Амулет

— Уважаемые пассажиры, наш поезд прибывает на конечную станцию. Пожалуйста, не забывайте свои вещи в вагонах электропоезда, — прозвучал в динамиках официально-вежливый электронный голос.

Егор посмотрел в окно — там тянулись какие-то пакгаузы, за которыми виднелась череда панельных то ли хрущёвок, то ли брежневок. Пассажиров было не так много — основная масса вышла на 101-м километре, где на много вёрст раскинулись садоводства, а сюда, судя по всему, кроме Егора и Артёма приехали лишь местные.

Электричка замедлила ход и теперь еле ползла. Пакгаузы сменились оградой с игольчатыми прутьями и бело-жёлтыми колоннами. Лениво проплыл недавно покрашенный памятник-паровоз на перроне, потом появилось здание вокзала, всё в том же бело-жёлтом стиле «сталинского ампира».

С шипением открылись двери, народ столпился у выхода. Парни тоже встали, Егор повесил на плечо спортивную сумку, Артём надел рюкзак. Торопиться было некуда — суета совершенно ни к чему. Пропустив стайку студенток, видимо, приехавших на выходные, вышли на перрон.

Вокзал сверкал на солнышке вымытыми стёклами зала ожидания — окна высотой этажа в два, надо же. Явно старый, годов 50-х, тогда любили строить подобное. Ввысь взмывала башня с часами и даже явной колокольней, пусть и без колоколов — Егор бы ничуть не удивился, если бы узнал, что часы раньше были с боем.

— Пошли, чё тут глазеть, — Артём несильно ткнул его кулаком в бок.

Люди тянулись в арку, явно ведущую на привокзальную площадь. Двое полицейских стояли рядом со стеклянным «аквариумом» зала с надписью «Пригородные кассы», провожая приехавших скучающими взглядами. На парней они не обратили ни малейшего внимания.

Привокзальная площадь была ровной, как стол. Слева, вдоль небольшого скверика, стояло три пошарпанных автобуса, справа начинались унылые кирпичные хрущёвки, за площадью вздымался белокирпичный дом явно конторского вида, за ним виднелись потёртые сталинки. В центре площади нелепо торчало «солнышко» — конструкция со световодами, которые любили ставить как украшение в начале двухтысячных.

— Не Париж, — философски заметил Егор.

Стала понятна торопливость людей — у края площади стоял почти новый «ПАЗик», в который суетливо пытались впихаться приехавшие на электричке. Было ясно, что автобусу придётся быть резиновым — нужно было минимум два таких, чтобы увезти всех, тем более что люди ещё подходили.

— А Парижа никто и не обещал, — хохотнул Артём. — Провинция, она провинция и есть. Вон таксисты стоят, пошли.

Впрочем, идти не пришлось — одна из машин уже ползла вдоль вокзала, пристраиваясь за автобусом.

— Ребят, куда надо? — поинтересовался сквозь открытое окно водитель.

— Гостиница «Заводская» — сколько? — спросил Егор.

— Двести пятьдесят.

— Не, спасибо, — ухмыльнулся Артём, набирая на мобильнике номер телефона, поглядывая при этом на тот, что написан на борту машины. — Такси? Сколько стоит от вокзала до «Заводской»? Сто пятьдесят? Ага, спасибо, присылайте машину.

У шофёра такси хрюкнула рация, было отчётливо слышно: «Восемнадцатый, вокзал, к „Заводской“». Тот встретился глазами с откровенно лыбящимся Артёмом... и рассмеялся:

— Жлоб ты, братан. Давайте, садитесь, сотня вам скидки за сообразительность!

Артём уселся на переднее сиденье, Егор влез на заднее. Видавшая виды «нексия» уверенно рванула с места, уходя в поворот в объезд привокзальной площади.

— В командировку? — поинтересовался водитель.

— Не, по своим делам... кто ж в командировку на выходные ездит, — отозвался Артём. — А похожи?

— В «Заводскую» в основном командировочные едут, — пояснил водитель, закладывая крутой поворот направо. — Остальные квартиры снимают, но в них чеков не дают.

— Квартира дома достала, хочется экзотики, — деловым тоном сообщил Артём. Таксист хмыкнул:

— Ну да, экзотика... совок совком... как и весь город, — после паузы добавил он. — Питерские?

