Андрей-да-Мария

33г от Р.Х

Мутные потоки ливня все ещё захлестывали место битвы.

Покрытая ссадинами и грязью пустыни Гаарбе медленно оперлась на колено, и поднялась с песков. Грозовой ветер трепал её боевой балахон, располосованный противниками на лохмотья.

Рваные клочья одежд, промокшие от дождя, щелкали под порывами бури, как истерзанный штормом парус.

Отерев глаза от дождя, храмовница посмотрела на склянки в своих руках. Обе были до краев наполнены кровью.

Красной и черной.

Перетянув раненную ногу тугим ремнем, Гаарбе вновь взошла на Голгофу, переступая через переломанные тела сброда. Не глядя от стыда и боли ни в небо, ни на кресты, молча остановилась над павшим в бою мастером Вафаи.

Среди останков главы гильдии убийц лежали два оброненных им клинка.

«Лёд» – выкованный, и закаленный в замерзших родниках угасшей души.

И «Пламя» - отточенный, и отполированный песками раскаленных пустынь.

Изогнутые сабли блестели будто стальные зеркала, отражая всполохи грозы и тяжесть свинцовых туч. Бритвенно-острая кромка лезвий загибалась зигзагом у рукоятей, расписанных рунами оберегов.

Блеснула молния, скользнув по металлу белой искрой блика.

Гаарбе опустилась на колени, и обвила оплетенные рукояти клинков, пальцами.

Жар и холод двумя волнами прошлись по её рукам, столкнувшись где-то в центре груди. Заскрипев, сердце с трудом провернуло маховик жизни, и снова вернуло себе прежний ритм.

Выдохнув, Гаарбе слизнула с губ дождь, и тихо, почти неслышно заговорила, глядя на бледное лицо павшего мастера.

- У человека есть лишь один способ стать бессмертным, родить и воспитать детей, вложив в них часть своей души – она скрестила лезвия клинков, и те заскрежетали, осыпая мелкие искры на мокрый песок – Но не для тебя, Вафаи – договорила Гаарбе, под раскаты грома – Твое бессмертие здесь, в этой заговоренной стали. Вечная память тебе, мастер…

***

Девятнадцать веков спустя. Лейпциг.

По приказу Габриэль, Князев подхватил на руки Марию с хирургического стола и вышел из операционной. Разминувшись в коридоре с человеком, чья косая челка и усики выглядели болезненно, Андрей спустился по лестнице вниз.

Экипаж уже ждал его у подъезда дома.

Скрипнув подножкой кареты, Князев вошел в пропахший лошадьми полумрак экипажа. Осторожно опустил девчонку на сиденье, обитое красной кожей. Сел напротив и прикрыл дверь от лишних взглядов снаружи.

Погода в тот день выдалась сырой, серой и зябкой. Андрей поежился и плотнее укутался в шубу. Просидел с минуту, старательно глядя в окно, но вскоре не выдержал.

Встал, скинул шубу с плеч и укрыл ей Марию.

Безмолвно браня себя за слабость, вернулся на место. Скрестил руки на мощной груди, прикрытой теперь только борцовской майкой, да парой татуировок не лучшего качества.

Габриэль вышла через пару минут, подняла воротник и заспешила к карете по лужам, часто оглядываясь по сторонам. Вспрыгнула на подножку и бухнулась на сиденье рядом с Андреем, зябко поежившись.

- Б-р-р! – усмехнулась Габриэль – Так себе погодка, да, Бритва? – обратилась она к Князеву.

- У меня имя есть – буркнул тот, продолжая задумчиво глядеть на спящую девчонку.

- Вы поглядите! – шутливо ахнула Габриэль – Прошу прощения, Андрей Николаевич, потомок русской интеллигенции! – спаясничала она.

- Да – кашлянул Князев – Так намного лучше. Мне нравится.

Габриэль игриво прищурилась, поглядывая на его рубленое лицо, на котором странно и неуместно выделялись красивые, глаза с глубоким взглядом.

- Андрей, а за сколько ты продашь свое имя? – вдруг спросила она.

- Что? – устало нахмурился тот.

- Ты часто говоришь, что всему есть цена – пожала плечами под плащом Габриэль – Сколько стоит, называть тебя Бритва?

- А сколько у тебя есть? – крайне самодовольно усмехнулся Андрей, сверкнув белозубой улыбкой.

