Амир: Герой древнего Египта.

Эта история произошла со мной, когда я ездил в Египет. Отец часто брал меня сюда на экскурсии, ещё когда я был совсем маленьким. Он был историком, специализировавшимся на древнем Египте, и многое успел рассказать мне о нём при жизни.

Не скажу, что меня самого цеплял древний Египет, равно как и история. Просто это напоминание мне о родном отце. Я люблю посещать места, где мы когда-то бывали вместе. Как будто я возвращаюсь в те давние времена.

Как-то раз, прогуливаясь в музее древней истории, куда не раз водил меня папа, я обнаружил странный папирус. Экспонат выглядел очень свежим, поскольку до этого я никогда его здесь не видел. Мне стало любопытно взглянуть. Конечно – древние записи я не смог прочитать, но вот рисунки весьма необычно. На нём были изображены люди, и очень странные существа.

Я никогда подобного не видел, хотя отец многое показывал и рассказывал мне про древний Египет. Он был весьма разговорчивым, я бы даже сказал чересчур. При жизни он сделал из меня ходячую энциклопедию по делам древнего Египта. Я идеально знал даты, и мифологию египтян. Но то, что было в папирусе я видел впервые.

Это были шакалы гуманоидного телосложения. Поначалу я посчитал их за изображения бога Анубиса, но это оказался не он, хотя бог Анубис в папирусе действительно был. Как, собственно, и другие боги Египта.

Я внимательно осмотрел витрину, в попытках найти пояснительную записку. Но её нигде не было.

Папирус полностью захватил моё внимание. До этого мне казалось, что я знал всё о древнем Египте, но это оказалось вовсе не так. Я не заметил, как зал, где я находился, начал пустеть.

Воцарилась мёртвая тишина. В тот момент я устал ломать голову, в попытках хотя бы предположить – что именно за существа изображены на папирусе? Он явно нёс в себе тайну.

Внезапно за моей спиной возник странный мужчина. Он представился, как сотрудник музея, но сколько я здесь не появлялся – никогда его раньше не видел. Должно быть – новенький. Мужчина был очень вежливый, но, самое главное – хорошо говорил по-русски.

Он видел, как я был увлечён необычным папирусом. Сказал мне, что хорошо знает – что в нём написано. Говорил, что это древняя сказка, которую ему рассказывала давно покойная бабушка. Та слышала её от своих предков, а те, в свою очередь, от своих предков.

Поскольку я был увлечён папирусом, он не поленился рассказать её мне во всех мельчайших подробностях.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Давным-давно, когда Египет был страной фараонов, в самом центре Восточной пустыни жила стая необычных шакалов. Они могли говорить, ходили на задних лапах и имели тела, почти как у человека.

Правил стаей Авраам – сильнейший и мудрый вожак, унаследовавший свою власть от отца. Он владел обширным хозяйством, в котором веками жила его стая. Уход за ним был трудным и утомительным. Порой Аврааму приходилось самому помогать своим соплеменникам в их нелёгком труде.

Одним ясным солнечным днём у Авраама родился сын. Здоровый и крепкий малыш, которому он даровал имя Амир. Рос он послушным, но самое главное, трудолюбивым. Ему нравилось помогать своим сородичам по хозяйству. Ухаживать за скотом, выкапывать и поливать грядки, собирать урожай. Хотя работа была утомительно, он воспринимал её как игру.

Однажды в хозяйство Авраама пришла беда. Иссякли запасы пресной воды, и над ним возникла угроза засухи. Стае ничего не оставалось, кроме покинуть землю, в поисках более подходящего места для выживания.

С грустью на душе шакалы собрали припасы, и выдвинулись искать новый дом. Авраам в последний раз обратил взгляд на свою хижину, понимая, что больше его семья сюда не вернётся.

Дни и ночи Авраам вёл сородичей по пустыне, пока не отыскал небольшой оазис. Здесь стая смогла отдохнуть, пополнить запасы воды и напоить скот.

Молодой Амир устроился в тени под валуном. Дорога утомила его: он помогал другим детёнышам не отставать от стаи. Малыш заметно отличался от сверстников — был куда крепче их. В отличие от большинства родителей, которые старались оградить малышей от работы, отец Амира брал его примером: малыш часто видел из окна хижины, как тот трудится в полях вместе с соплеменниками. Амир не желал оставаться в стороне и всегда стремился помочь.

Малыш закрыл глаза, чтобы немного вздремнуть и восстановить силы, но вдруг заметил вдали тревожное зрелище: к оазису стремительно приближалась песчаная буря.

— Быстро уходим отсюда! — громко крикнул Авраам.

Стая бросилась прочь из оазиса. Песчаная буря всё приближалась, поглощая всё, что попадалось ей на пути. Вожак на бегу осматривался по сторонам, пытаясь найти хотя-бы какое-то место, где можно скрыться, и наконец разглядел вдалеке пещеру.

