, бросая взгляд из стороны в сторону. Затем замерла, нарочно привлеченная вниманием летучей мыши, свисающей с балки.

— Кукла? — спросила она, раздирая пересохшее горло.

— Да. Теперь ты Кукла. А я — Клац.

— Отпу… Отпусти меня!

— Никто не намерен тебя удерживать здесь. Надо ли только тебе, глупышке, выбираться туда? Оставайся! В уютном гнезде, подальше от безумного мира, в объятиях своих безусловно прекрасных мечт. Либо, — Клац сорвался с места, описал несколько кругов и приземлился у ног Куклы. — Либо отправляйся вперед, где полно чудовищ.

— Там… Здесь нет никаких чудовищ, — неожиданно для себя заявила девушка. Она указала на замок. — Я должна уйти.

— Тогда добро пожаловать в мир сожалений и ярости!

Послышался металлический хруст. Цепь рассыпалась в прах.

Встав на ноги, девушка продолжила путь. Распахнула дверь, чтобы очутиться в коридоре, где лунный свет пробивался через высокие окна, а ветер гонял тюль, не ведая никаких преград. С картин на юную особу смотрели люди, вероятно, старые хозяева сего дома. От их пустых взглядов с пожелтевших холстов Кукле становилось не по себе с каждым новым шагом.

— Ты… Клац, я должна вернуться домой. Назад, к родителям, к любимому Домиторио, — сказала девушка. Только затем обернулась проверить, здесь ли летучая мышь.

— Тебе больше некуда возвращаться, — раздался голос сверху. Кукла снова повалилась на пол, не удержав себя на ногах от резко вскинутой головы. — Пойдем. Пойдем! Посмотришь на себя. Такую красоту назад уже не примут!

Мышь полетела вперед, девушка бросилась следом, гонимая новым стоном особняка.

В зале, где мебель спрятали под белыми чехлами, возвышалось зеркало. Именно к нему и привел Клац, повиснув рядом.

— Не пугайся раньше времени, сними же ткань. О, и не задень молчунов!

Девушка шарахнулась в сторону от укрытого манекена, при этом едва не задев другого. Показалось, что он недовольно дернулся, возмущенный хамской неуклюжестью гостьи. Наконец, добравшись до зеркала, Кукла потянула руку и замерла в нерешительности.

— Чего ждем? — поинтересовался Клац.

— Дурное предчувствие.

— Верное.

Стянув белую ткань и взметнув в воздух облако пыли, девушка прикрыла лицо рукой. Когда же завеса пала, она взглянула в отражение.

И не смогла признать фигуру по ту сторону.

Иссиня-черные волосы ниспадали на плечи, полные хаоса, не видевшие расчески много дней. Сами плечи же, даже в том сером цвете, что видела девушка, отличались болезненной бледностью, словно фарфоровая кукла смотрела по ту сторону.

— Кукла, — сорвалось с её уст.

Единственное, что выбивалось цветом из всеобъемлющей серости, оказались глаза. Кроваво-красные, пылающие адским пламенем.

— Нет, — девушка замотала головой. Замерла и раздвинула губы.

Новый крик прокатился по дому с новой силой. По его коридорам мчалась девушка, вырываясь прочь и удаляясь вглубь леса, полного тьмы не меньше, чем в проклятом особняке.

Убегая как можно дальше, Кукла пыталась плакать, но ни слезинки не смогла проронить. Поэтому, утопая в безумии от своей метаморфозы, лишь кричала громче. В ответ ветви голых деревьев хлестали по лицу, требуя от барышни тишины. Ветер, словно страж порядка, обрушил на неё всю свою мощь, и девушка, обессилев, повалилась на землю.

— Нет… Нет… Нет-нет-нет, это ведь не я. Это не я! Это просто кошмар, — твердила она, вцепившись в землю. — Пожалуйста, просто кошмар!

Не в силах терпеть слабость, лес позволил дождю обрушиться на землю. Вперемешку с громом, он похоронил всякий шум, что издавала гостья, а та, теряя рассудок, провалилась в спасительное беспамятство.

Внутри старой хижины, при свете камина, разнылись старые доски. Издав протяжный стон, девушка проснулась, испуганная столь долгим пробуждением.

— Ты кричала, — сказал женский голос, донесшийся со стороны.

— Я…

— Тебе повезло, что я возвращалась домой этой тропой.

Наконец, над телом склонилась молодая женщина. Не старше Куклы, но ростом сильно ниже. Рядом с ней парил посох, с пурпурной сферой в изголовье.