- Мда… Я поняла… - подняла брови Габриэль, покачала головой и постучала по стенке кареты – Трогай! – окликнула она кучера.

- Куда теперь? – глядя в окно, спросил у неё Князев.

- Проводишь меня, получишь награду – спокойно отозвалась Габриэль – Дальше, посмотрим.

Андрей перевел взгляд на спящую Марию, и подумав с минуту ответил.

- Я не хочу больше работать с вами – выдохнул он – Это дерьмо с экспериментами над детьми мне не нравится.

- Экспериментами? – с усмешкой подняла бровь та – Ты хоть знаешь, что мы сделали сегодня, невежда?

- Откуда мне знать? – хмыкнул Андрей – Ничего кроме подай, принеси, убей, и укради, я до сих пор от вашей конторы не слышал.

- Это для твоего же блага.

- Опять секреты?

- Опять благо – улыбнулась ему Габриэль…

***

Пять дней спустя.

Палящее солнце Сахары удивительным образом не плавило только песок и флегматичных верблюдов. Покачиваясь между горбов ездового животного, Князев с завистью глядел на их спокойные и уверенные морды.

Габриэль ехала на верблюде каравана по левую сторону от Андрея. Целиком укрытая белой тобой, с покровом до самых глаз. Даже перевязь на её голове была белоснежной. Сам Князев был замотан в серые лохмотья.

Мария, пришла в себя ещё в поезде и теперь покачивалась в седле вместе с Габриэль.

Девчонка не разговаривала, лишь изредка она показывала на воду пальцем, когда кто-то из караванщиков пил. После второго раза Габриэль отдала ей свою фляжку. Мария тут же жадно осушила её почти до дна, часть капель стекло по её шее, намочив ворот платьица.

- Воду лучше экономить – косо глянул на них погонщик Саид. Мужчина под пятьдесят, с напрочь заросшим бородой и усами, загорелым лицом.

- Ничего, я потерплю – бросила в ответ взгляд Габриэль, поверх белой повязки.

- Я просто предупредил тебя – отозвался тот – В пути может случиться всякое.

- За свою жизнь мне уже не раз доводилось делиться водой в песчаных пустынях и теплом в снежных – отозвалась Габриэль – Как видишь, я жива.

Покачав головой, погонщик отвернулся, снова направив взор водянистых выцветших глаз на путь среди песков.

Разговор смолк, но Князев, усмехнувшись, продолжил его.

- Габриэль?

- Да?

- Сколько тебе лет? – Андрей выгнулся, хрустнув шеей и спиной. Тело затекло от долгой верховой езды.

- Доллар! – она протянула руку в сторону Князева, из-под белой ткани тобы показалась ладонь, и пальцы в перстнях.

- За что? – нахмурился Андрей.

- Каждый раз, когда мне задают этот вопрос, я беру монету – пожала плечами та – Пока другие шутят, я уже делаю. Понимаешь? – уголки её глаз над покровом растянулись в усмешку.

- Ладно! – принял игру Князев и пошарив по карманам достал монетку. Щелчком отправил её в полет.

Прежде чем упасть на ладонь Габриэль, железо на миг ослепительно вспыхнуло, отражая собой солнце.

- Так сколько тебе лет? – повторил вопрос Андрей.

Не ответив ему, Габриэль достала из седельной сумки кожаный мешочек. Развязала шнуровку на нем и бросила монетку к множеству других. Вновь завязала мешочек, и швырнула его в сторону Князева.

Рука Андрея поймала его на лету, с коротким лязгом хрустнув увесистым кошелем.

- Это плата за то, что я не стану отвечать на твой вопрос! – насмешливо повела бровью Габриэль – И за то, что я буду называть тебя Бритва.

- Боже… - развязав мешочек, усмехнулся Князев – Да тут сотня монет или больше… Правда на них ничего не купишь! – посмеялся он – Они же все разных стран.

- Это пятнадцатый кошелек, который я собрала – вздохнула Габриэль и снова направила взгляд в даль – Надеюсь, что ответила на твой вопрос?

Поглядев на неё долгим взглядом, Князев попытался усмехнуться, но лицо Габриэль осталось равнодушным. Он отвернулся, задумчиво уставившись на стригущие по раскаленному воздуху уши верблюда.