— Спрячемся там! — крикнул Авраам, показав лапой в сторону пещеры.

Шакалы ринулись к укрытию. Когда они уже добрались до места и начали прятаться, Амир заметил, что один совсем юный детёныш отбился от стаи. Тот сильно устал и едва держался на ногах.

Не раздумывая, Амир бросился на помощь: взвалил малыша себе на спину и устремился к пещере. Песчаная буря надвигалась стремительно, её рев уже заглушал остальные звуки. Амир из последних сил пробирался по рыхлому песку — ноги подкашивались, дыхание сбивалось, но он не останавливался.

Почти у самого входа в пещеру он споткнулся о камень и рухнул на землю. Спасённый малыш попытался помочь Амиру подняться, но было слишком поздно: буря настигла их. Вихрь песка и ветра обрушился на вход в пещеру, грозя унести обоих.

Собрав остатки сил, Амир толкнул детёныша внутрь — это было последнее, что он успел сделать, прежде чем его поглотила буря.

Амир медленно пришёл в себя и с трудом открыл глаза. Он выжил после песчаной бури, но, видимо, надолго потерял сознание. Оглядевшись по сторонам, его охватил холод: ни пещеры, ни оазиса, где стая остановилась набрать воды, поблизости не было.

Малыш понял, что потерялся. Буря унесла его далеко от сородичей — и теперь вокруг простиралась лишь бескрайняя пустыня с незнакомыми очертаниями дюн. Амир попробовал издать свой протяжный вой, но в ответ — лишь тишина. Тревога тяжёлым грузом легла на сердце: он остался один посреди безжизненной пустыни.

Но сдаваться Амир не собирался. В памяти отчётливо прозвучали слова отца: «Если захотеть, то можно выбраться из любой ситуации».

Он помнил их наизусть — и эти слова придавали ему сил.

-Я найду свою стаю, — твёрдо решил Амир. — Я вернусь к сородичам и снова буду помогать им в этом нелёгком пути.

Собрав волю в кулак, он поднялся на ноги и огляделся, пытаясь отыскать хоть какой‑то ориентир среди однообразных песчаных волн.

-Как помню – папа вёл нас на север, а значит – мне надо идти туда, - задумчиво произнёс вслух Амир, прежде чем выдвинуться.

Наступила ночь. Амир лёг у первого попавшегося валуна, но у него никак не получалось заснуть. Он бродил по пустыне весь оставшийся день, в попытках найти сородичей, но всё оказалось тщетно. Его начал мучать голод, с которым он изо всех сил пытался бороться.

Внезапно Амир почувствовал, как кто-то положил ему на плечо руку. Он приоткрыл глаза, и увидел перед собой странное существо. Оно сильно походило на его сородичей, но имело чёрный шерстяной окрас и было крупнее. Оно носило на себе браслеты, и чистую, как будто новую, одежду. На его шее и голове поблёскивали золотистые украшения.

Амир с трепетом осознал: перед ним сам бог Анубис.

— Здравствуй, сын мой, — произнёс бог глубоким, спокойным голосом.

Молодой шакал похолодел от волнения.

— Я… что, умер? — с трудом выдавил из себя Амир.

— Нет, дитя моё, — мягко ответил Анубис. — До этого ещё далеко. Меня направил к тебе бог Ра. Он хочет, чтобы я помог тебе. Сказал, что тебе уготована великая судьба.

Амир опустил голову. В его взгляде читались уныние и безнадёжность.

— По‑моему, он ошибся, — тоскливо произнёс Амир. — Я устал и даже не знаю, куда мне идти…

— Ты и так идёшь правильно, сын мой, — Анубис протянул малышу левую руку, и в ней, словно из воздуха, появилось тёплое одеяло. — Держи, Амир. Тебе предстоит долгий путь. Главное — не сдавайся и иди до конца.

Амир осторожно взял одеяло и укутался в него. Приятное тепло разлилось по телу, и его начало клонить в сон.

Анубис снова протянул руку — на этот раз в ней материализовались дары: хлеб, два куска мяса и небольшой сосуд с вишнёвым соком.

— Большое спасибо тебе, бог Анубис, — поклонился Амир, принимая угощение.

— Меня просил передать это тебе бог Ра, — мягко поправил его Анубис.

— Неужели бог Ра действительно в меня верит? — с надеждой спросил Амир.

— Мы, боги, верим в каждого обитателя этого мира и всегда поддерживаем их в трудную минуту, — ответил Анубис. — Даже если они этого не замечают.

Амир принялся за еду, ощущая, как силы постепенно возвращаются к нему.

— Увы, мне пора, — произнёс Анубис, поднимаясь. — Удачи тебе, Амир.

