Амбер

Автобусная остановка утопала в промозглой мороси позднего вечера. Оранжевый свет уличного фонаря выхватывал из темноты мокрый асфальт и металлическую скамью. Погода была не очень, холод пробирал даже сквозь плотную ткань куртки. Герой, назовем его пока так, сидел, уставившись в никуда. Голова гудела после долгого дня. Еще один бесконечный, тягучий, как застывающий клей, день, который начался два месяца назад в холодном офисе банка...

***

Алексей, еще не до конца оправившийся от потери отца, сидит в кресле из кожзама. Перед ним сидит вежливая, но бездушная сотрудница банка. Она протянула ему бумагу. Тоскливо пробежавшись по тексту, герой осунулся, под тяжестью осознания происходящего:

На белом листе ровными строчками было напечатано то, что теперь станет его жизнью. Оставшийся долг по ипотечному договору №...: 3 847 112 рублей 43 копейки. Ежемесячный платеж: 42 500 рублей.

— А страховка? Был же полис...

— К сожалению, случай признан нестраховым. Пункт 4.8.2 в договоре. — но он даже не будет читать этот пункт, понимая, что его жизнь не будет прежней. Они жили вдвоем с отцом. Маму он не помнил, ибо она ушла от них с папой в детстве. И теперь герой остался совсем один в этом мире. Благо есть парочка друзей, возможно они смогут чуть подсобить...

***

Парень поежился от холода, а затем скривился от стрельнувшей боли в пояснице. Девять часов за офисным столом, а потом еще пять на складе грузчиком, где пахло сырым картоном и табаком, не добавляло ему здоровья. В детстве он ходил заниматься в спортзал и до проишествия с отцом активно начинал интерисоваться бодибилдингом, но теперь на это не хватало ни сил, ни времени.

Он растер жесткую, шершавую кожу мазолей на ладони, согревая, и сунул руки в карманы куртки. Встал и начал переминаться с ноги на ногу, разгоняя кровь.

Морось начала набирать обороты, грозя перерасти в дождь, а автобус все не подъезжал. Герой мог бы сесть на маршрутное такси, но он старался экономить деньги по максимуму, т.к. долг забирал все, практически без остатка. А на сэкономленные таким образом пару червонцев мог бы купить немного овощей для супа. Его ужины теперь состояли из гречки, сваренной на три дня вперед, и иногда, по праздникам вроде аванса, из пачки самых дешевых сосисок. Юноша снова скривился, сел обратно на скамейку и ненавистно уставился перед собой.

— У вас не найдется закурить?

Герой испуганно дернулся, не заметив подкравшегося к нему человека. Его голос был тихим, почти вежливым, но что-то в нем заставило героя поднять голову. Рядом стоял человек. Ничем не примечательный — ни слишком высокий, ни низкий, в серой невзрачной куртке с натянутым на глаза капюшоном. Вопрос был обыденным. Но взгляд — пустым. И где-то на периферии сознания, в том уголке, где живет первобытный страх, сработал сигнальный огонек. Тревога. Не паника, а холодное, неприятное ощущение, что привычный порядок вещей нарушен.

Выдохнув, он покачал головой. — Не курю.

Незнакомец не ушел. Он просто стоял рядом, молча. Прошла секунда. Две. Потом незнакомец кашлянул и как бы невзначай сунул руку в карман. Наш герой напрягся, готовый к любому развитию событий. Рука плавно вынула продолговатый предмет — свет фонаря за спиной незнакомца не давал рассмотреть, что он держит. Он опустил руку и герой понял, что это выкидной нож. Прозвучал щелчок, сухой и окончательный, как точка в конце приговора. Лезвие тускло блеснуло в свете уличного фонаря.

Воздух будто бы загустел и стал тяжелым и плотным. Паника начала стучать в виски ледяным молоточком, требуя закричать, убежать или замереть.

Мысли пошли вскачь. Он не верил, что нечто подобное может случиться именно с ним — обычным клерком, обычным парнем на обычной остановке. Но у жизни, видимо, был на это свой, жестокий взгляд.

Где-то в глубине, быть может души, начала зарождаться искра холодной ярости. Мгновение спустя, паника схлынула так же внезапно, как и нахлынула, уступив место странному, холодному спокойствию. Не было времени задумываться над своим меняющимся состоянием, нападающий уже дернулся в его сторону, будто бы в замедленной съемке.