— Ты ведь понимаешь меня? — Кукла ответила кивком. — Прекрасно. Я — Луру. Живу в этом местечке, — женщина говорила спокойно, но в голосе звучали ноты усталости. — Занимаюсь своими делишками и держусь этой части леса. И ты теперь в моем доме.

— Я… Кто я?

Ведьма изучающе посмотрела на неё, на лице отразилась озадаченность. Наконец, Луру раздвинула веки незадачливой девушки шире. Тоже самое сделала с губами.

— Ты — дампир. Я совершенно уверена в том, что ты — полукровка. Но я столь же совершенно не знаю, как так вышло. Что-нибудь помнишь? — и, после отрицательного кивка, продолжила: — Причин может быть множество, последствия мы видим перед собой. Над тобой проводили исследования в какой-то лаборатории или же некая темная сущность коснулась тебя, но не смогла затащить в свои объятия. Дампиры еще рождаются от союза вампира и смертного, но, как вижу, ты родилась довольно давно. Твое тело родилось давно, если уж точнее. Я могу так долго продолжать. Точно ничего не помнишь?

— Ничего. А я… А это можно как-то исправить?

— Исправить? — Луру не сдержала усмешки. — Ах, милочка, исправлять что-то поздно. Пора разбираться с последствиями. Кушай, хоть ты и дампир, но тебе нужно еще к этому привыкнуть. У меня есть немного крови, разумеется…

— Нет! Никакой крови! — отрезала Кукла, на что ведьма покачала головой.

Обиталище Луру состояло из спальни, кухни и рабочей мастерской, где уже кипели разноцветные снадобья. В воздухе витал запах трав. В камине грелся чайник, вот-вот принимаясь выбрасывать из носика пар.

В полном молчании Кукла отведала овощей, но совершенно не почувствовала вкуса. Не поняла и того, насытилась ли она.

— Спасибо. Вы любезны. Хотя… Не могу сказать, что я наелась.

— Я знаю. Как тебя зовут?

— Не помню, — растерянно ответила девушка. Её лицо омрачилось печалью. — Ничего не помню. Только… Что пробудилась в каком-то доме.

— М-хм, — согласно протянула ведьма. — Предположу, что там теперь твоё обиталище. Пойдем, тебе надо вернуться.

— Нет! Прошу вас, я не могу! Я не должна там быть.

— Должна. Теперь… Должна, милочка.

— Нет! Нет, нет и нет! Послушайте, дома, в столице, у меня семья, жених и… И… — дампирша схватилась за волосы. — Неужели это конец? — прошептала она.

Луру коснулась плеча гостьи.

— Идем, дорогуша, идем. Пора уходить.

Домик Луру приютился у подножия толстого ствола могучего дерева, в получасе ходьбы от угрюмого особняка. Кукла запоминала дорогу, чтобы вернуться к новой знакомой в случае очередных потрясений. Ей совсем не хотелось возвращаться, но и настаивать, чтобы остаться, она не могла. Вряд ли стоило спорить с ведьмой.

— Послушай, милочка, — Луру задрала голову, оказавшись своей спутнице не выше живота. — Мой тебе совет, начинай новую жизнь, — посох вздрогнул, принуждая дверь особняка открыться. — Обустрой новый дом. Привыкни. И живи себе в спокойствии. Если так будет нужно, я готова предоставлять тебе кровь в обмен на добрососедские отношения и некоторые услуги.

— Я подумаю, Луру, — Кукла вздохнула. Нутром она хотела броситься умолять Луру остаться с ней. — Спасибо ещё раз. За всё.

Распрощавшись, девушке пришлось приложить немало усилий, чтобы войти под темный свод нового дома.

— Вернулась? Сопельки подтерла? Было бы очень неловко потерять тебя, — если бы Клац умел улыбаться, то он бы скалился своей зубастой пастью. — Ну, ладно, не злись. Твое молчание разрывает мне сердце. Тебе нужно отдохнуть.

— Как к такому все пришло? — вопрос прозвучал твердо. — Я умерла?

— Умерла ли ты? Тебе рано о таком думать.

— Тогда прочь с моих глаз! — прорычала девушка, отмахнувшись так, будто Клац висел поблизости.

Зверек подчинился, разразившись хохотом.

Не найдя места лучше — попросту не желая исследовать злачное место — девушка решила вернуться вниз, где в подвале расположился гроб. Для нее ли он был заготовлен или так совпало?

