Американский профессор в РИ

Предисловие

Шёл 2103й год. В мире произошли глобальные изменения. Индия оказалась рассадником самой масштабной пандемии, которую знала история человечества, сгубившей затем большую часть европейцев и россиян. Европа, не выдержав такого ослабления, после этого оказалась мгновенно исламизирована. К власти там пришли радикальные джихадисты. Китай же воспользовавшись крахом своего европейского конкурента стал активно поглощать новые территории, не боясь более угрозы со стороны Западного сообщества. Время Западных цивилизаций прошло. Последние очаги европейской культуры в Евразии отчаянно боролись за своё существование в Хакасско-Минусинской котловине, окружённой труднопроходимыми горами, дававшими защитникам временное преимущество.

Последние 16,5 млн россиян продолжали своё отчаянное сопротивление, когда на севере руками Халифата была взорвана Красноярская ГЭС, что предвещало нам серьёзные перебои с электричеством. А вскоре пал и сам город.

Глава 1.

Моё имя Томас Уитклифф. В прошлом - профессор истории в университете Миннесоты. В настоящее время - дипломат, посол Североамериканского союза отправленный на переговоры с остатками того, что когда-то называлось Россией, а сейчас умещалось лишь на территории небольшой котловины на Юге Сибири.

Последние остатки этого государства были окружены Исламским Халифатом (с Запада и Юга) и Китаем – с Востока. Последний оплот европейцев в Евразии был на грани падения под непрекращающимся натиском врагов... И по моим прогнозам, их государству жить оставалось не более 2-3 лет.

Моей задачей было предложить россиянам союз и эвакуацию на Американский континент взамен на их последние достижения в изучении возможностей перемещения человека во времени, в которых они весьма продвинулись в последние годы. По слухам, они уже были на пороге открытия законов перемещения живого сознания. Некоторые источники сообщали, что они уже даже провели первые успешные опыты. Однако, я им не верил. Я сомневался, что русские бы не воспользовались этой возможностью, чтобы спасти своё нынешнее положение и повернуть историю вспять! Их положение было прежним, удручающе печальным.

Если же опыты действительно прошли успешно, как утверждала наша разведка, и их это всё-таки не спасло, то мне предстояло выяснить, почему результат опытов не привёл к изменению настоящего и почему они не предприняли дополнительных попыток. Но... Похоже, что я прибыл слишком поздно. Обратный путь был мне отрезан. С Юго-Востока начала своё масштабное наступление 20-милионная китайская армия, стремившаяся опередить Исламский Халифат и занять котловину первой. Воздушное пространство на Восток теперь полностью было закрыто для перелётов. По развед.данным китайцы не должны были наступать ещё 3 года, так как были заняты подавлением мятежей в северной части Индии. Однако, наши расчёты оказались неверны и, похоже, они справились гораздо быстрее! Теперь Саянское сопротивление этого времени было лишено и, судя по всему, было обречено...

Я уже вторую неделю гостил в Пригорской гостинице в ожидании аудиенции, наблюдая за тем, как вода из Енисея стремительно убывала и берег за окном моего номера на 22 этаже уходил всё далее к горизонту. Именно в этот момент, сразу после известий о китайском наступлении и падению под халифатцами Красноярска, руководоство сибирского сопротивления пригласило меня на переговоры в Сорск – столицу Сибирской республики. Перед этим же меня обязали пройти недельный карантин и обязательное полное медицинское обследование. Мне объяснили это нежеланием заразить высшее руководство республики каким-либо опасным вирусом, который мог бы их республику в столь неподходящий момент «обезглавить» (лишить руководства).

— Посол Уитклифф, — произнёс офицер, входя в мой гостиничный номер. — Мы знаем, что ваши боссы в Америке давно интересуются нашим проектом. Скажу прямо: времени у нас почти нет. Но прежде чем начать переговоры, нужно быть уверенными.

— Уверенными в чём? — спросил я, хотя ответ чувствовал.

— В том, что вы не потенциальный враг и не представляете нам угрозы в заражении неизвестным нам вирусом. Вам предстоит пройти обследование перед тем, как мы сможем согласовать вашу встречу с руководством.

