Анастасия, боярыня Воеводина

Переполох большой в семействах знатных на Руси. Царь молодой, Михаил Федорович, жениться желает, невесту выбирать будет. Собирают всех девушек невинных из семейств князей, бояр и дворян знатных. Сначала на смотр к наместникам, потом, самых лучших, красивых, родовитых, нраву кроткого в Москву свозят. Там уже сама инокиня, государыня Марфа, мать царская, с боярынями ближними, девушек лучших из них отберет и сыну представит. Последнее слово за ним будет. У родичей девиц здоровых и пригожих надежда появилась с самим царем породниться. Честь-то какая! А какие выгоды! Вот и старались правдами и неправдами чадо свое на смотр протолкнуть! И наместникам выгода – подарков натащили за эти дни, якобы из уважения, столько, сколько и за 10 лет наместничества не нанесут!

И, главное, взять их безопасно. Не надо никакое воровство беззаконное покрывать. Девиц смотрят не они одни, а еще пять игумений самых крупных монастырей в наместничестве, да митрополит местный, да лекарь немецкий, специально присланный. Всех скопом не подкупишь, разоришься. Так что каждый за своих радеть будет. А с лекарем немецким вообще не договоришься. Русского не знает, говорят с ним в основном через толмача, да митрополит может, если латынь, за которую в далекой юности, в семинарии нещадно порот был, вспомнит. А толмач обычно, человек из приказу разбойного. С таким не столкуешься.

В общем, много шума наделал царский смотр. Дьяки специальные все родословные списки девиц пересмотрели, что бы даже дальнего родства с Романовыми не было! Семейства некоторые переругались между собой. И не только до ругани доходило, в иных случаях и до рукоприкладства. Но такое пресекали жестоко. Драчунов сразу в холодную, дочь – домой. Невместно государю в родне скандалистов иметь! Наконец, свезли самых-самых, отобранных, на Москву. В войне – затишье, со шведом переговоры, идут тихо, трудно, но все-таки, переговоры, поляки временно притихли, так что все внимание царскому смотру.

Свезли отобранных девиц, расселили по женским монастырям, что бы монахини пригляделись, в душу избранным пролезли за разговорами душевными, выяснили, доброй волей ли девица пошла, или у нее друг сердечный имеется, а на смотр ее родители идти принудили. Пять девиц таких, что насильно от женихов желанных оторвали и силком к царю направили, нашли. Выгнали, конечно. И родным внушение сделали, что они не о государе пекутся, о браке для него крепком, а о своих выгодах. Пригрозили опалой.

Потом всех по очереди в баню сводили. Там бабки – знахарки девство проверили, тоже троих выгнали. И самое страшное, посетила всех девиц в бане, мать, государыня Марфа. Осмотрела, ничем не прикрытых, нагих, не скрывают ли уродства, волосы проверила. Известно – чем волос длиннее, тем здоровье крепче. А в бане не скроешь. Так, все жидкокосые выбыли, да еще двоих поймали с накладными косами, из чужих волос приколотыми. Да одну хромоножку, ее хромоту за каблуками разными прятали, да рябых парочку, что белилами да румянами корявость лиц скрывали. Худышек, что все ребра пересчитать можно, опять же девиц семь выявили. Потом в одних рубахах к лекарю на осмотр, тот легкие слушал, пульс щупал, живот мял. Двое с сердцем слабым оказалось, вряд ли здорового ребенка родить бы смогли. Еще у парочки – кровь жидкая, а одна с болячкой легочной. Так что ряды соискательниц поредели. Потом велено оставшихся было обрядить побогаче, что бы взор царский не оскорблять, и повели оставшихся тридцать девиц в покои царские. Поведение проверять. Как ходит, как себя держит, умеет ли есть красиво, беседу связную вести и прочее!