Он уже собирался уйти, но Амир поспешил задать вопрос:

— А какая судьба мне уготована, бог Анубис?

— Я не могу сказать этого, — ответил бог, обернувшись. — Скажу лишь, что тебе многое предстоит совершить.

С этими словами Анубис шагнул в тень — и в мгновение ока исчез из виду.

Амир задумался над словами бога, с другой стороны – а может быть он имел ввиду что-то совершенно другое? Быть может – Анубис просто не хотел говорить о том, что он скоро умрёт в просторах бесконечной пустыни от голода и бессилия, чтобы малыш не отчаивался, чтобы у него появилась надежда?

Амир не верил, что действительно может сделать что-то великое. Всю свою небольшую жизнь он занимался только хозяйством, и даже представить себе не мог, что способен на большее.

А может он просто не пробовал?

Утром Амир продолжил свой путь. Он был полон сил и, несмотря на терзавшие его сомнения, не терял надежды рано или поздно отыскать свою стаю.

На улице стояла жара, и малыш с досадой вспоминал, что выпил весь сок, который дал ему бог Анубис. Теперь жажда давала о себе знать с новой силой.

Амир взобрался на самый высокий холм и внимательно осмотрелся. Впереди высились скалы, между которыми простиралось широкое ущелье, а в самом конце пути он разглядел оазис. Сердце малыша забилось от радости: там наверняка был источник воды, а может быть, и сородичи, ищущие сейчас плодородную землю для будущего поселения.

Преодолев ущелье, Амир с восторгом подбежал к оазису. К его разочарованию, источника воды он не обнаружил, зато увидел густые заросли виноградников. Оглядевшись и убедившись, что вокруг ни души, малыш решил отдохнуть в тени и обдумать, как действовать дальше.

Устроившись в траве, Амир поднял взгляд к небу. Облаков почти не было — значит, день наверняка выдастся очень жарким. Амир перевёл взгляд на заросли виноградника. Спелые гроздья манили своей сочностью, и молодой шакал подумал, что было бы разумно взять их с собой про запас.

Амир принялся срывать виноград, как вдруг ощутил резкую боль: кто‑то крепко схватил его за ухо. Слегка повернув голову, он увидел за плечом странное существо. У него была круглая голова без выступающей вперёд пасти, отсутствовал хвост, а плотный шерстяной покров имелся только на голове. Это был человек. Амир слышал о таких от сородичей, хотя никогда их вживую не видел.

— Ах ты, ворюга негодный! — злобно произнёс человек, глядя молодому шакалу в глаза.

Амир понял, что его ждут неприятности. Он и не подозревал, что оазис, куда он забрёл, был частью хозяйства Ахмеса — египетского чиновника, приближённого самого фараона.

В это время Ахмес сидел за обеденным столом в своём доме и трапезничал вместе с младшим братом Адджо и сыном Нефером, которого воспитывал в одиночку.

На пороге обеденной комнаты появился надзиратель. В руке он крепко держал юного Амира.

— Ваше превосходительство, этот наглец осмелился воровать виноград в вашем хозяйстве! — доложил надзиратель, толкая вперёд молодого шакала.

Ахмес медленно поднялся со стула, подошёл к малышу и внимательно его осмотрел. Юный шакал выглядел совершенно беспомощно.

— Как тебя зовут, малыш? — глядя Амиру в глаза, произнёс Ахмес.

— Моё имя Амир, ваше превосходительство, — едва слышно ответил молодой шакал.

— Отвечай честно и только правду: ты действительно крал виноград с моих угодий?

— Да, — тихо произнёс Амир.

— Зачем?

— Я не знал, что виноград принадлежит вам, ваше превосходительство. Я потерялся и очень хотел пить.

— Как ты пробрался в мои владения?

— Это вышло случайно, — виновато ответил Амир. — Я отстал от своих сородичей и заблудился. Прошу простить меня, я готов ответить за свой поступок.

Ахмес покачал головой:

— Что ж, в таком случае ты должен возместить нанесённый ущерб. Будешь ухаживать за моими садами. Но если не справишься — я отправлю тебя к судье, который назначит более строгое наказание.

Амиру стало не по себе, но он понимал: иного выбора у него теперь нет.

Ахмес перевёл взгляд на надзирателя:

— Тутмос, уведи этого малыша в хижину для рабов.

— Слушаюсь, ваше превосходительство! — отозвался надзиратель и увёл Амира из комнаты.Ахмес остался на месте и молча смотрел ему вслед.

— Ты действительно решил пощадить это грязное животное? — дерзко спросил Адджо своего старшего брата.

— Это ребёнок, Адджо, — ответил Ахмес. — И, кроме того, он раскаялся и признался в содеянном.

— Открой глаза, Ахмес: это шакал.

— И что же ты предлагаешь сделать?