- А кому ты отдала четырнадцать предыдущих кошельков? – не глядя на неё, спросил Андрей.

- Тем, кто прошел испытание у последней черты – сухо отозвалась Габриэль.

- Испытание?! – вновь усмехнулся Князев – Значит мне, ты просто на халяву отдала деньжата? – покачал головой он – Никаких испытаний ведь не было, и не будет, так? А даже если будут, ты всё равно не заставишь меня их пройти - не дождавшись ответа Андрей окликнул - Слышишь?

- Слышу – кивнула та.

- Я не буду ничего делать сложного. Мне плевать, поняла? Все только в рамках договора.

Габриэль не ответила…

***

Жару Князев проклинал только про себя, понимая, что нытье ничего не изменит, а только испортит настроение всем остальным.

Почти до самого вечера царило пекло, далеко за сорок плюсом. Однако, едва солнце скатилось за величие барханов, как температура начала стремительно падать.

Уже к полуночи Саид остановил караван. На сиреневом от сумерек море песков вспыхнул огонек костра.

Габриэль села на холме в позу лотоса и ушла в медитацию.

Слабый ветер трепал белые одежды на фоне бриллиантовых мириад Млечного Пути. Мысли были чисты как первозданные пески вокруг.

Словно вся Земля вращалась вокруг неё. Отсюда было видно, как панорама звезд и планет медленно двигается по бескрайнему куполу неба.

Марию укутали в теплые шкуры и усадили пить молоко с караванщиками.

- Сколько тут градусов по ночам? – протягивая руки к костру, спросил у погонщика Андрей.

- Я не разбираюсь в градусах, русский – пожал плечами Саид – Но будет очень холодно, это я тебе обещаю. Вода застынет в бурдюках.

- Понятно – тяжело вздохнул Князев – А с чего ты взял, что я русский? – тут же опомнился он.

- Я вожу караваны уже тридцать лет – глядя в огонь ответил тот.

Оранжевые отблески плясали по его смуглой коже и проседи в бороде

– Видел много разных людей, и со временем понял, что у каждого народа есть свое лицо – погонщик повернулся и пристально посмотрел в глаза Андрея – Здесь, в этой пустыне – как обычно протяжно и вдумчиво продолжил он – Ты лицо своего народа.

- Здесь никого нет, кроме нас – мрачновато усмехнулся Князев и снова поглядел в костер. Привезенный с собой хворост трещал и щелкал всплесками искр.

- Каждый совершает эту ошибку – задумчиво кивнул – Каждый кого я приводил сюда, считает, что пустыня мертва – вновь вернул взгляд к огню он.

- А это не так?

- Может и так… - Саид провел рукой по пескам, обнажая присыпанный ими белый череп – А может и не так. Все зависит от того, что ты считаешь мертвым.

Увидев провал глазниц человеческого черепа, Андрей слегка вздрогнул. Почти сразу же с этим, поодаль зашипела змея.

Князев вскочил на ноги и осмотрелся. Под песок, в шаге от него зарылся скорпион.

- Пустыня мертва – Саид поднял череп руками, и из него длинными струями посыпался древний песок – Но и здесь есть место жизни.

Заснуть в эту ночь, Андрей так и не смог…

***

Последний перевал через барханы и караван остановился у высоких каменных врат, ведущих под холм пустыни.

Землю, перед черным провалом входа покрывали заметенные песком белые плиты мрамора, размером примерно три, на три метра каждая.

На плитах виднелись выбоины, насечки от колес и ударов. В этом месте чувствовалась тысячелетняя древность, мраморный путь сохранил на себе следы кипевшей тут когда-то жизни.

По левую и правую сторону входа возвышались треснувшие от времени, покрытые письменами колонны.

- Приехали! – объявила Габриэль спрыгивая наземь. Песок под её ногами хрустнул, стираясь о мрамор. Она помогла спуститься с верблюда Марии и сняла свою седельную сумку.

Следом за ними спешился и Князев. Стянул со своей головы и лица душные, серые лохмотья, пропахшие потом.

- Гаарбе? – окликнул её Саид – Тебя ждать?

- Да – кивнула ему Габриэль – Я выйду на рассвете и двинемся в обратный путь.

- Что значит «ты выйдешь»? – нахмурился Андрей, привыкший быть осторожным – А я, и девчонка?