— Ага.

— Считай, здешние... Пол-Питера на дачи в эти места ездит.

Машина повернула, выезжая на перпендикулярную улицу. Слева промелькнула пара сталинок, потом опять пошли хрущёвки. Справа застройка была явно более современной — кирпичные и панельные дома. В конце улицы маячило какое-то большое здание — скорее всего, бывший дом культуры.

Город действительно выглядит очень по-советски, подумал Егор. Перед поездкой он бегло глянул википедию и знал, что своим появлением город обязан станции, развитием — заложенной после революции гидроэлектростанции и построенному лет за десять до войны алюминиевому комбинату. Чисто советская судьба, такие часто были «моногородами» — когда всё население работает на одном предприятии. Ну, в данном случае на двух — вероятно, это и помогло городу выжить в бардаке 90-х.

Опять поворот, машина выскочила на широкую, явно центральную улицу, перевалилась на искусственной неровности у перехода и рванула вперёд, выскочив на поле прямо в центре города.

— У вас что, до уплотнительной застройки ещё не додумались? — удивился Егор.

— А тут болото, — пояснил таксист. — Строить без толку. Тут пол-города на болотах стоит...

Опять жилой массив из хрущёвок и брежневок, череда каких-то служебных зданий — и машина выехала на мост, двухполосный, но с довольно сильно побитым асфальтом. Водитель бросил машину влево-вправо, объезжая особенно крупную колдобину, парней качнуло.

— В этом году асфальт напрочь сошёл вместе со снегом, — буркнул водитель, словно извиняясь.

Егор с интересом смотрел в окно. Мост был довольно высоким, с путепроводами для идущей вдоль берега реки дороги. Чуть правее реку перегораживал ещё один мост, пошарпанный и явно закрытый для машин, за ним — фермы железнодорожного моста, дальше еле виднелась плотина гидростанции, а впереди справа вздымались трубы комбината, источавшие густой ярко-белый дым. Парень поморщился — несмотря на то, что ветер дул совсем в другую сторону, в горле начало першить даже здесь.

— Всё ещё алюминиевый? — кивнул на трубы Артём.

— Уж несколько лет как химический, — сказал таксист. — Удобрения и прочая фигня...

М-да. Химзавод и станция. Шикарное местечко... Вот уж где точно не хочется жить, да и выезжать сюда лишний раз неохота. Интересно, зачем Артём меня сюда приволок? Смотреть на это наследие советского строя?

Такси, сделав несколько поворотов, проскочило под виадуком железнодорожного моста — на повороте рядом с ним стояла машина ДПСников — и повернуло к заводу. А, вон и гидростанция, справа осталась, у реки...

Напротив завода стекло машины моментально покрылось какой-то мелкой взвесью, и водитель включил дворники — те развезли жирную дрянь, пришлось побрызгать омывателем.

— Вот так и живём, — подытожил водитель. Кивнул влево: — Но впереди планеты всей.

Слева, на одном из корпусов завода, красовался плакат с лозунгом в лучших советских традициях: «Новые технологии — новые горизонты развития!»

Ну да, циничненько... Справа промелькнула довольно навороченная детская площадка — совершенно пустая.

Поймав взгляд Артёма, водитель заметил:

— Да, мы тоже не знаем, для кого её построили... Ни одного жилого дома в радиусе километра, и прямо под трубами завода.

Жилых домов и правда не было — машина ехала по улице, которая явно главная, но совершенно нежилая: с одной стороны завод, с другой — какие-то хозпостройки, теплицы... Наконец слева появилось несуразное здание, словно собранное из кубиков, с триколором на флагштоке — администрация, не иначе, — за которым потянулись жилые дома явно довоенной постройки. Буквально через три минуты такси, преодолев несколько «лежачих полицейских», вырулило на совершенно советскую площадь, хоть кино снимай — аккуратное здание, как две капли воды похожее на дом культуры, с неизменным памятником Ильичу перед ним, сталинская застройка вокруг и ровная стена гостиницы с буквами названия вдоль края крыши.

* * *

— Ну давай, Тём, рассказывай, — сказал Егор, сбросив кроссовки и завалившись на закрытую покрывалом гостиничную кровать. — Какого фига мы припёрлись в этот заповедник Советского Союза, да ещё и с ночёвкой? Посмотреть местные памятники Ленину?