— Я предлагаю спустить с него шкуру и повесить её на дверь. Пусть это послужит уроком для всех остальных, кто посмеет грабить твои владения.

— Он такой же живой, как и ты, Адджо, — нарушил молчание Нефер.

— Да кто ты такой, чтобы учить меня жизни?! — резко бросил в ответ Адджо.

— Нефер прав, Адджо, — прервал разговор Ахмес. — Вспомни, чему учил нас отец: жизнь каждого существа бесценна.

— Животные должны знать, кто на этой земле настоящий хозяин, — не унимался Адджо. — В особенности такие грязные существа, как шакалы.

— То, что этот малыш — животное, не означает, что к нему надо применять наказание, не соразмерное его проступку. Тем более — убивать за кражу.

— Но это же…

— Мой отец принял решение, и не тебе его отменять, Адджо, — стукнул по столу Нефер.

— Твой отец проявил слабость и нерешительность, — дерзко ответил Адджо.

— Достаточно, Адджо. Покинь, пожалуйста, комнату. Я не хочу продолжать этот разговор с тобой, — решительно прервал беседу Ахмес.

Адджо медленно встал из‑за стола, и направился к выходу, скрывая от чиновника свою злобную гримасу. Нефер с негодованием смотрел ему вслед.

— Ты правильно мыслишь, Нефер, — вернулся за стол Ахмес. — Но всё же старайся держать себя в рамках. Не забывай, что в глазах обычных людей мы с тобой представляем власть.

— Прости, отец, что не смог совладать с эмоциями, — спокойно ответил Нефер. — Но то, что сказал дядя Адджо…

— Таков его характер, не нам с тобой его осуждать.

— У всего есть предел, отец.

— Я понимаю твоё недовольство моим младшим братом, Нефер. Я помню, как он обращался с твоей покойной матерью.

— Он устраивал скандалы из‑за пустяков, — тихо произнёс Нефер.

— Я понимаю тебя. И всё‑таки он мой брат, и я не могу от него отказаться.

Нефер глубоко вздохнул. Он не любил младшего брата отца, но понимал, что ничего не может поделать.

— Будем надеяться, что со временем он изменится, — с грустью продолжил Ахмес. — Я сделаю для этого всё возможное.

— А если этого не случится?

Ахмес тоже глубоко вздохнул. Он верил, что добрыми словами можно добиться всего, но на брата они не действовали. В детстве Адджо часто подвергался побоям со стороны отца: он был слабым ребёнком, часто болел, и тот видел в нём лишь обузу.

— Я буду пытаться дальше, — с горечью ответил Ахмес. — Прости, но я не могу быть более строг к своему брату.

На следующий день Амир приступил к работе. Он трудился не покладая рук с самого восхода солнца: ухаживал за скотом, поливал деревья и грядки, выдёргивал из земли сорняки, помогал остальным рабам со строительством ограждений.

Первый день пролетел незаметно — Амир был трудолюбив с раннего возраста. Следующий день прошёл так же. На третий день работа несколько изменилась: Ахмес поручил малышу таскать воду, с чем тот отлично справился.

На четвёртый день Амира отправили помогать рабам чинить крышу хижины, где проживали служанки. До этого ему уже приходилось ремонтировать дом, в котором он жил со своей семьёй, так что работа не составила для него труда.

Все вокруг удивлялись - как детёныш шакала, больше похожий на плюшевую игрушку, без труда справлялся с тяжёлой работой.

В пятницу Амира послали подметать дорожки в хозяйстве. Остальные рабы были заняты на плантациях, поэтому работу пришлось выполнять ему одному. Малыш справился с обязанностями очень быстро: уже к обеду все дорожки на территории были тщательно вычищены.

Больше задач на день не осталось, и Амир решил отдохнуть в тени под деревом и немного вздремнуть. Как только он уселся, сразу закрыл глаза и уснул.

Ему снилось, что он снова встретился со своей стаей. Папа Авраам обнимал его, а мама лизнула в щёчку. Увидев во сне знакомые лица, Амир невольно улыбнулся — и вдруг почувствовал, что кто‑то резко схватил его за ухо.

— Тебе кто‑нибудь разрешал отдыхать? — прозвучал чей‑то злобный голос.

Амир открыл глаза и увидел возле себя человека.

—Хозяин сказал мне, что я могу отдохнуть, когда закончу подметать дорожки, — ответил малыш.

— Моего брата здесь сейчас нет, а значит, его указания в хозяйстве не действуют. Ты будешь работать, пока я не скажу «хватит».

— Немедленно отпусти малыша, Адджо, — прервал разговор чей‑то голос.

Адджо обернулся и увидел за спиной Нефера. Тот гневно смотрел на него: поведение младшего брата отца вызывало у него отвращение.

— Не то что? Наябедничаешь на меня своему папаше?! — дерзко спросил Адджо.