- Ты же хотел награду за свои старания, Бритва? – развела руками Габриэль и указала рукой на вход в темноту – Вот она!

- Не понял… - с раздражением покачал головой тот – Если это не пещера Аладдина, то я бы хотел получить за работу, что-то более ощутимое.

- За какую работу? – подняла бровь та – За то, что ты проехался на поезде и верблюде?

- За то, что я тебя охранял! – с вызовом отозвался Князев – Тебя и эту соплю мелкую! – указал он на Марию.

- Охранял?! – искренне потрясенно, сощурилась Габриэль – Меня?!

Невольно услышавший их разговор Саид, громко рассмеялся в раскаленные небеса.

- Что смешного?! – выпятив челюсть вперед, прикрикнул на погонщика Андрей – Я что, похож на клоуна?!

- Бритва… - вздохнула Габриэль, улыбаясь ему как глупому ребенку.

- Меня зовут Князев! – рыкнул тот.

- Как хочешь, пусть будет Князев… – согласно кивнула она – Так вот, Князев, я попросила у Совета помощника для выполнения грязной работы, и только – она выдержала паузу, и ещё легче выдержала тяжелый взгляд Андрея, затем продолжила – Я не касаюсь грязи своими руками, никогда. Ты понял? В грязи копаешься ты.

- Гаарбе, он не понял – откликнулся ей Саид.

- Заткнись, турецкая рожа! – пригрозил ему пальцем Андрей.

- Я чистокровный перс – мягко усмехнулся погонщик.

- Да плевать мне! – снова зарычал Князев, теряя контроль над собой от растерянности – Почему он называет тебя другим именем? – резко обернулся он к Габриэль – Че вы тут задумали?!

- Гаарбе это имя данное мне при рождении – спокойно ответила та – Мое первое и настоящее имя. В современном мире оно звучит грубовато. А задумали… - она подошла ближе к Андрею, бесшумно ступая по шелесту песков – Задумали, как я и говорила, наградить тебя, как достойного.

Она умолкла, и Андрей ещё пару секунд глядел на неё, лихорадочно соображая.

Его пугала темнота прохода, в который надо войти, пугало то, что его просто «кинули». И теперь, вместо хорошего алкоголя и шмоток, придется лазить в какой-то дыре.

- Знаешь, что! – процедил сквозь зубы Андрей – Я уезжаю! Можете тут наградить друг друга, чем угодно! – со злобой усмехнулся он и развернулся, собираясь запрыгнуть в седло.

- Князев? – окликнула его Габриэль, вытягивая кинжал из-под тобы.

- Чё?! – обернулся тот, уже поставив ногу в стремя.

Гаарбе по-доброму улыбнулась Марии и взяв её за руку поставила перед собой. Подняла лезвие и прислонила его к шее девчонки.

Ветер гулял в их одеждах, вечные пески танцевали у ног.

- Андрей – негромко и серьезно произнесла Габриэль – Если ты сейчас сядешь в седло, - я перережу ей горло…

*

Андрей остановился, держа руками луки седла, а сапогом стремя.

Он опустил взгляд к пескам, танцующим под ногами, будто маленькие, пустынные змейки. Горячие дуновения трепали его серые лохмотья, блик солнца застыл на глади бритой головы.

Вечерело, жара постепенно сходила на нет.

На зеркальном воздухе горизонта покачивались миражи восточных городов, на безграничной синеве рвались и соединялись снова редкие облака.

- Бритва, я прошла много пустынь! – вновь заговорила Габриэль ему в спину – Но лишь в одной мне посчастливилось встретиться лицом со смертью. И я не хочу видеть её снова.

- В какой? – глянув на неё в полоборота отозвался Князев.

- Пески Гоби заслужено названы в мою честь – продолжила она, не убирая кинжала от горла маленькой Марии – Но если кровь этого ребенка расплескается здесь, то в этом не будет чести и славы для нас. Только боль, которая останется с тобой до конца жизни. Горькое сожаление, которое пойдет с тобой через горести и радости. И поверь… - снизила голос Габриэль – Даже всё вино мира не поможет тебе забыть этот миг…

- И ты готова сделать это? – Андрей выдернул ногу из стремени и развернулся лицом к ней – Ради чего? Ради того, чтобы пристыдить одно жалкого наемника? Я не верю в то, что великие люди способны на подобные поступки. Или ты врешь о своем прошлом, или у тебя не поднимется рука. Одно из двух.

