Амулет невесты

– Эгей! В добрый путь! – крикнул Олег вслед растворяющемуся вдали родному дому.

– Ждите нас с зимой! Сыграем вашу свадьбу! – донеслось в ответ многоголосое эхо.

Конный кортеж медленно покидал гостеприимные объятия родимой земли.

Родовое гнездо прощалось со своей кровиночкой, роняя розовые слёзы прощальных солнечных лучей.

Плечом к плечу с Олегом, на почтительном расстоянии ступала лошадь, несшая Аксинью.

Девушка изо всех сил сдерживала подступающие к горлу рыдания. Жадно вглядывалась в ускользающие пейзажи, по привычке тянулась собрать непослушные пряди в хвост, но теперь ей было не вольно так поступать. Невеста молодого князя должна пронести свою девичью красу с непокрытой головой на протяжении всего пути, таков обычай.

Там, на новом месте, она распустит свои русые косы, чтобы сотворить новую причёску, достойную её нового положения – жены.

А пока что впереди лежала неизведанная дорога в новую жизнь. Полная преданного служения Олегу, роскошных одеяний.

Новых лиц. Всего нового.

Украдкой, с тоской в сердце, она бросала прощальные взгляды на родные просторы, понимая, что неизвестно, когда ещё ей доведётся вернуться сюда.

Многие девичьи судьбы терялись на чужбине, угасая словно свечи, не дожив и до месяца. Говорили, что не принимает женское естество чужие земли, иссушает, словно знойный ветер росток.

Холодная, словно жидкое стекло, вода укрывала копыта лошади.

Унылый пейзаж, и лишь слабая искорка надежды теплилась в сердце…

Оберег, подаренный матерью, пусть защитит её.

Холодная вода под ногами лошади казалась густой, словно синий кисель. Течение лениво качало животное, замедляло движение. Босые ноги девушки мерзли, ныряя в студеную воду, соприкасаясь с влажной грязью дна. Вокруг стояла тихая, слегка мрачная обстановка, словно сама природа подавлена происходящей церемонией отъезда.

Небольшой огонёк надежды теплился внутри Аксинии. Она верила, что оберег, полученный от родных, защитит её от грядущих испытаний и трудностей.

Сидя в седле, девушка отчаянно боролась с дрожью, вызванной болью и страхом. Всадники, переправлявшиеся по воде, двигались осторожно, стараясь не сорваться с берега. Лошадь, переплывая реку, низко опускала голову, её шерсть покрылась мелкими пузырьками воды.

Босые ноги немели от ледяного прикосновения студёной воды. А обуви не дозволено надевать. Как рабыню увозят её в неволю…

Но мысль о материнском обереге вселяла твёрдую уверенность, что рано или поздно удача повернется к ней лицом.

Аксинья не чувствовала холода, её обжигала боль утраты, разлуки с тем, что составляло суть её существа. Каждый вздох родной земли, каждая травинка, шелестящая под порывом ветра, казались ей частицей её души, которую отрывают безжалостно, клочок за клочком.

Её взгляд, полный отчаяния, скользил по лицам провожающих, запечатлевая каждую морщинку, каждую улыбку, каждое движение. Бабушка, тихонько крестящая её вслед, мать, сдерживающая рыдания, но глаза которой выдавали всю глубину её материнской боли. Отец… Его суровое лицо, всегда такое невозмутимое, сейчас исказилось от горя. Он, как никто другой, понимал, что ждёт его дочь в далёких краях.

Страх, ледяными когтями вцепившийся в сердце Аксиньи, отступал перед щемящей тоской. Не роскошные одеяния и почести пугали её, а неизвестность, разлука с близкими, жизнь в чужом мире, где она, словно хрупкий цветок, может быть сломлена безжалостным ветром.

В груди Аксиньи разливалось невыразимое чувство – смесь любви, благодарности и горечи прощания. Она безмолвно шептала слова прощания, обращаясь к каждому деревцу, каждому камню, каждой тропинке. "Я буду помнить вас всегда", – звучало в её сердце. "И пусть моя любовь станет оберегом для вас от всех бед".

Солнечный луч, прорвавшись сквозь тучи, ласково коснулся лица Аксиньи. Она закрыла глаза, чувствуя тепло этого прощального поцелуя родной земли. И в этот момент, где-то глубоко внутри нее, родилась крохотная искорка надежды. "Я выдержу", – пообещала она себе. "Я сохраню в себе свет родного дома и буду им освещать свой путь".

***

Повозка тронулась, и Аксинья, оторвавшись от родных лиц, в последний раз окинула взглядом родную деревню. Домики, словно прижавшиеся друг к другу в поисках тепла, церковь, возвышающаяся над ними, как символ веры и надежды. Все это, такое близкое и дорогое, стремительно удалялось, оставляя в сердце зияющую пустоту.

Слезы, долго сдерживаемые, хлынули потоком, обжигая щеки. Горькие, как полынь, они были свидетельством ее боли, ее бессилия перед судьбой. Аксинья закрыла лицо руками, пытаясь унять рыдания, сотрясавшие ее тело. Каждый удар колес повозки отдавался болью в ее сердце, словно приближая ее к неизвестности, к жизни, где она будет чужой среди чужих.

Но сквозь пелену слез она увидела силуэт матери, бегущей за повозкой. Мать, со своим извечным беспокойством в глазах, с любовью, не знающей границ. И в этот момент Аксинья почувствовала прилив новых сил. Она не сломается, потому что знает, что за ней стоят любовь и поддержка родных.

Она выпрямилась, вытерла слезы и посмотрела вперед, в туманную даль. Страх никуда не исчез, но теперь он был приправлен решимостью. Решимостью сохранить в себе свет родного дома, пронести его через все испытания и вернуться, чтобы снова вдохнуть аромат родной земли, обнять родных и близких и рассказать им о том, что выдержала и победила. Решимостью доказать, что любовь и память – это сила, способная преодолеть любые преграды.

В груди Аксиньи затеплилась искра надежды. Мать… Она всегда была ее опорой, ее тихой гаванью в бушующем море жизни. Мысль о ней, о ее самоотверженной любви, стала якорем, удерживающим Аксинью от полного погружения в отчаяние. Она понимала, что впереди ее ждет нелегкий путь, полный лишений и испытаний. Но она не одна.

Повозка продолжала свой неумолимый бег, унося ее все дальше от привычного мира. Вокруг простирались бескрайние поля, уходящие в туманную даль. Казалось, сама природа оплакивает ее уход. Но Аксинья смотрела вперед, стараясь разглядеть хоть что-то хорошее в этой неизвестности. Она представляла себе, как вернется домой, повзрослевшая и умудренная опытом, и как обрадуются ее родные.

Эта мысль согревала ее сердце, дарила ей силы двигаться дальше. Она знала, что должна быть сильной, не ради себя одной, а ради тех, кто верит в нее, кто ждет ее возвращения. Она должна доказать им, что их любовь не была напрасной, что она достойна их.

И в этот момент Аксинья почувствовала, как страх отступает, уступая место решимости. Она больше не боялась неизвестности, она принимала ее как вызов, как возможность стать лучше, сильнее, мудрее. Она знала, что ее ждет долгий и трудный путь, но она была готова к нему.

Ведь в ее сердце горел огонь любви, огонь надежды, огонь веры в себя и своих близких. И этот огонь не погаснет никогда. Он будет освещать ей путь во тьме, придавать ей сил в трудные минуты и напоминать о том, ради чего она живет. Она вернется, обязательно вернется. И тогда все увидят, что любовь способна творить чудеса.