— Не делай вид, что ты не боишься моего отца, — твёрдо ответил Нефер. — Отпусти малыша — это последнее предупреждение.

Адджо злобно ухмыльнулся, но Амира отпустил.

— Теперь уходи отсюда, — приказным тоном сказал Нефер. Адджо поспешил прочь.

Нефер подошёл к Амиру:

— Не бойся его. Если он ещё раз к тебе притронется, мой отец не будет с ним церемониться.

— Кстати, меня зовут Нефер, — протянул руку молодому шакалу сын чиновника.

— Амир, — пожал малыш руку собеседнику.

— Вчера я говорил с отцом. Он впечатлён тем, насколько хорошо ты работаешь, и хочет поощрить твой труд.

— Я искренне рад, что ему понравилось, — ответил Амир. — Я с детства люблю трудиться. Мой отец был владельцем хозяйства, и я часто ему помогал. Он многому меня научил, пока мы не расстались.

— Я помню, ты говорил, что отстал от своих сородичей.

— Верно, — кивнул Амир. — Хозяйство моего отца было домом для моей стаи. К несчастью, у нас началась засуха, и мы были вынуждены искать новый дом. Во время привала началась песчаная буря, и меня унесло от сородичей. Теперь я не знаю, где их искать.

— Я сочувствую тебе, — сказал Нефер. — Я мог бы поговорить с отцом. Уверен, он мог бы позволить тебе остаться в нашем хозяйстве — при условии, что ты будешь у нас работать.

Амир задумался. Он понимал, что идти ему некуда, и остаться в хозяйстве людей было его единственным шансом на выживание.

— Я принимаю условия, — твёрдо ответил Амир.

Прошёл целый месяц — и Амир наконец обрёл новую жизнь. Ахмес, впечатлённый его усердием, позволил малышу остаться в своём хозяйстве. Работы было много, но Амир справлялся с ней на удивление ловко.

С первыми лучами рассвета он уже поднимался на ноги, а сразу после скромного завтрака торопился к Ахмесу — узнать, какие задачи уготованы ему на этот день.

Ахмес не оставался в долгу. Видя, как старательно трудится молодой шакал, он всячески его поощрял. Амир получил доступ к хозяйственной бане, новую одежду от служанки, а ещё — щедрые порции мяса и фиников, чтобы он рос большим и сильным, служа живым примером для остальных работников.

Всё это крайне раздражало младшего брата Амира — Адджо. С самого детства он недолюбливал животных, нередко срывая на них своё дурное настроение. Но сейчас он был бессилен: Амир завоевал искреннее восхищение Ахмеса, и это никак не получалось изменить — по крайней мере, пока.

На дворе стоял солнечный день. Амир сидел в саду рядом с Нефером и позировал, пока тот рисовал картину.

Нефер с детства увлекался живописью и мечтал стать художником. Он усердно тренировался, создавая портреты родных и близких.

— Сколько мне ещё так стоять? — поинтересовался Амир.

— Подожди немного, я почти закончил, — отозвался Нефер.

Художник нанёс последний мазок и с гордостью показал Амиру готовый портрет.

— Спасибо, Нефер, выглядит очень красиво, — искренне похвалил Амир.

— Не за что. Мне нравится рисовать. Хочу стать настоящим художником, когда вырасту.

— По‑моему, у тебя есть все шансы, — улыбнулся Амир. — Главное — не бросай дело на полпути.

Нефер достал из‑за пазухи ещё один папирус и протянул его Амиру:

— Это я пытался нарисовать бога Анубиса.

Молодой шакал внимательно всмотрелся в рисунки. Он ведь видел бога Анубиса своими глазами — пусть и не любил об этом рассказывать, — и сейчас с изумлением понял: юноша сумел невероятно точно передать его облик.

-Отец говорил, что он сейчас стережёт покой моей мамы, - с грустью продолжил Нефер. - Её не стало два года назад… Она тяжело заболела. Врачи сделали всё возможное, но этого оказалось недостаточно.

Амир почувствовал, как сердце сжалось от сочувствия.

— Я очень сочувствую тебе, Нефер, — тихо произнёс он. — Я сам недавно потерял родителей. Они живы, но я не верю, что когда‑нибудь смогу их увидеть снова.

Нефер покачал головой и положил руку на плечо молодого шакала:

— Не стоит отчаиваться, Амир. Они живы — значит, наверняка тебя ищут. Я верю, что в один прекрасный день они обязательно придут за тобой. Главное — не теряй надежды и верь в это.

Амир поднял взгляд и посмотрел Неферу в глаза:

— Ты действительно так считаешь?

— Да, я говорю это совершенно искренне, — твёрдо ответил Нефер.

Амир обнял юношу и улыбнулся. Никто ещё не поддерживал его так, как Нефер. В ответ тот ласково погладил Амира по спине. В этот момент он видел в нём не просто слугу, а настоящего, верного друга.