— Полагаю, уже не важно, — сказала Кукла сама себе. Присмотревшись, она обнаружила на крышке надпись. — Оксафара Аматар. Кто бы это ни был, теперь это я.

И вот, получив имя, девушка улеглась в гроб. Внутренняя борьба продолжалась не один час. Оксафара лежала, устремив взгляд в низкий потолок. Рой мыслей ударялся о тупик незнания и непонимания происходящего. Действительно ли у девушки была старая жизнь? Была ли семья, был ли Домиторио? Не выходило ли так, что ей та жизнь попросту приснилась? Могла ли она считать свое тело своим? Когда же жалость к себе переварилась в отвращение к сложившейся ситуации, Аматар решила действовать. Так или иначе, ей придется познавать мир заново, как бы ни хотелось это признавать.

Следующим утром Оксафара чувствовала себя лучше, чем вчера. Былая тяжесть в груди ушла, оставив после себя решимость. Она взглянула на свои руки, погруженные в серые цвета темноты, и крепко сжала их в кулаки.

Решив осмотреть особняк подробнее, девушка поднялась наверх, накинув на себя любезно заготовленный тяжелый халат. Не чувствуя холода, в таком одеянии все равно оказалось пребывать куда приятнее, чем в легкой сорочке.

— Смягчился ли твой нрав, Кукла? — шорох голоса летучей мыши пронесся по потолку.

— Прекрати меня так называть, — холодно отрезала Оксафара. — Где я нахожусь?

— Проклятый старый дом, позабывший своих старых хозяев. Теперь в нем живешь ты. Но не обольщайся! Здесь, в лесу, полно других желающих занять твое место. Как и тех, кто просто жаждет полакомиться тобой.

— Значит, я должна дать отпор, — Аматар вошла в бальный зал, толчком распахнув двери. Блуждая из стороны в сторону, она начала закручиваться в танце.

— Да-да! Отпор! Полакомимся ими же, не так ли? Тебе надо стать сильнее. Людишки и прочие смертные не просто так боятся твоего брата. Ты — хищник…

— Хищник, — повторила девушка, остановившись.

— Хищник, — Клац кивнул, так представилось Оксафаре. — Но какой из тебя хищник, если ты ничего не умеешь? Одних врожденных преимуществ мало.

Хозяйка дома проходила комнату за комнатой, мысленно оценивая утраченные богатства, которые теперь представлялись тенью былых времен.

— Одного не понимаю: зачем тебе это надо? В чем смысл моего существования и твоей болтовни. Объяснись!

— Тише-тише! Ты сейчас и кролика не обидишь, а все замахиваешься на меня.

— На такую мошкару мне не потребуется больших сил.

— Посмотрим, а вот посмотрим! Но, я скажу тебе больше, помимо всего, у тебя есть особые способности. Чувствуешь ли ты их? Вот, скажи мне, чувствуешь?

— Чувствую, как ты действуешь мне на нервы.

— Эй, я серьезно!

Летучая мышь сорвалась со своего места и улеглась на каминной полке, на уровне глаз Оксафары. Презрение к мыши сразу улетучилось, уж больно понравился ей вид этого существа.

— Ты никогда не была магичкой, так откуда, вот скажи мне, ты ведь чувствуешь что-то. Что-то особое. Совершенно новое для тебя!

И правда. Прислушавшись к этим словам, Аматар почувствовала дуновение ветра, но отдающим не холодом или жаром, совсем нет. Присутствовало в нем что-то потустороннее, не из материального мира.

— Что это? — нахмурилась девушка. Она не удержалась, чтобы не погладить летучую мышь.

— Другое дело, — Клац расправил крылья, выставляя спинку.

— Так что?

Собеседник оказался прав, даже в нынешнем положении Оксафара понимала, что не чувствовала прежде ничего похожего, оттого её начало съедать любопытство.

— Это потоки, чтобы вязать из них магию. Вот только, хе-хе, ты это умеешь только благодаря своему покровителю.

— Покровителю… Тебе? — девушка удивившись, отпрянула назад.

— Ха! К сожалению, нет. Я бы хотел, но увы-увы. Твой покровитель — существо совершенно иного порядка. Желаешь с ним познакомиться?

— Желаю, — кивнула девушка.

Не успев опомниться, она почувствовала сзади чье-то присутствие и тут же обернулась. На ближайшем кресле теперь восседал мужчина, одетый в такой деловой костюм, который Оксафара никогда прежде не видела. И снова, в сером цвете темноты, ярко выбивались красные глаза неизвестного. От этого немигающего взгляда девушка замерла на месте.