Что ж, моё обследование началось... Каждый день врачи брали кровь и другие анализы, светили в зрачки, проверяли нервные импульсы, зачем-то пускали по телу слабые токи... Сначала мне казалось, что это простая формальность. Врачи — угрюмые, с выцветшими от усталости глазами, в серо-зелёных халатах, с нашивками с гербом двухглавого орла и молний — делали своё дело молча и холодно. Ежедневная проверка моего организма, сверка показателей и данных, казалось больше утомляла их, чем меня. Я часто видел как старшие мед.сотрудники за стеклом что-то докладывают высоким военным чинам. Но я никак не мог разобрать что, хоть я прекрасно знал русский и мог говорить на нём без акцента, но мне не было слышно.

Ночью меня мучали кошмары. То бесконечные ряды китайской пехоты, наступающей через степи, катились жёлтой волной на котловину. То окопы под Минусинском и пылающие кварталы Абакана, крики бойцов сибирского сопротивления и рёв китайских беспилотников, пикирующих на нас с неба. Иногда я видел самого себя - раненного и обездвиженного, беспомощно ожидающего неминуемой участи. Лицо присыпано землёй, а взгляд направлен в небо, которое заволокло дымом.

Вскоре я понял: дело вовсе не в вирусах.

На шестой день ко мне пришёл человек в форме, но без знаков различия. Высокий, сухой, с холодным взглядом. Он не представился. Он поставил передо мной тонкий планшет с символами, напоминающими нечто между военной сводкой и протоколом допроса. Затем сел напротив и заговорил.

- Планы изменились, посол, вы не едите в резиденцию. Вы будете направлены на нашу секретную базу в Сундуки.

- Но как же переговоры?! – возмутился я.

- Забудьте. Это гораздо важнее! Важнее самой судьбы Сибири, — сказал он, щурясь, будто хотел рассмотреть во мне что-то большее, чем человека. — В Сорске — политики. Тут споры, медлительность, мёртвые комитеты. А в Сундуках решается всё!

Я молчал, но внутри меня всё кипело. Я прибыл как дипломат, с мандатом на переговоры, с поручением от Совета Североамериканского союза. А теперь меня словно выбросили из дипломатической игры, превращая в пешку.

— Послушайте, — сказал я тихо, стараясь сохранить голос ровным, — вы понимаете, какой риск вы на себя берёте?! Если руководство узнает, что я исчез, что меня направили куда-то в горы, это вызовет дипломатический кризис!

Он даже не дрогнул.
— Если вы не поедете в Сундуки, никакого кризиса уже не будет. Будет только пепел!

— Но... – не успел закончить я.

— Никаких «но!», господин Уитклифф. Ваша миссия была обречена сразу по вашему прилёту. - серьёзным тоном, убрав планшет и направив свой леденящий взгляд на меня, безапеляционно заявил он. – Китай заблокировал небо. Пути на эвакуацию отрезаны! Для нас и для вас тоже. Мы запрашивали у них разрешение на ваш вылет в течение нескольких дней – они его проигнорировали, продолжая молча сбивать все гражданские самолёты. Наши каналы связи с внешним миром и вашим правительством – ими отрезаны. Мы в полной блокаде, из которой нет выхода в настоящем времени.

Я склонил голову, грустно осозновая реальность. — Постойте! Вы сказали «в настоящем» времени... Это значит... Это значит, что слухи оказались правдой?! Вы действительно добились прогресса в скачках во времени??!

Очки от моего удивления едва не скатились с кончика моего носа.

— И да, и нет, - хмуро и задумчиво произнёс офицер. – Наш первый опыт показал перемещение сознания нашего офицера. Но куда именно, точнее в кого – мы отследить не смогли. Тогда не умели. Мы знаем только временной период. Второй опыт мы смогли провести через год. К этому времени мы научились определять закономерности, по которым осуществляется перемещение сознания и смогли сузить круг лиц, в кого это сознание в том времени перейдёт. Но, к сожалению, наш человек не добился успеха в том времени и не смог выполнить поставленной задачи.

— Почему вы сразу не отправили кого-то ещё?!

— Это не так просто. Перемещение во времени требует колоссальных энергозатрат, которые перед этим необходимо саккумулировать, и ведёт к сильнейшей перегрузке энергосетей, что в условиях военного времени, как вы понимаете, не позволительно! Но сейчас у нас нет иного выбора. Война проиграна. Наше уничтожение это вопрос лишь нескольких дней. Поэтому мы идём на риск. Поэтому Вы, профессор, нужны в Сундуках! Вы наша последняя надежда.

— Что?! Я??? Почему я?! Причём тут вообще я?!

Мои очки окончательно спали на мой выпирающий живот, а я чуть не упал со стула!