Вдруг Нефер почувствовал лёгкое прикосновение к ногам — это Амир завилял хвостом от радости.

— У тебя что, глаза на затылке?! — раздался издалека чей‑то злой и до боли знакомый голос.

Амир повернул голову и увидел неподалёку Адджо. Тот стоял на узкой дорожке и за что‑то отчитывал молодую служанку.

— Простите меня, господин Адджо, я вас не заметила, — тихо извинилась девушка.

— Не заметила?! Я шёл прямо навстречу тебе! Тебе сложно было отойти в сторону?!

— Клянусь, господин, я задела вас не нарочно…

— Молчи! Мне не нужны твои оправдания!

Нефер и Амир подошли ближе, решив вмешаться.

— В чём дело, дядюшка Адджо? — спокойно спросил Нефер, обращаясь к брату своего отца.

— Вас двоих это не касается, — резко бросил Адджо.

— Как вижу, ты опять устраиваешь сцену из‑за пустяка, — твёрдо произнёс Нефер. — Пора научиться держать себя в руках, Адджо. То, что у тебя было тяжёлое детство, не даёт права срываться на окружающих.

Адджо бросил на Нефера злобный взгляд, затем резко развернулся и поспешил прочь. Ему вовсе не хотелось, чтобы племянник доложил отцу о случившемся — особенно о том, что он снова вымещает раздражение на слугах.

Когда он скрылся из виду, Амир тихо спросил:

— Почему младший брат твоего отца такой злой?

Нефер вздохнул:

— Он словно находит удовольствие в том, чтобы срывать гнев на других. В детстве отец часто бил его. Адджо был слабым ребёнком, часто болел, и тот видел в нём лишь обузу. Мой отец всегда старался его защитить, но этого оказалось недостаточно. Со временем Адджо стал жестоким, а ситуация обострилась, когда хозяйство перешло по наследству к моему отцу. Думаю, он просто завидует. Папа надеется, что брат изменится, поэтому не наказывает его. Адджо этим пользуется, хотя и понимает, что терпение отца не безгранично.

Амир задумался. Ему вдруг стало жаль Адджо, но в то же время он понимал: тяжёлое детство не может служить оправданием жестокости. Те, на кого тот срывался, ни в чём не были виноваты. Даже служанка, нечаянно задевшая его и тут же извинившаяся, никак не заслуживала такого обращения.

Слова Нефера оказались недалеки от истины. Адджо действительно завидовал старшему брату из‑за наследства. Втайне он вынашивал хитрый план, чтобы заполучить хозяйство в свои руки.

Как‑то раз Амир снова работал в саду — поливал виноградные лозы из лейки. Работа уже подходила к концу, когда из густых зарослей он заметил Адджо. Тот медленно шёл в сторону колодца.

На мгновение Амир отвёл взгляд, а когда вновь посмотрел туда, Адджо внезапно исчез. Молодой шакал подошёл к тому месту, где только что видел младшего брата Ахмеса, и настороженно осмотрелся. Исчезновение Адджо пробудило в нём любопытство. Не мог же тот просто раствориться в воздухе? Или всё‑таки мог?

Амир сделал шаг влево — и тут же споткнулся о что‑то твёрдое, рухнув на землю. Он медленно поднялся, отряхиваясь, и принялся осматривать траву, пытаясь понять, что стало причиной падения. Внезапно среди густой зелени он заметил нечто, напоминающее дверную ручку.

«Лучше убрать её, — подумал про себя Амир, — чтобы кто‑нибудь ещё не споткнулся».

Он потянул ручку на себя, но случилось неожиданное: часть земли приподнялась вместе с ней, и под ней открылся вход в подземный тоннель. Амир понял, что это была ручка потайной двери — настолько хорошо замаскированной, что он ни разу не замечал её раньше несмотря на то, что часто работал в этом саду.

Он вгляделся в тёмный проход. Интуиция подсказывала, что туда лучше не лезть, но любопытство пересилило. Амир решил изучить тоннель: возможно, он окажется полезным — например, как короткий путь по хозяйству Ахмеса.

Малыш осторожно ступил внутрь. В тоннеле было тихо и прохладно, почти совсем темно, но благодаря своему шакальему зрению Амир хорошо ориентировался.

Вскоре он заметил небольшую комнату, из которой лился яркий свет. До него донёсся голос Адджо:

— Наконец‑то, спустя столько лет унижений…

Амир осторожно заглянул внутрь. Адджо сидел в комнате, затачивая кинжал о камень.

— В кои‑то веки я докажу Ахмесу, что он здесь не главный, — вслух размышлял Адджо. — Я закончил работу над потайным ходом, а значит, пора действовать.