И уже двадцать две особы, через все это горнило прорвавшиеся, государю на выбор представили. Девицы еле на ногах держались. Родственники их сзади поддерживали, что бы не сомлели в важный момент. Перья жгли, к носу совали, пока государыня Марфа не запретила. Большинство грустные стояли. Слух прошел, что Марфа уже девицу выбрала, из семейства ей родственного, но с Михаилом кровным родством не связанную. И именно на ней сына оженить собралась.

Глава 1.

Сам Михаил в это время лежал на своей постели, в одной рубашке и домашних портах. Смотрел в одну точку, точнее, на одно лицо, лицо молодой женщины, держащей руки, слегка шевеля пальчиками, в области его сердца. За этой сценой внимательно наблюдали двое – новоиспеченный князь Воеводин-Муромский, и мать государя, инокиня Марфа. Был в комнате еще ребенок – девчушка двух лет в кружевной рубашке, сарафанчике и с голубой лентой в уже довольно длинной косичке. Она не интересовалась процессом лечения, а сосредоточенно рассматривала китайские затейливые фигурки на небольшой горке в углу.

- Все – устало сказала молодая женщина, убирая руки от груди пациента – сердце какое-то время будет работать нормально. Я состав дам, заваривать его и пить регулярно три раза в день, это поможет сердцу нормально сокращаться, и предупредит сердцебиение. Колени, государь, сегодня не смогу подлечить. Сил много на сердце истратила. Да и вредно такое количество магии за раз получить. Сила-то у меня ведьмовская.

- Ох, ему же на смотр невест идти, надо было с колен начать.

- От боли в коленях государь не умрет, а от сердечной слабости может! Миша, – обратилась Анна к мужу, – может ты попробуешь? Вдруг получится. Ты же чародей, наши силы друг друга дополнят!

- Аннушка, я же боевой чародей! Еще пожар устрою.

- И что, вас не учат раненым помогать? Хоть обезболивание ты сможешь наложить, на сегодня хватит, а завтра уже я!

И тут прозвучало такое знакомое:

- Неть!

Все с удивлением посмотрели на девчонку, которая бодро просеменила к больному, ткнула пальцем сначала в одно колено, потом в другое, и радостно заявила:

- Дядя, бо-бо неть!

Михаил сел, пошевелил ногами, и с удивлением сказал:

- И правда, не болит!

- Вот почему я настоял, что необходимо идти втроем! – радостно заявил князь Михаил – после того, как Настя с меня молчание сняла я только и удивляюсь ее талантам.

- Подожди, Миша, Она обезболила на время, надо узнать на какое. Настя, сколько часиков бо-бо нет?

Настя подумала, посмотрела на свои ладошки и с уверенностью показала растопыренные пальцы. Серьезно посмотрела на них, потом загнула три, оставила два, и гордо заявила:

- Два! Два! Один!

- То есть пять часов?

Настя пожала плечиками

- Натя пять не читать. Два, два, один!

- Сколько? – спросила Марфа.

- Она до пяти не умеет считать пока, так что два, плюс два и еще один.

Настя важно кивнула.

- Михаил, – обратилась к царю Марфа, – мы уйдем, я пришлю постельничего, оденешься парадно, и пойдем девиц смотреть. А то попадают от волнения!

- Мы, с вашего разрешения тоже пойдем, государыня Марфа. Отбор – дело личное.

- Миша, останься, – попросил Михаил, – хоть посоветуешь. Мысли считаешь, у кого они черные!

Михаил заколебался.

- Миша, останьтесь, пожалуйста – неожиданно попросила Марфа – серьезный момент, поддержите государя!

- Хорошо. Только Анну с дочкой домой отправлю!

И тут снова прозвучало коронное:

- Неть! Натя папа! – и полезла к отцу на ручки.

- Настя, там будут только взрослые дяди и тети! – попыталась урезонить дочку Анна

Но маленькая диктаторша твердила свое «Неть»!

- Анна, – мягко попросила Марфа, - у девочки чутье, пусть пойдет, вдруг что-то почувствует!

Анне пришлось согласиться.

- Но тогда и я останусь! – категорически заявила она.

Подождали Михаила, и подошли к дверям Грановитой палаты, где невесты и ждали. Двое рынд распахнули двери. И тут вдруг Настя расплакалась.