— Неее, — подмигнул Артём. — Всё гораздо интереснее. На самом деле, я просто хочу присмотреться к этому городку, типа что-как, и потом приехать сюда основательно... Пошли, прогуляемся, тут рядом должен быть парк у реки.

Егор с неохотой встал. Вообще-то Артём прав — на свежем воздухе приятнее.

На площади у гостиницы было припарковано несколько машин, чуть левее стояли такси — видимо, ловили клиентов в этом «центре города». Впрочем, Егор смотрел в интернете план города и сделал вывод, что центра у него и нет — городок растянулся в виде отзеркаленной буквы «Г» вдоль одного из берегов реки длинной чёрточкой, и короткой — перпендикулярно реке.

— Этот Ленин, кстати, побывал на выставке в Дамаске в шестидесятых, — мимоходом заметил Артём, кивнув на памятник Ильичу. — Так что не ширпотреб.

Егор безразлично пожал плечами.

— Ты зря не интересуешься историей, — наставительно сказал Тёма. — Много интересного пропускаешь... Вон, река в той стороне.

К реке от площади вела то ли аллея, то ли бульвар, вымощенный плиткой. Народу по случаю субботы было довольно много, на скамеечках сидели мамаши со стоящими рядом колясками.

— Так вот, к чему мы сюда приехали, — начал Артём. — Началось всё с того, что мой прадед работал тут на строительстве гидростанции. Про это ты знаешь?

— Про станцию знаю, что строили, про твоего прадеда — нет.

— Ну я и не афишировал... Стройка была ударная, комсомольская и совершенно открытая. Никаких зэков, куча фотографий, в интернете можешь посмотреть. Я на парочке даже прадеда нашёл.

— Погоди-ка, а ты его разве застал? Он в каком году умер?

— Умер он в 90-м, за пять лет до моего рождения, ему 90 лет было — ровесник века... Просто сохранилась в семье одна... ну, скажем так — байка. Мне бабушка, прадедушкина дочь, её рассказывала.

Впереди показались закрытые ворота, мраморная доска на которых повествовала, что парк посвящен 40-летию Комсомола и заложен в конце 50-х годов прошлого века. Войти пришлось через отсутствующую торцевую стену парка.

Парк явно переживал не лучшие времена — дорожки так себе, скамеек почти нет, разве что прямо напротив ворот красуется солидная клумба. Впрочем, народу было немало и тут — к женщинам с детьми добавились гуляющие пенсионеры. Ну а чего еще ожидать, тёплый день...

Парни вышли поближе к реке и пошли вдоль неё по асфальтированной дорожке.

— Так вот, байка... Ты вообще знаешь, что это за река?

— Название или что-то из истории?

— Из истории, конечно.

— Путь из варяг в греки?

— Ну да... И ещё две древних столицы на реке — Новгород и Ладога. И река сама интересная — истока нет, из озера вытекает и в озеро впадает. Вещий Олег — ну да, тот самый — тут недалеко похоронен... Кстати, в древних легендах говорится, что в реке водятся крокодилы, — подмигнул Артём.

— Да ну, фигня какая-то, — не поверил Егор. — Тут холодрыга, 60 градусов северной широты. На других материках это почти вечная мерзлота! Откуда тут взяться крокодилам?

— Ну, можно предположить, что раньше было теплее, — пожал плечами Артём. — Мелькает ещё одно название — «коркодил». Может, оно и есть правильное, а крокодилов уже потом додумали? Ну, это как немцы, которые кавказское «Ардляр» переиначили в «Адлер»?

— Да фиг его знает. А к чему это всё?

— Погоди, всё по порядку... Знаешь, почему гидростанцию построили именно тут?

— Потому что железная дорога рядом. Сто лет назад других дорог тут, небось, и не было.

— Правильно. А ещё потому, что тут, вот тут, — махнул рукой Артём на реку, — были пороги. Вон, деревенька на том берегу так и называется — «Пороги»... Когда поставили плотину и шлюз, вода поднялась, и река стала судоходной. Раньше лодки тащили по берегу волоком.

— Ну, пороги, и что? — не понимал Егор.