Незнакомец делает короткий, почти ленивый шаг вперед. Выпад был без замаха. Прямой укол в живот, отработанный, видимо, на предыдущих испуганных жертвах. Но этот парень оказался не из того же теста. Парень отреагировал инстинктивно, тело двигалось само, делая уклон туловища в правую сторону от руки с ножом. Мозг судорожно вспоминал движения отработанные на тренировках, почти позабытые. Из-за неудобного, сидячего положения, брошенный кулак только чиркнул по челюсти нападавшего.

Послышалось клацанье зубов разбойника. В его глазах мелькнуло удивление от того, что жертва начала сопротивляться. Он ожидал привычного страха, покорности — чего угодно, как было с его жертвами до этого, но паренек сумел его достать. Удивление длилось лишь долю секунды, ведь он уже думал об этом, что когда-нибудь найдется жертва, которая попытается спастись от него.

И в глазах нападающего вспыхнул хищный азарт.

Парень оказался близко, прямо под ним, и он имел преимущество, нависая над ним. Со всей силы он обрушил тычок лбом о переносицу мальца, после которого послышался глухой, мокрый стук от столкновшихся костей.

В глазах вспыхнули оранжевые звезды. Звон в ушах заглушил шум дождя, мир качнулся. Герой потерялся в пространстве лишь на мгновение, но этого было достаточно для его противника, который хладнокровно ткнул его, куда-то под ребра.

Парень осознал, что сейчас произошло. Что именно сделал незнакомец. Неприятное, мерзкое, и тяжелое чувство внезапно поселилось в животе нашего главного героя. Он с неверием ощупал себя. Обнаружил пальцами в куртке маленькую дырку, а затем почувствовал мокрое тепло, потекшее по коже под курткой...

И в этот миг, что-то сломалось в парне. Хладнокровное состояние уступило свое место первобытной, слепой ярости. Несправедливость всей его жизни, страх, усталость, осознание — все это сжалось в один расскаленный, острый до невозможности комок ненависти.

Его противник отошедший от него, оценить то, что он натворил вдруг почуствовал склизкое, тягучее чувство... Страх?..

"От кого... от этого полумертвого мальца?" — подумал он, прежде чем парень поднимит на него взгляд. Лицо парня потеряло всякий цвет, бледная, почти синюшная кожа туго обтянула скулы. На фоне этой мраморной кожи его глаза казались двумя черными провалами, безразлично смотрящими на своего неожиданного противника.

Он смотрел на него стиснув зубы. Он начал дышать — тяжело, хрипло, как зверь перед прыжком. И свой прыжок он сделал.

С невероятным рывком он оттолкнулся от скамейки и молниеносно приблизился к разбойнику. Тот в смятении попытался отмахнуться от него ножом, но наш герой будто не обратил на это внимание.

Лезвие с отвратительным хрустом прошило его ладонь. Любой другой закричал бы, отдернул руку. Но он лишь на долю секунды уставился на торчащую из его плоти сталь. Вместо крика его пронзенная рука сжалась на запястье врага мертвой хваткой, а вторая рука Алексея с невероятной силой сомкнулась на кисти свободной руки противника. Наш герой оттянул голову и со всей доступной силой нанес удар лбом о переносицу противника. Того от удара повело назад и они вдвоем переместились на проезжую часть, спускаясь с тротуара нападающий подвернул ногу и начал заваливаться назад. Наш герой ускорил его еще одним ударом головы, теперь об висок. Алексей оказался на своем противнике.

Все так же не отпуская врага, который теперь от принятых ударов не понимал, что происходит, наш герой склонился над ним. Здоровая рука сомкнулась на горле нападавшего. Он давил. Давил даже тогда, когда противник осознал, что проиграл. Тот начал отбиваться свободной рукой от мальчишки, но ему уже не хватало сил, ошеломленный от пропущенных ударов. Не хватало воздуха.

Противник изо последних сил потянулся к глазам мальчишки с целью выколоть ему глаз, но тот лишь отмахнулся головой. С яростной, животной ненавистью сжал еще крепче хватку на шее. Послышался хруст шейных позвонков и ослабшая рука неудавшегося маньяка безвольно шлепнулась о землю.