- Мое время уходит, Андрей! – отозвалась Габриэль убирая кинжал, и подходя ближе к Князеву – Не знаю, сколько мне осталось, может пять-десять лет. На этом всё.

Уперев руки в бока, Князев смотрел на её лицо, покрытое тканью, в её древние как само время глаза. Ему стоило всмотреться в эти темные зрачки глубже, как перед глазами самого Андрея начинали проноситься образы прошлого…

Несчастный священник у стен Иерусалима, стоящий на коленях среди тысяч павших крестоносцев, турок и тамплиеров.

Его отчаянный крик в грозовые небеса, сквозь собственные рыдания и слезы неба хлещущие лицо дождем – ВЕРНИ ИМ КРЫЛЬЯ! – молил умирающий пастырь, потрясая израненными оспой и осколками руками – ВЕРНИ НАМ КРЫЛЬЯ, ГОСПОДИ! Верни… - сгибается в отчаянии он, утыкаясь лицом в грязь, смешанную с золой и кровью отгремевшего сражения.

Он неистово бьет кулаками по размокшей земле и без сил падает на бок.

Габриэль медленно опустила и подняла ресницы вновь, возвращая Князева в новый отрезок прошлого. В эпизод, который он не видел, но мог лишь додумать и ощутить своим сердцем, своей душой.

Красный кардинал Ришелье стоящий у берегов Франции и гордо смотрящий на приближающийся британский флот.

Габриэль всего в двух шагах от него, с крепко зажатой в руке абордажной саблей. Вокруг беснуются рубаки и десяток мушкетеров, с ними и юный гасконец.

Британцы высаживаются на берег и захлестывают всю сушу темной волной своей пехоты.

По приказу кардинала, Габриэль, рубаки и смелый гасконец с толпой верных друзей летят вперед, навстречу смерти и битве. Сталкиваются с треском щитов и лязгом шпаг.

Гремит битва за Веру и истину.

Габриэль моргнула снова и завораживающие образы исчезли, оставив Князеву только запах пороха и стали из далеких времен.

- Мое время на исходе и ей нужен защитник, Андрей – Габриэль опустила руку на плечо девчонки – Умелый и отважный. Без принципов и чести, без совести. Никаких компромиссов Князев, только сила. И ты… - её бледная рука коснулась груди Князева – Ты просто идеально подходишь, поверь, мои поиски были долгими, а выбор трудным. Мой выбор сделан, и этот выбор – ты.

- Кто она? – спокойно спросив, опустил взгляд Андрей, оглядывая простое и светлое лицо Марии.

- Начало и конец – отозвалась Габриэль на жарком ветру древних песков – Пространство от Альфа до Омега. Но пока она не повзрослеет, Омегой будешь ты.

- Моя задача ставить точки? – невесело усмехнулся Андрей.

- Да – серьезно кивнула ему Гаарбе – Точки в любых проблемах и неприятностях. И мне все равно чем они будут поставлены, ножом или пулей. Трогать её нельзя никому.

- Я не настолько хорош, чтобы дать тебе гарантии – вздохнул Князев – Спасибо конечно, но ты меня переоцениваешь. Если эта девчонка так важна, то боюсь, что груз ответственности слишком тяжек для моих плеч.

- Да, и поэтому мы здесь – Габриэль обернулась и указала на проход в темные глубины храма среди пустынь – Личные качества у тебя уже есть. А за этими воротами тебя ждет наследие…

- Наследие чего?

- Идем…

***

В темный проход вошли только трое. Гаарбе, Князев и маленькая Мария. Караванщики остались ждать снаружи.

Их вела в глубины храма темная, но очищенная от песков лестница. Ступени были настолько широкими, что с каждым шагом Андрей слышал, как шаги звучат трижды, возвращаясь многократным эхом.

Чем ниже они спускались, тем прохладнее становилось.

Наконец лестница закончилась, и сделав ещё десяток шагов вперед Габриэль остановилась посреди пустого, темного пространства.

Прошло ещё несколько мгновений, прежде чем появился свет. Четыре больших чаши с синим пламенем вспыхнули поочередно, озаряя зал и держащие свод колонны светом цвета глубокого льда.