— А пороги, перекаты, водопады и тому подобное в сказаниях всегда связывали с разной нечистью, типа тех же пресловутых коркодилов... В общем, слушай.

Из рассказа Артёма выходило следующее.

Гидростанцию начали строить в самом начале 20-х годов ХХ века чуть ли не по дореволюционному проекту, но, тем не менее — по ленинскому плану ГОЭЛРО. Добровольцев на строительство поехало немало, опять же — только что закончилась война, время голодное, а тут и паёк, и жильё, пусть и в землянках... Поехал и Василий Сергеевич, прадед Артёма, родом с Архангельской области, перебравшийся в Питер в конце войны за лучшей долей. Комсомольцем он не был, но руки росли откуда надо, работать умел.

А работать приходилось много, и в основном как раз руками — лопата да тачка. Механизации на стройке было — кот наплакал, паровой экскаватор да узкоколейка, по которой возили материалы. Тем не менее, работа шла, при строительстве были и курсы повышения квалификации, и грамоте учили, было, само собой, и где помыться, и рабочая столовая...

Тем не менее, по тёплому сезону ходили купаться. Ходили к тем самым порогам, в стороне от строительства, выше по течению — вода там была чище.

И вот однажды летом 23-го года случилось странное.

Началось всё с того, что к назначенному времени не вернулась группа из шести человек. После непродолжительных поисков обнаружили одежду на берегу в той низинке, где все обычно купались. И — ни следа людей. Шестеро здоровых молодых парней исчезли, будто их и не было.

Разумеется, прибыли милиционеры, всех долго опрашивали, что-то искали, предполагали даже белогвардейскую или, хуже того, иностранную диверсию — но никаких доказательств так и не нашли, равно как и тел, да не сильно и искали: водолазов со строительства никто сдёргивать не стал. Ограничились тем, что огласили распоряжение — на купание к порогам не ходить. Дескать, хватит и общественной бани.

Но всё равно ходили, правда, уже старались делать это втихаря. Доходились — пропал ещё один человек, причём пропал вообще, даже одежды не нашли. После этого случая руководство строительства потребовало поставить напротив порогов красноармейский пост, а по стройке пошли слухи — дескать, рабочих утаскивает нечистая сила, недовольная тем, что люди решили перегородить стеной реку.

Большинство людей на стройке были образованные, стоящие выше подобных предрассудков, но слух всё равно шёл. Подзуживали и крестьяне из деревни Дубовики, что неподалёку — но те вообще списывали на нечисть очень многое, даже крупный пожар несколько лет назад, который, все знали, произошёл оттого, что машинист паровоза, шедшего по железнодорожной ветке мимо деревни, не закрыл поддувало и искрами подпалил часовню...

Может, и на противоположном берегу что-то об этом говорили, но на другой, левый, берег реки рабочие не выбирались — мост через реку был лишь железнодорожный, да и что было делать в тамошних деревнях? До железнодорожной станции несколько километров, а тут, на стройке, был и клуб, и даже иногда «культурная программа».

Пост поставили, и он простоял почти месяц. Незадолго до ильина дня ночью услышали винтовочную стрельбу — как раз на юге, в районе порогов. Что там произошло — никто не знал, но после этого руководство стройки запретило рабочим ходить купаться категорически — вплоть до исключения из партии тех, кто ослушается, и пинка под зад с волчьим билетом — для всех причастных.

А через несколько дней произошла авария.

На самом деле, это была обычная невнимательность или неаккуратность — но сорвавшееся с крепления бревно сшибло и отбросило Савву, одного из друзей Василия, такого же молодого беспартийного парня родом из Стрельны.

Когда Василий после смены примчался в госпиталь, Савва выглядел неважно — бледный, осунувшийся, весь перебинтованный... Врач, улучив момент, чтобы не видел больной, сокрушённо покачал головой — дескать, шансов немного.

— Васька, иди поближе, — еле слышно прохрипел Савва, едва увидев приятеля. — Иди, что скажу...

Василий присел на край кровати, совершенно не представляя, что делать. Бригадир тоже говорил, что Савва вряд ли выживет.

— Васька, я скоро это... уйду, — продолжал Савва, и Василий с удивлением понял, что друг совершенно спокоен. — Я уйду, мне не страшно — я недавно увидел... их.