- Что ты, дочка? – спросил ее Миша, – ты же хотела с нами!

- Неть! Бяки! Там,– детский пальчик указал на двери в палату, девочка всхлипнула, – там бяки, темно, бяки!

- Что такое? – удивленно спросила Марфа, – Почему темно, почему бяки?

- Государыня Марфа – пояснил Миша – Настя сильный, как говорят в Европе, эмпат. У нас еще слово для этого не придумали. Она чувства людей считывает, а так как сказать пока не получается, вот и лепечет по-детски, как может. И она сильней меня.

- Так что, там опасно?

- Не думаю, что опасно, в том смысле, как мы это понимаем, просто там, что у невест, что у родни сейчас страх, зависть, ненависть к соперницам, в общем, клубок черных мыслей. Я слабый эмпат, и то чувствую. А для ребенка, это просто шквал черноты. Нельзя ей туда! Сейчас успокою и отправим домой. Надо было ей невест с родней по одной показывать, тогда польза была бы. Давайте так сделаем: сейчас я ее успокою, Михаил отберет двух-трех понравившихся, остальных распустим по домам с подарками, а отобранных Настя отдельно посмотрит. Только вместе с родней. Жаль, говорит плохо, но Анна ее понимает. Она еще иногда и мысли читать может, если они очень «громкие». Так что кое-что о невестах расскажет, а особенно о родне. Через пару лет, как заговорит, проще будет. Но воспользуемся тем, что есть! Анна, позови Гашку, она всегда Настю успокаивает!

Анна вышла и вернулась с Агафьей. Та степенно поклонилась, взяла девочку на руки, Настя успокоилась и что-то залепетала. Марфа с удивлением рассматривала богатыря в женском обличье. Михаил улыбнулся старой знакомой и спросил:

- Как поживаешь, Агафья? Больше не охотишься?

- Хорошо, государь, сейчас ключницей служу у князей Муромских. Как князь Михаил отстроит новые палаты на Москве, так к нему перейду. Куда же я без Аглаи и Анны.

- Все в девицах ходишь?

- Нет, государь, замуж вышла за хорошего человека, сынок у меня, Настин ровесник!

- Опять опоздал! – рассмеялся Михаил – опять девицу из-под носа увели! А то бы женился, ей-богу, женился!

Марфа посмотрела на сына с ужасом.

Агафья степенно поклонилась, и сказала:

- Не гневайся, государь, и вы, государыня Марфа, я бы за тебя не пошла!

- Почему?

- Ну, какая из меня царица! Я девка деревенская, грамоте и счету меня боярыня Аглая только в двадцать годков обучила, как ключницей назначила. Ни речи говорить, ни держать себя по-господски не умею. Всяк на своем месте должен быть. Так что я только пугалом при тебе могу быть. Воров всяких пугать. Вон, Настя укажет, а я шею сверну! Простите, я Настю уведу, пока снова не расплакалась!

Агафья взяла боярыню на руки, и, что-то приговаривая, понесла на выход, к возку. Анна поклонилась и пошла следом. Марфа, и оба Михаила проводили ее взглядом.

- Пора, Миша, заждались тебя все бяки, – с усмешкой сказала Марфа, и Михаил шагнул в палату. Прошел к стоящему там трону, уселся, и взмахом руки с заветным платочком дал сигнал к началу отбора. Тут же одетые в белое рынды выстроили невест полукругом перед царем. Михаил обвел взглядом стоящих полукругом невест.

- Обрати внимание, – шепнула Марфа, – вторая слева. Очень мне понравилась, умненькая и держать себя умеет!