— Как я уже сказал, мы научились сужать круг лиц, в которых мы перемещаем сознание нашего испытуемого. Недавно мы научились делать это с точностью до конкретного лица. Поэтому мы создали список из 20 влиятельнейших людей, кто мог бы повернуть ход истории с начала 20 века. К сожалению, на роль царя Николая вы не подходите... – он отвёл взгляд и вздохнул, - Не то, что мы не хотели бы, чтоб нашим царём был американец... Нет. Просто ваши днк оказались несовместимы. При перемещении это привело бы к повреждению психики. А нас такой результат не устроит...

— Хоть я ещё и не дал своего согласия, но могу заверить Вас, что такой результат не устроит и меня! – мгновенно отрапортовал я.

— Но есть и хорошие новости. Ваше сознание с вероятностью в 97,3% может быть успешно перенесено в тело А.Н. Куропаткина, военного министра России того времени и главного виновника, как мы считаем, поражения РИ в русско-японской войне.

— Но я даже не военный! И никогда им не был. Я историк и в настоящее время дипломат!

— Я понимаю. Но мы уже отправляли в то время двоих наших наиболее подготовленных военных. Как видите, результатов это не принесло! Может теперь пришло время отправить туда профессора, кто подойдет к этому с рассудительностью и умом с точки зрения избегания ошибок истории, а не навыков в военной теории. Тем более что тело того, в кого вам предстоит попасть был именно гениальным военным теоретиком! Но от поражения в войне нас это не спасло. Возможно, что для коррекции нашего пути как раз и нужен был человек со стороны, с другим мышлением, с другим мировоззрением и взглядом на привычные нам вещи.

Он долго смотрел на меня. Затем зажёг папиросу, не отрывая взгляда от моего лица. Я молчал.

— Сэр, я понимаю, что это не ваша война. Но это ваш последний шанс выжить. Враги окажутся здесь со дня на день. Мы все обречены! Я также понимаю, что это не ваша страна, за будущее которой я прошу вас бороться. Но пожалуйста, профессор, отнеситесь к ней как к своей родине. Мы умеем призывать чужаков и ценить их заслуги! Рюриковичи правили у нас несколько веков и мы не подвергали их решения сомнениям. Используйте весь ваш опыт и ваши старания на то, чтобы не допустить краха европейской цивилизации. Сохраните Россию в том виде, в каком она может быть жизнеспособна. Чтобы в этот век она вошла не в том унылом состоянии, в каком мы оказались сейчас.

Он отцепил фляжку, достал из кармана две раздвижные рюмки и налил коньяка. Я выпил.

— Хорошо. Я постараюсь помочь. К тому же, как вижу, у меня нет иного выбора.

Он налил по второй. И обрадованный даже чокнулся рюмками, произнося тост.

— Ну тогда за ваше здоровье, мистер Уитклифф или могу уже называть вас господин военный министр? – улыбнулся он.

— Мне нужно время. Время на подготовку. Я хоть и знаток русской истории, но мне необходимо освежить в памяти события русско-японской войны, раз уж вы мне о ней упомянули.

— Времени у нас мало. Возможно, 2-4 дня до того, как вражеские солдаты отрежут Сундуки от всех источников электричества. Но мы предоставим вам все необходимые материалы, карты, схемы. Наши учёные уже работают над руководству к действиям в различных ситуациях, с которыми Вам, возможно, предстоит столкнуться.

— Знаете, меня всё ещё настораживают те 3% вероятности неудачного перехода. Как-то не хочется бродить психом где-то в России в начале 20 века, - уже шагая вглубь по коридору гостиницы напомнил я.

— Не будьте пессимистом, профессор, у вас даже телосложение Куропаткина, если верить фотографиям, а это уже половина успеха, - дружески хлопнув меня по плечу заметил он.

Мы проследовали к крупнейшем в котловине Пригорскому аэропорту. Два солдата без слов жестом приказали следовать за ними. Мы вышли на бетонную площадку, где ревел винт старого вертолёта. Меня усадили внутрь, и, когда машина взмыла в небо, я увидел внизу сливающиеся воедино огни вечерних Пригорска и Абакана, мерцающие как последние искры костра. А в далеке, за рекой, несколько отровков вздымающегося чёрного дыма – сигналов о том, что война постепенно приближается к границам города.

Набрав высоту мы отправились в Сундуки, где находилась секретная научная база русских.