— Кого? — удивился Василий. — Ты давай лежи, доктор тебя обязательно починит.

— Их, Вась... Сейчас, — скривившись от боли, Савва потянулся куда-то под одеяло и, вытащив руку, разжал кулак. На ладони лежал плоский округлый камень, обточенный водой — такие часто встречаются на берегах рек и озёр. Правда, камень был не совсем обычный — на одной из его сторон чётко проступал узор: что-то вроде солнца с множеством расходящихся и будто бы волнующихся лучей. Узор выглядел старым — линии были словно замыленными — но при этом вполне отчётливым.

С одной стороны в камне была просверлена дырочка — видимо, чтобы можно было продеть шнурок.

— Возьми.

Василий взял камень, повертел — он был лёгким, гораздо легче, чем привычные камушки того же размера. Хотел было вернуть, но Савва отстранил его руку:

— Твой. Забирай. Мне он... больше не нужен. Это... — парень начал задыхаться, — ...это оберег. Они... они тебя не тронут, ничего тебе не сделают... помогут... достался... от бабки... говорила... не тронут...

— Так, ну-ка покиньте палату! — это вклинился врач, видимо, понимая, что больному стало хуже. — Потом, потом, молодой человек! Позже заходите!

И он почти силой вытолкал Василия в коридор.

Больше поговорить с Саввой Ваське не удалось — друг умер в тот же день.

Вечером парень сидел, долго рассматривал амулетик. Кто такие «они»? Кого не тронут? Как помогут? Как жаль, что Савва не успел рассказать! А ещё больше удивляло то, что друг раньше об амулетике ни словом не обмолвился, словно его и не было. А поди ж ты...

* * *

— На этом история могла бы закончиться, — подытожил Артём.

— Да ну, обычная байка, — отмахнулся Егор. — Таких семейных легенд знаешь сколько ходит? Ну и даже непонятно, о чём вообще речь. Кто такие «они»? И почему не страшно умереть, если их видел? Городская легенда. Ну, в смысле, деревенская.

— Могло бы быть легендой, — легко согласился приятель. — Но есть ещё одна история. Уже новее, из времён войны. Прадед воевал на Южном фронте, и вот при форсировании Днепра... а ты представляешь себе Днепр? — вдруг спросил он.

— Редкая птица долетит до середины Днепра? — машинально ответил Егор.

— Ага. Так вот, он рассказывал — ну, точнее, мне-то бабуля рассказывала, — что при форсировании у них рванул снаряд рядом с понтоном, и он оказался в воде. Ничего не помнит, очухался уже на противоположном берегу. А рвануло, — Артём сделал паузу, — как раз у того берега, откуда начиналась переправа. Как потом уже узнал — все, кто был с ним на понтоне, погибли. А он — на противоположном берегу, жив-здоров, ну немного контужен. И при этом — просто на берегу, как будто его вытащили из воды и бросили, забыли о нём! А он ведь уже далеко не мальчик был, переплыть реку сам точно не мог, тем более со всем снаряжением и винтовкой.

— Это сказки, которые он рассказывал твоей бабуле, своей дочке? — не удержался Егор.

— Может, и так... Вот только тот самый амулет он в то время таскал на шее. Сам понимаешь, какое время было — на войне неверующих нет, так что оберег, полученный от друга 20 лет назад, тоже пошёл в ход. Улавливаешь?

— Улавливаю, Тёма, хорошую, годную семейную легенду, — развёл руками Егор. — Ты уж извиняй... Может, сядем?

— Сядем, — согласился Артём, и они присели на скамейку в небольшой беседке, за которой начиналась набережная. Набережная явно была новой — три яруса спускались вниз, к воде, светло-жёлтые стены были ещё не изгажены надписями, что в подобных небольших городах встречается сплошь и рядом.

— Как тебе такой вот... аргумент? — поинтересовался Артём, снимая что-то с шеи и раскрывая ладонь.

Егор взял предмет в руки. Кругляш, похожий на плоский камешек, но очень лёгкий, с одной стороны — солнце с волнующимися лучами... неужели тот самый?

— Тот самый, — вслух ответил на его мысли Артём. — Только верёвочка новая... Знаешь, Савва ведь явно видел «их» где-то здесь — он же тогда сказал «недавно». И люди пропадали. Потому я и решил посмотреть на эти места своими глазами.

