Амулет

Был крест. Его распяли. Вот и всё, что нужно знать о величайшем мученике всех времён.

Вик затянул рукав и взглянул на часы.

Когда это происходило, небо только занимал рассвет, прямо как сейчас, и те, кто стоял напротив распятого Иисуса, узрели его в огненных лучах заходящего солнца. Будоражащий образ, прямо-таки эпичная картинка.

12:27. Ещё три минуты в запасе. Вик вполне себе успеет допить кофе и расплатиться, после чего двинет в сторону метро и исчезнет с глаз долой. Только, думается ему, этому не бывать; когда придёт время, он даст фору, и проторчит здесь до часу, после чего точно уйдёт восвояси. Правда, и такого исхода может не быть:

Черныш меня ещё ни разу не подводил. Он слишком педантичен для негра, и слишком грамотен. Умнее прочих своих собратьев обезьян. Он ещё ни разу не опаздывал, был приучен не опаздывать.

Рука легла бесшумно, и Вику пришлось приложить усилия, чтобы не выдать испуг. Чёрная рука сползла с плеча, негр вышел из-за спины, и как подобает, обменялся с Виком крепким рукопожатием.

Негр был в чёрной шляпе. Иронично. Вик никогда не видел его без этой старой потёртой шляпы; тот её никогда при нём не снимал.

— Заказ, дамочка, — позвал Черныш.

Официантка подошла, чиркнула в блокноте заказ, Вик добавил ещё одну кружку кофе и чизкейк.

— Брусничный пирог?

— Нет, спасибо. — Негр коснулся кончиками пальцев полов шляпы.

— Не стоит.

Когда подали кофе, чизкейк, круассан, жареных устриц и пончик, завязалась беседа.

— Значит в Африке верят в целебную силу человеческих органов, а? — переспросил Вик.

— Ага, ещё как верят.

— Дозволено мне думать, что ты перемалывал кости малышей негретят альбиносов?

— Белых детей.

— Нет, негров, только с альбинизмом. — Вик ненавидел, когда Черныш путал одно понятие с другим.

Что, для него только цвет кожи значение имеет? Вот и расист редкостный!

— Одно и тоже, — Черныш хватал устриц руками. Вик с грустью посматривал на принесённые официанткой приборы. Черныш их попросту игнорировал. Шляпа на нём чуть скосилась набок, тот не соизволил её поправить.

— Будь по твоему, хотя знай, это разные вещи. К слову, когда обучишь меня вуду?

— Никогда.

Еда сыпалась у него прямо изо рта.

— А амулет?

— Будет. Ребёнка высушивают. Его пенис ещё не созрел в банке, это случиться через пару месяцев. Потом размолотят все его причиндалы в пыль и вотрут в маску, с естественными обрядами, конечно. Молитвами. И после лишения девственности выбранной тобой коровы, яйца африканца, который был в этой маске, тоже высушат, из мошонки сделают куклу, а в голову сунут яйцо. Правое или левое, решать тебе. Правое — к везению, левое — к раку мозга. Сам решай, что тебе нужно.

— Да вот думаю, взять удачу в свои руки и убить одного гада или уповать на лучший исход процесса.

Устрицы подошли к концу. Черныш взялся за пончик. Масляными пальцами, само собой.

Вик осмотрелся, они были единственными на веранде, остальные клиенты просиживали в помещении. Объяснить себе, почему так вышло, Вик не нашёлся со словами, но для себя отметил, что погодка, что надо, и может поэтому, раз на улице не пекло и не ливень, народ держится под крышей.

— Черныш, ты сам-то веришь во всё это?

— Верю. — Пил этот негр также отвратно, как и ел. — Мой дед срезал себе скальп и проходил так неделю прежде чем его черепная коробка прогнила насквозь. Знаешь, он даже говорил вполне себе вразумительные вещи, пока воспалительный процесс добирался до его мозга. Говорил о погоде на завтра, о стаде, кого сегодня надо забить и перед трапезой читал молитвы. Не ваши, конечно, а свои. И знаешь что? Под чёрный кожей он был белым! Понимаешь? Макушка под кожей оказалась белой-белой, и на солнце она давала эти самые... как их... блики! Настолько он был чист внутри. Всё это время он был белым и его дух жил, пока тело умирало. Когда-нибудь и я так поступлю, срежу свой скальп и проживу остаток жизни, как белый человек!

Вик на всё это только покачал головой. Бред, ничего не скажешь!

— После смерти, вы съели старика?

— Да-да, а как не съесть? Он на годы вперёд сделал нас здоровыми, понимаешь?

— Ага, — Вик допил кофе и расправился с чизкейком, стёр с губ крошки тыльной стороной ладони и сказал: — Знаешь, мне пора идти. Звякнешь, когда амулет будет готов.

Вик встал, бросил на стол двадцатку.

— Угощаю.

Черныш потянул было руку, чтобы попрощаться, но Вик остановил его, сказав, что руки у негра жирные, и лучше, чтобы он сходил в уборную и отмыл их, а до тех пор, обойдутся простым «до встречи».

— До встречи.

И снова коснулся жирными пальцами полов шляпы. На место пончика пришёл круассан.

Вик ушёл не оглядываясь, и только в вагончике метро, его заняла одна интересная догадка.

Что если Черныш уже давно срезал свой скальп, как сделал когда-то его дедок, и носит шляпу, чтобы солнышко не пригрело черепушку и мозги не превратились в негро-смузи?

Вик нашёл эту мысль забавной.

5 марта 2026...