Парень начал приходить в себя. Разжал хватку с шеи. С противным чавканьем выдернул нож из ладони, огляделся, опустошенный и безразличный ко всему. Уши были заложены, в голове гудело. Слева что-то сверкнуло, он бросил туда взгляд и увидел поворачивающий в его сторону автобус. Юноша вздохнул, но закашлялся и поперхнулся, он осознал, что долгое время не дышал. Он хотел сесть, прийти в себя, но не дошел до скамьи, упал на колено. Дышать стало больней, тело становилось тяжелым и слабым.

Он упал на живот, скривился от боли и из последних сил перевернулся на спину, дождь капал ему на лицо. Холод от мокрого асфальта начинает проникать сквозь куртку, но он уже не может дрожать. Он чувствует, как тепло уходит из него не только через рану, но и через спину. Глаза закрывались... Кто-то начал его тормошить и бить по щекам...

— ...й, парень... не закр... глаза!.. Слы... ...еня?!

Но сознание нашего героя затягивало в непроглядную, вязкую темноту.

***

Вечер следующего дня. Единственным источником света в небольшой комнате Дениса были мягкая LED-лампа, настроенная на теплый оттенок, и холодное голубоватое свечение плазменного телевизора, висящего на стене. Экран мерцал в полутьме, транслируя новости прошедшего дня.

Атмосфера в комнате была не очень, слова казались не уместными, поэтому Денис и Саша, близкие друзья Алексея сидели в тишине. Каждый был погружен в свои мысли.

Саша взял пульт и прибавил громкость, когда на экране появилась фотография их друга.

"... и в заключение выпуска, история трагического героизма. Накануне вечером в спальном районе был остановлен преступник подозреваемый в серии нападений. Ценой собственной жизни его остановил двадцатитрехлетний Алексей Тихонов. Нападение произошло..."

Дикторша бесстрастно рассказывала события прошлой ночи: место нападения, убийство маньяка, смерть героя от полученных ран.

"... по данным следствия, пострадавший получил ранение в области сердца, что не помешало ему забрать своего душегуба с собой. Сегодня утром личность преступника была установлена, им оказался серийный убийца, разыскиваемый в двух областях..."

На экране появилась фотография Алексея. Немного усталое, серьезное лицо молодого человека. Дикторша продолжила:

"... друзья и бывшие однокурсники описывают Алексея, как замкнутого, но очень эрудированного молодого человека..."

Фотография сменилась на дневное интервью с Денисом. Он выглядел растерянным, глаза выражали неверие к прошедшим событиям.

"... после трагической смерти отца он был вынужден оставить учебу на инженерно-строительном факультете, где подавал большие надежды и устроиться на работу, чтобы выплачивать ипотечный долг..."

— Надежды... да. Он был лучшим на курсе. Но после смерти отца ему пришлось все бросить. И вся эта его... неуемная энергия, — все это ушло в книги. В его комнате было не протолкнуться от них. Вы бы видели его библиотеку... Совсем старые советские учебники по металлургии, пособия по агрономии, трактаты по средневековой фортификации... Говорил, что это помогает отвлечься.

Мы с Лёхой с детства вместе. На одни и те же секции разные, ну, там и подружились. Он очень способным был, все схватывал на лету. Ему все было интересно, он старался все перепробовать. Я... я до сих пор не могу поверить, что с ним такое случилось. У него и так жизнь была не айс, и вот это еще..."

Интервью закончилось. Картинка снова сменилась на студию.

«Посмертно Алексей Тихонов будет представлен к государственной награде. А тем временем, место его гибели превратилось в стихийный мемориал. Люди несут сюда цветы и свечи. Сюда приходят и близкие других жертв маньяка, чтобы выразить свою благодарность и попрощаться...»

Камера показала остановку крупным планом. Металлическая скамья утопала в горе цветов — гвоздик, роз, простых полевых ромашек.

— Вот так, Лёха... Брат... — голос Дениса дрогнул. Саша же взял со стола две рюмки, одну протянул другу.

— Давай, за него. — он судорожно вздохнул и залпом осущил горючий напиток.

***

В ином мире, в холодном замке на крайнем севере, где не было ни телевизора, света или иных благ современной цивилизации, новорожденный мальчик издал свой первый, оглушительный крик...