— Тём, ну ты сам подумай — сколько лет прошло? Если бы тут продолжали бы пропадать люди — хай поднялся бы до небес! Это обычный город, Тём, а амулет — просто кусочек камня!

— Надень, — просто сказал приятель. — На шею.

Ну ладно. Егор взял шнурок, накинул его на шею... и вздрогнул. Медальон, едва скользнув по коже груди, отозвался мелкой, едва заметной дрожью. Мгновение — и ощущение прошло, но через несколько секунд повторилось снова. Потом ещё и ещё раз.

Артём внимательно наблюдал за другом.

— Почувствовал? — спросил он.

Егор, не зная, что ответить, кивнул.

— В гостинице ничего подобного не чувствовалось, — пояснил Артём. — Я потому и предложил дойти до реки. Я впервые ощутил это, когда мы ехали по мосту на такси, но намного слабее.

— Может, какая-то, это... интерференция с течением реки? — вспомнил умное слово Егор, не желая сдаваться.

— На Неве проверял — ноль. И ещё на нескольких реках. И не ГЭС — рядом с другими электростанциями нет ничего подобного. Это реакция именно на эти места — ну, может, и ещё на какие-то.

Егор снял с шеи амулет, озадаченно повертел его в руках — камень как камень. Вернул Артёму — тот потянулся было повесить на шею, но махнул рукой и убрал в карман.

— Люди, кстати, пропадали, — продолжил он. — В 90-х на Ладоге пропал рыболовецкий бот со всем экипажем — как тебе это? Я читал, что рыболовецкий колхоз разорился из-за поисковых работ.

— Ну, это могли быть бандиты, — промямлил Егор, понимая, что версия притянута за уши. 90-е, конечно, были лихим временем, но точно не до той степени, чтобы брать на абордаж рыбацкие катера.

— Могли, — кивнул Артём. — Но ты эту дрожь почувствовал, верно?

Егору оставалось только согласиться — глупо отрицать очевидное.

— Здесь в реке реально что-то водится, — резюмировал Артём. — Что — я не знаю. Возможно, какие-то существа из древних легенд, может быть — те самые коркодилы... Слишком уж всё одно к одному. Люди пропадали тогда — раз. Пропадают сейчас — два. Савва кого-то или что-то видел — три. Амулет вибрирует — четыре. Что-то помогло прадеду переплыть Днепр — пять. Этого уже хватает, чтобы задуматься...

— Так у тебя есть предположения? — спросил Егор. Не то чтобы он готов был согласиться с другом, но его уверенность в том, что всё рассказанное — череда совпадений, уже пошатнулась.

— Нету, — развёл руками Артём, вставая. — Я уж столько интернет рыл... Пойдём пройдёмся, тут кафе должно быть недалеко...

Они неторопливо пошли вдоль набережной. На детской площадке носились малыши, на нижнем ярусе, у самой воды, стояли с удочками двое.

— В интернете писали много, но в основном всякую фигню, — продолжал Артём. — Дескать, тут в реке нашли неизвестные организмы и так далее... Я проверил — обычный вброс. Безобидные щитни... Мечехвостов еще выкладывали, ну это полная ерунда — они водятся там, где тепло, хотя выглядят жутко. А вот про реально неизвестные формы — вообще ни слова. Кстати, знаешь... — он помолчал, — амулет, мне кажется, ключ. То есть, существа могут появляться, когда он поблизости.

— То есть, ты хочешь сказать, что мы приехали — и из реки вылезет какая-то кракозябра? — Егор почувствовал поползший по спине холодок.

— Нет, конечно, — ухмыльнулся Тёма. — Судя по всему, наша кракозябра очень не любит показываться людям на глаза... А вот люди опять пропасть могут.

Они свернули к выходу из парка, туда, где возвышался стеклянно-бетонный кубик развлекательного центра.

Уже сидя на неудобных высоких стульчиках за бокалом местного пива и дожидаясь мясного пирога — мест в кафе оказалось маловато, всё же вечер субботы, — Артём продолжил:

— Знаешь, я так уверенно говорю не на пустом месте. Помнишь пропавший бот? Я покопался и нашёл старый снимок его экипажа. Смотри.