- Здесь живет Лёд! – в тишине произнесла Гаарбе и подошла к пьедесталу в центре четырех колон. На двух золотых подставках лежал изогнутый меч, переливающийся синевой.

Осторожно взяв его в руки, Габриэль повернулась лицом к Князеву.

- С этой сталью тебе не будет страшен даже самый лютый холод – с долей торжественности объявила она.

- Я ничего не смыслю в мечевом бое! – раскинул руки Андрей – Зачем он мне? Лишний груз, который только помешает.

- Не спеши – жестом остановила его Гаарбе и вновь позвала за собой.

Путь до следующего зала занял ещё около пары минут.

Новое подземелье выглядело также, как и предыдущее, но озарялось не синим, а ярким раскаленным пламенем. Первородная, всепожирающая плазма плясала в чашах с углями как сотня восточных танцовщиц.

Гаарбе взяла второй меч и показала его Андрею.

- Этот меч - Пламя. Он сильнее любого жара и огня – объявила она вновь – Два этих клинка принадлежали первому из Ордена убийц, мастеру Вафаи.

- А этот мастер, он помер, или тоже как ты? – с опаской огляделся по сторонам Князев – Вряд ли ему понравится, что мы трогаем эти ножички!

- Мастер Вафаи пал в битве у Голгофы – хладнокровно ответила Габриэль – Он с честью погиб в бою защищая меня, и кровь философа, от поругания сбродом.

- Какую кровь философа? – помотал бритой головой Андрей – Опять твои секреты?

- Это не секрет – отозвалась Гаарбе – Мы сберегли абсолютную кровь, чтобы у человечества всегда был защитник. Тот, кто не устрашиться встать на грани добра и зла, непоколебимо глядя в лицо Тьмы. Тот, кто не боится говорить правду, и драться за истину.

Слегка нахмурившись. Андрей перевел взгляд на маленькую Марию. Девчонка с любопытством озиралась вокруг, как обычно, не говоря ни слова.

- Она? – поразился Князев – Ты серьезно?! – всплеснул руками он – Да она же двух слов связать не может! – горько рассмеялся Андрей и выдохнул в незримый среди темноты потолок.

- Слова исходят от мыслей – невозмутимо ответила Габриэль, держа синий и красный клинок – Её же голова абсолютно чиста. Это совершенный ноль, безупречная непорочность. Но её инстинкты сильны как ни у кого другого, они первоначальные, без искажений эволюции. Самосохранение в первую очередь.

- Че, правда?! – снова с издевкой посмеялся Князев – Да ты её чуть не зарезала там у входа!

- Это невозможно сделать, Андрей. Ты все ещё не понял сути, - нельзя убить начало – холодно отозвалась Гаарбе – Если хочешь, проверь сам. Убедись, что сверхчеловек не выдумка, а просто надежда человечества вернуться к истоку. Отбросить испортившие его пороки и слабости.

- Я не буду ей вредить – наотрез отказался Князев, все-таки с любопытством рассматривая девчонку.

- Ты боишься, Князев – отводя назад руку с клинком ответила Габриэль – Но во мне нет страха, ибо Вера со мной!

Резко замахнувшись, она безжалостно рубанула Марию острием. Девчонка моментально отклонилась назад и перекатившись, вновь вскочила на ноги как тугая пружина.

Габриэль атаковала её снова, под потрясенным взглядом Андрея.

Мечи в руках Гаарбе вращались как два смертоносных винта, заставляя Марию совершать самые немыслимые кульбиты.

Она взбегала по колонам, отталкивалась и перелетала через голову Габриэль. Проскальзывала между её ног уходя за спину и резко приседала, от удара на развороте.

Девчонка металась влево и вправо как безликая тень, заставляя пламя вытягиваться под дуновениями в длинные, штормовые потоки огня.

- Хватит! – взмолился Андрей, понимая, что его нервы сдают.

- Ты поверишь! – процелила сквозь зубы Габриэль и бросилась в новую атаку. Балахон её шумно хлопал от резких движений, лезвия свистели, рассекая темноту синими и алыми росчерками.

- Стой! – Князев бросился вперед и перехватил запястье Гаарбе на упавшей Марией – Остановись, я готов принять правду!

Габриэль резко перевела взгляд на него, уставившись в упор. Смотрела пристально и неотрывно, выискивая в глубинах его души истину.