Но взгляд Михаила скользнул по протеже матери равнодушно. Миша понял ошибку Марфы. Сказалось плохое знание пристрастий сына. Михаил не любил брюнеток. А избранница матери была темненькой. Да, красивой, с тонкими чертами лица, с толстой косой, но темной! И с карими глазами. Он проследил взгляд царя, и чуть не упал со стульчика, на котором сидел. Та, на которую во все глаза смотрел Михаил, была почти полной копией Анны! Статная, белокурая, только цвет волос был не светло-золотой, как у Анны, а скорее пепельный, и рост побольше. Черты лица погрубее, нос не прямой, а курносый, но глаза большие, голубые, как бы на выкате, взгляд пустой, но это может быть от волнения. И руки. Кисти рук более грубой формы, ладони широкие, пальцы толстые, напоминающие немецкие колбаски, любимую закуску к гадкому немецкому пиву. Фу! Но это мелочи, в общем, очень похожа! Неприятный холодок зашевелился в груди. Неспроста это, ой, неспроста! Сколько девиц надо пересмотреть, что бы найти похожую!

А Михаил уже встал, держа в руках платок двинулся к подделке под Анну. Но опомнился, и пошел вдоль ряда девиц, якобы выбирая. Остановился напротив блондинки, и спросил:

- Как зовут тебя, красна девица, какого роду ты?

- Марией Хлоповой зовусь, государь – довольно низким голосом ответила девица, – дочь боярская.

Михаил кивнул и дальше пошел. Дошел до конца, на материнскую ставленницу даже взгляд не бросил, обратно двинулся.

- Михаил, – прошептала Марфа, – откуда в невестах подделка под твою жену? Он же сейчас ее выберет!

- Вы же ее на отборе видеть должны были. Неужели сходства не заметили?

- Каюсь, я не всех посмотрела. Устала, приболела. Кровь даже пускать пришлось. Жарко в бане! Попросила в тот день посмотреть невест старицу Евникию, подругу и родственницу мою. Не должна была она против меня что-то делать, да и не знал никто из нас, как твоя Анна выглядит!

- А кто знал? Кто знал, что она Михаилу нравилась?

- Не знаю! Ни с кем он вроде не говорил. Может, с Михаилом Салтыковым, младшим братом Бориса? Я поспрошаю, а ты дома узнай, кто мог Анну увидеть. Но Салтыковым нет смысла мне мешать. Я же их троюродную сестру в жены Михаилу наметила, Марфу.

- Это та, которая вторая слева? – улыбнулся Миша.

- Да,

- Зря. Михаил брюнеток терпеть не может. Вы что, не знали? Он мне рассказывал, когда их с сестрой в Белозерск отправили, за ними нянька присматривала, суровая женщина. Утесняла их всячески, ругала, воровскими отродьями звала. Она брюнеткой была. С тех пор брюнеток ненавидит.

- Господи, я же не знала!

- Не нравится мне это. Возможно, Хлоповы за свою дочь девку, похожую на Анну выдают. Спросите у старицы, пусть глянет, точно ли эта девица в бане была?

- Он же ее выберет! Что же делать!

- Пока ничего. Выбор еще не свадьба. Пока готовитесь, пусть поживет в палатах, приглядитесь. Уж больно не дворянский вид у невесты этой. На руки гляньте. Пальчики Анны видели? А теперь на ее лапы посмотрите.

- Черт меня, Господи, прости, дернул Марфу выбрать! Просил же меня Владимир Долгорукий старшую взять, нет, решила помоложе! Старшая-то почти блондинка. Русая! А ты, Миша что-нибудь в ее мыслях читаешь?

- Знаете, государыня, как ни странно, почти ничего пустота. Даже не волнуется. Странно. То ли опоили ее успокаивающим зельем, то ли равнодушная такая.

- Ладно, Михаил уже на нас посматривает. Давай сейчас помолчим, тайно действовать начнем. Проверим, кто такая.

- Согласен. Только вы не допускайте их встреч наедине. Беспокоюсь я за Мишу. Вдруг с черными мыслями кто-то действует?

- Да ты что? Посажу в специальных покоях, и пусть сидит. А со свадьбой потянем!

На этом разговор прекратили, и стали за Михаилом следить.

Он постоял, как бы в раздумье, пошел по второму разу, остановился около Марии и подал ей платок. Выбор сделан!