Он открыл картинку на смартфоне, увеличил очень неважный скан газеты... и Егор еле удержался, чтобы не ойкнуть. На шее одного из рыбаков хорошо просматривался кругляш на верёвочке. Качество не позволяло рассмотреть, есть ли на нём лучи, но совпадение само по себе было странным.

— А имена есть? — спросил Егор, надеясь, что голос не дрожит.

— Нету, — покачал головой друг. — Я и в газету писал, спрашивал... Даже неизвестно, был ли этот, с амулетом, на катере в день его пропажи. Я, кстати, и в местную группу в соцсети это фото постил — никто ничего не подсказал...

— Значит, такой амулет — не один?

— Ну... если предположить, что на снимке действительно амулет, — Артём похлопал по карману, — то — да. И, опять же, — он отхлебнул пива, — это логично. Особенно если амулет старинный. А на шее у рыбака он вообще мог оказаться влёгкую — если в семье передали, что он оберегает на воде.

Принесли пирог, и ребята взялись за нож.

— В принципе, всё, что нужно, я проверил, — подытожил Артём. — Амулет действует, это и ты почувствовал. Предлагаю сегодня на боковую, завтра погуляем чуток, а потом уезжаем домой и начинаем мониторить, что пишут в местных группах. Сразу станет ясно.

— Погоди, — Егор чуть не поперхнулся пивом. — Я правильно понял, что после того, как мы уедем, тут могут пропасть люди, потому что амулет вызвал эту самую... кракозябру?

— Ну ты ж не веришь, — вид у Тёмы был настолько ехидный, что сомнений не оставалось — задумал он именно это.

— Тёмочка, а ты не охренел?

— Ничуть, — твёрдо сказал Артём, откусывая кусок пирога. — О, реально вкусный, пробуй... На самом деле — это действительно всего лишь старая байка, а люди пропадают во все времена. У рыбаков работа рискованная, при строительстве тут люди купались, а сейчас никто не купается... Мы всего лишь проверяем слухи и сплетни. Потому что, — он подмигнул, — иногда именно слухи и сплетни могут показать истинное положение дел.

И невозмутимо глотнул пива.

У Егора в голове царил полнейший раздрай. С одной стороны, он понимал, что друг затеял нехорошее дело. Но... тогда следует поверить и в реальность всего сказанного. Что мы имеем в сухом остатке? Только вибрирующий амулет. Может... самовнушение?

Артём же так упоённо жевал пирог, что Егор не выдержал. К концу бокала пива чувство того, что задумано нечто неправильное, сильно смазалось, а к середине второго бокала исчезло совсем...

* * *

Артём стоял на краю набережной, над самой водой, опираясь спиной на ограждение. Из одежды на нём были только плавки, и он легонько раскачивался из стороны в сторону, перебирая по бетону босыми ногами.

Вода в реке была покрыта мелкой рябью, прямо к ногам парня пролегла искрящаяся лунная дорожка.

Вдруг по реке пробежала волна, потом ещё и ещё одна... Вода вздыбилась и понеслась прямо к тому месту, где стоял Артём...

Егор вскрикнул и проснулся.

Было темновато, хоть и не совсем — белые ночи уже на подходе. Нащупал телефон, включил экран — полтретьего ночи. Артём... вон он, на кровати у противоположной стены гостиничного номера...

Стоп. Кровать пуста!

Егор подскочил, как подброшенный пружиной, включил ночник на столе. Точно, друга нет — и его одежды нет тоже. Только... только на полу под стулом, куда он повесил вечером джинсы, валяется тот самый амулет — видимо, вывалился из кармана, когда джинсы оказались «вверх ногами». А ключ от номера — вот он, лежит на столе.

Когда он ушёл? И куда? И дверь не запер?

Егор выглянул в окно — на площади пусто, только фонари горят. Час поздний, даже гуляки наверняка разошлись, несмотря на то, что воскресенье...

Вечернее пиво ещё отдавало в голове.

Получается, Артём дождался, пока Егор уснёт, и ушёл? Но куда? В этом городе у него знакомых нет. Уйти он мог только...

Только в парк, к реке — ровно туда же, где они разговаривали днём. Неужто решил что-то проверить сам? А почему амулет не подобрал?