Он завершил заточку, внимательно осмотрел клинок и проверил его на толстом листе бумаги — кинжал разрезал его без малейшего усилия. Амиру стало не по себе: он понял, что Адджо замышляет что‑то зловещее.

— Сегодня ночью я навсегда избавлюсь от своего брата, и хозяйство наконец перейдёт ко мне, — продолжал Адджо. — Я покончу с несправедливостью моего отца, который всегда считал его лучшим лишь потому, что я был ему неугоден.

Сердце Амира сжалось. Он поспешил прочь, осознавая, что дело приняло опасный оборот. Адджо решился на крайние меры — и это шокировало молодого шакала. Он ожидал от него многого, но не готовности пойти на убийство.

Амир крался по тоннелю, стараясь не издавать ни звука, пока внезапно не упёрся в тупик. Где‑то на середине пути он сбился с курса и заблудился.

Он обернулся, собираясь вернуться, и вдруг услышал сверху до боли знакомый голос служанки. Подняв глаза, Амир заметил в верхней части тоннеля маленькую, едва заметную щель, сквозь которую пробивался солнечный свет. Присмотревшись внимательнее, он понял, что перед ним — дверь. Из‑за неё доносился отчётливый запах рыбы.

Внезапно Амир услышал шаги, и решил, что ему пора убираться отсюда. Ведь если его увидит Адджо, то наверняка убьёт. Ему явно не нужны свидетели.

Нефер сидел в своей комнате у широкого окна и увлечённо рисовал пейзаж. Вид из окна действительно был прекрасен: золотые лучи заходящего солнца окрашивали кроны пальм в тёплые оттенки, а вдали мерцала лента реки. Нефер никогда раньше не пробовал писать пейзажи — сегодня он решил открыть в себе новый талант и развить художественные навыки.

Он как раз заканчивал прорабатывать очертания деревьев на переднем плане, когда на пороге комнаты неожиданно появился Амир.

— Амир? Что ты здесь делаешь? — удивлённо спросил Нефер, откладывая кисть. Он никак не ожидал увидеть друга в тот час, когда тот должен был трудиться в саду.

— Я проник сюда через потайной ход, — тихо ответил Амир, осторожно закрывая за собой дверь.

— Потайной ход? — Нефер нахмурился. — Отец никогда не упоминал о чём‑то подобном.

— Я нашёл вход рядом с виноградными зарослями, — пояснил Амир, подходя ближе. — Он был тщательно замаскирован под слоем травы и земли. Но это ещё не всё… Я узнал, что ход вырыл брат твоего отца. Сегодня ночью Адджо планирует покушение на Ахмеса. Я сам это услышал — подслушал, когда он был в потайной комнате и вслух обдумывал свой замысел.

Нефер замер, сжимая в руке кисть. В груди поднялась волна тревоги. Он верил Амиру — Адджо давно вызывал у него отвращение своим жестоким нравом и затаённой злобой.

— Могучие боги Египта… — прошептал Нефер, вставая из‑за стола. — Мы обязаны предупредить отца. Но… боюсь, он нам не поверит. Я помню, как он прогнал из дома слугу, который пытался донести, что Адджо что‑то замышляет против него. Отец до сих пор не хочет признавать, что его брат способен на убийство.

Амир подошёл к окну и задумчиво посмотрел вдаль.

— В таком случае мы сами его остановим, — твёрдо произнёс он.

— Сами? — переспросил Нефер, в голосе которого прозвучала тревога. — Ты понимаешь, о чём говоришь? Адджо опасен. Он вооружён, хитёр и готов на всё.

— Это единственный способ спасти твоего отца, — уверенно ответил Амир. — Если мы промолчим, случится беда.

— А если он убьёт нас обоих? — тихо спросил Нефер.

— Лучше погибнуть, пытаясь предотвратить зло, чем сидеть сложа руки, зная, что должно случиться что‑то ужасное, — серьёзно сказал Амир. — Адджо зашёл слишком далеко. Кто‑то обязан ему помешать.

Нефер опустил взгляд на незаконченный пейзаж, затем медленно перевёл его на друга. В глазах Амира читалась решимость, и это придало ему сил.

— Ты прав, — наконец произнёс Нефер, расправляя плечи. — Мы должны ему помешать, пусть даже с риском для жизни. Но действовать нужно осторожно. У Адджо есть кинжал, он его затачивал сегодня — ты сам это видел. Нам нужно придумать план.

— Согласен, — кивнул Амир. — Давай обсудим, как лучше всего перехватить его до того, как он доберётся до твоего отца.

Нефер подошёл к столу, смахнул несколько красок в сторону и расстелил на свободной части столешницы старый свиток с планом усадьбы.

— Смотри сюда, — указал он. — Потайной ход выходит, где‑то здесь, возле кладовой. Если Адджо пойдёт этой дорогой, мы можем устроить засаду у выхода. Но нам понадобится помощь — хотя бы ещё один надёжный человек.