А если... А если он собирался уже ночью, в темноте, чтобы не разбудить его, Егора? Специально?

И ещё этот дурной сон... но сон-то понятно откуда — меньше нужно было обсуждать страшилки.

А если это не страшилки?

Егор лихорадочно стал одеваться. Страшилки, не страшилки — но лучше проверить... Куртка... кроссовки... Амулет. Взять с собой?

Парень набросил шнурок на шею и вылетел в коридор — дверь в номер и правда была не заперта, промчался по лестнице вниз, в холл.

За стойкой скучала дежурная, напротив тихо бубнил телевизор.

— Простите, а мой друг когда ушёл, не заметили? — на всякий случай спросил Егор, выкладывая на стойку ключ.

Дежурная, женщина лет пятидесяти, оторвалась от телевизора, потёрла лоб:

— Да минут двадцать назад парень выходил... Он, наверное, и есть.

Хм. Ну, сложно надеяться на что-то ещё. У гостиничных дежурных глаз намётан, но не настолько, чтобы рассматривать тех, кто выходит, а не входит.

Поблагодарив, Егор вышел на площадь. Было довольно тепло и тихо, через площадь проехал ночной автобус, остановился у ДК, где на остановке стояли трое. И всё — ни души. Даже таксистов нет.

И где искать Артёма? Правда в парке? Ладно, попробуем...

Егор быстро зашагал в сторону реки — прямо вдоль домов, зачем выходить в центр бульвара... Освещение было скудным, в полупрозрачном свете начинающихся белых ночей город выглядел вымершим, словно призрачным.

Вот и парк. Где там вход... а, да, с торца нет стены. Напротив реки видны силуэты людей — трое, и, судя по голосам, Артёма там нет, просто местные «культурно отдыхают» с пивом... Егор запоздало поймал себя на мысли, что вряд ли поход в парк, где вполне могла тусоваться местная гопота, был хорошей идеей.

Но делать нечего — всё равно уже пришёл.

Он на всякий случай свернул с главной аллеи поближе к реке. Вон ещё люди на скамейках — тоже наверняка пьют... А если Артёма здесь нет?

Артём оказался здесь. Уже подходя к пустынной набережной, Егор увидел его — друг стоял на нижнем ярусе за ограждением, правда, не там, где во сне, а на отмели у самого обрыва, и был одет. Но поверхность реки была точно такой же, как во сне, и точно так же подёрнута мелкой рябью.

— Артём!

Друг не обернулся — он смотрел на что-то в воде или на противоположном берегу. Реку перечёркивала лунная дорожка, и всё вместе выглядело как кадр из какого-то дешёвого ужастика.

Егор почти бегом рванул вниз. Лестница, поворот, ещё одна лестница... Он видел, как по воде, метрах в двадцати от берега, пошли круги, словно кто-то бросил туда камень — но камня никто не бросал. Артём чуть наклонился вперёд, словно собираясь сделать шаг... и в этот момент Егор вцепился ему рукой в ворот.

— Тёма, Тёма, Тёма! Ты куда собрался? — и, полуповернув друга к себе, аж присел: тот смотрел совершенно бессмысленным глазами, как загипнотизированный, хоть Егору и не приходилось ещё видеть загипнотизированных.

И почти сразу Артём осел, словно моментально расслабились все мышцы — так и сполз на землю.

— Артём, эй, очухивайся! — Егор начал хлопать друга по щекам. — Просыпайся! Ты что здесь делаешь?

Он не заметил, что амулет на груди словно стал теплее и вибрирует часто-часто, почти без перерыва.

— Артём, просыпайся!

— Я видел их, — проговорил Артём чётко и с расстановкой, так и продолжая смотреть бессмысленным взглядом. — Я видел, они звали, они... прекра... Ой! — Он вдруг напрягся, часто заморгал глазами. Стал озираться, видимо, не понимая, где находится. Попытался подняться с земли, удивлённо уставился на Егора: — Я не понял... мы где?

— Мммм, на берегу реки, в парке. Где вчера вечером были.

— Вечером? — Артём попытался подняться, опираясь на Егора. — В парке? В каком, к чёрту, парке? — Он огляделся, осматривая освещённую лунным светом набережную. — К чёрту подробности, братан, город какой?