— У меня есть идея, — улыбнулся Амир. — Я знаю, кто нам поможет. Та самая служанка, которую Адджо сегодня отчитывал. Она не забудет его жестокости и, думаю, согласится помочь.

Нефер кивнул, чувствуя, как в душе зарождается твёрдая решимость.

— Хорошо, — сказал он. — Действуем так: ты найдёшь служанку и объяснишь ей план, а я подготовлю всё здесь. Мы остановим Адджо этой ночью — и спасём моего отца.

Ночью Адджо приступил к реализации своего плана. Под покровом сумерек он бесшумно подошёл ко входу в тоннель и скользнул внутрь, не подозревая, что всё это время за ним внимательно следила служанка. Как только он исчез в темноте, она взобралась на холм и зажгла факел — это был условный сигнал для Амира и Нефера.

Адджо пробрался в дом через потайной ход и, стараясь не издавать ни звука, направился к комнате старшего брата. В руке он сжимал кинжал — лезвие тускло блеснуло в слабом свете лунного луча, пробивавшегося сквозь щель в ставне. Он уже почти достиг цели, когда внезапно почувствовал резкую боль в руке: кто‑то яростно укусил его.

От неожиданности Адджо вскрикнул и выронил оружие. Кинжал с глухим стуком упал на пол. Это был Амир. Молодой шакал учуял запах Адджо ещё тогда, когда тот только вошёл в дом. Он затаился в тёмном углу коридора — Адджо не заметил его в густой тени.

Адджо попытался сбросить с себя Амира, наносил удары по лицу, дёргал за шерсть, но тот вцепился мёртвой хваткой. В этот момент Адджо ощутил резкий удар в спину — это Нефер обрушил на него стул, который схватил с ближайшего стола.

На звуки борьбы тут же сбежалась охрана. В дверях появился Ахмес — проснувшийся от шума, он вышел из спальни в длинном ночном одеянии, с тревогой оглядывая происходящее.

— Что здесь происходит? — строго спросил он.

— Отец, дядя Адджо планировал на тебя покушение, — твёрдо произнёс Нефер, указывая на кинжал у стены. — Мы с Амиром остановили его, когда он подошёл к твоей спальне.

Ахмес медленно перевёл взгляд с сына на младшего брата. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалась глубокая боль. Он подошёл ближе, вгляделся в лицо Адджо — холодный, непреклонный взгляд ясно показывал, что терпение иссякло.

— Это правда, Адджо? — тихо, но твёрдо спросил Ахмес.

Адджо молчал. Он был уверен, что продумал всё до мелочей, но не ожидал провала. Больше всего его поразило, что ключевую роль в срыве его замыслов сыграл Амир — тот самый юный шакал, которого он презирал, считая «грязным животным», и которого собирался убить, получив власть над хозяйством.

— Я искренне верю, что это правда, — произнёс Ахмес, не дождавшись ответа. — Не в первый раз ты пытаешься избавиться от меня. После всего, что я для тебя сделал… Ты жаждешь заполучить хозяйство, которое по праву принадлежит мне.

Адджо по-прежнему молчал, опустив голову.

— Я думал, ты изменился, — с горечью продолжил Ахмес. — Думал, ты отказался от этой губительной затеи. Но теперь у меня нет иного выхода, кроме как передать тебя правосудию. — Он обернулся к охранникам:

— Уведите моего брата. Амира и Нефера отпустите.

Охранники увели Адджо из дома. Амир и Нефер, освобождённые от захвата, выпрямились, переглянулись и облегчённо вздохнули.

Ахмес подошёл к ним, внимательно посмотрел на обоих — сначала на сына, затем на молодого шакала.

— Я поражён вашей храбростью и самоотверженностью, — сказал он. — Особенно твоей, Амир. Признаюсь, не ожидал, что ты когда‑нибудь спасёшь мне жизнь.

— Это был мой долг, господин, — скромно ответил Амир. — Вы не бросили меня на улице, поощряли мой труд, дали мне шанс на новую жизнь, хотя могли этого не делать. Мой отец всегда учил меня отвечать на добро добром.

Ахмес улыбнулся — в его взгляде появилась теплота.

— Твой отец действительно мудр, — кивнул он. — Но это не всё, что я хотел сказать. Я хочу предложить тебе стать нашим семейным охранником. Ты будешь жить в нашем доме и охранять его от незваных гостей.

Амир задумался. Предложение было неожиданным и очень ответственным. С одной стороны, оно давало ему стабильность и признание, с другой — требовало полной отдачи и готовности к новым испытаниям. Он понимал: если откажется, то никогда не узнает, способен ли справиться с такой задачей.

— Я принимаю ваше предложение, господин Ахмес, — твёрдо сказал молодой шакал, глядя прямо в глаза хозяину.