Резко опустила мечи, повернула их рукоятями вперед и протянула Андрею.

- Бери, они твои! – приказала она.

- Но я же говорил тебе… - растеряно попятился тот.

- Ты отвезешь их в Россию, в Сибирь – Гаарбе вытащила из-за пазухи сверток и бросила его к ногам Андрея – Здесь чертежи. Найдешь в Сибири мастера-кузнеца Калину. Он перекует оружие Вафаи в револьверы.

Вместе с этими словами, она развернулась и зашагала во мрак.

- Стой! – окликнул ей Андрей – С пигалицей-то как быть?! ЧЕМУ Я МОГУ ЕЁ НАУЧИТЬ, Я САМ НИКТО! – в отчаянии закричал Князев в темноту.

- Прощай Андрей – донеслось напоследок из тьмы – И запомни, вдвоем вы стоите целой армии! Доброй охоты! – уже слабым эхом долетело до слуха Бритвы - Actum ne agas - cделанного не переделывай, иди только вперед!

Тяжело выдохнув, Князев опустил руки, и кончики лезвий лязгнули по камням пола. Шваркая ими, Андрей медленно развернулся и посмотрел в чумазое, и одновременно безупречно чистое лицо Марии.

Тень девчонки беспокойно колыхалась по полу, от факельной чаши за её спиной.

- Да уж – снова вздохнул он, с тоской глядя на девчонку – И в армии нашей целых два чина. Один дурак, а другой дурачина… - ещё один вздох – Ладно, пойдем-ка отсюда – пихнул он Марию в плечо – Есть, наверное, хочешь, а пигалица? Или пить? Щас найдем, не боись…

Устало плетясь под сводами храма, два их силуэта зашагали к выходу.

И конечно они не могли видеть провожавший их взгляд…

*

Вернувшись к караванщикам, Андрей направился прямиком к Саиду, ведя Марию за руку. Перс сидел на остывающих после жаркого дня песках и сложив руки на коленях смотрел на закат.

- Дай нам верблюда и проводника. Мы с девчонкой уезжаем – потребовал Князев, остановившись в двух шагах за его спиной.

- Верблюда бери – пожал плечами Саид, не оборачиваясь – Проводника не дам.

- Почему? – нахмурился Андрей.

- Потому, что второй погонщик мой сын – вдумчиво и спокойно отозвался Саид – Ты мне не нравишься, и своего ребенка я с тобой не отпущу.

- ДА?! – психанул Князев и дернув Марию за руку обошел погонщика спереди – А тебя не удивляет, что Габриэль доверила мне пигалицу и эти сабли… или мечи, я не знаю?! – он потряс перед лицом перса мечами Вафаи, обернутыми в ткань.

- Габриэль мудра, и стара как мир. Её решения непостижимы для моего разума – продолжая смотреть на угасающий горизонт ответил Саид – Я слишком юн и боязлив. Для неё потеря – привычка, для меня потеря – огромное горе.

- То есть проводника не дашь?

- Нет.

- Ладно! – Андрей тяжело дыша оглядел верблюдов, ноздри Князева широко раздувались и сходились обратно – Справимся сами! Пошли, пигалица!

Закинув девчонку на седло, и приторочив мечи, Князев взял верблюда под уздцы и потянул за собой.

Хать-тьфу!

На бритую голову прилетел смачный плевок верблюда, заставив Андрея разразиться отборной бранью. Отерев голову рукавом балахона, он дернул снова.

Упрямая скотина не сошла с места ни на шаг, продолжая меланхолично жевать колючку.

- Так! – Князев упер руки в бока – Не хочешь по-хорошему, да?! Сейчас получишь у меня! – широко шагая и махая руками в просторных рукавах как чучело, Князев обошел верблюда сзади, собираясь дать пинка.

Опытный в этом деле верблюд тут же смекнул его маневр и сработал на упреждение, лягнув Андрея копытами в грудь. Князев отлетел и грохнулся задом на песок.

Мария заливисто рассмеялась в сумерках пустыни.

Тяжело дыша, Андрей сел, и бросив локти на колени угрюмо уставился на хохочущую девчонку. Увидев его недовольное лицо, Мария смеяться перестала и легонько тронула бока верблюда ногами.

Лохматый странник пустынь, величавым и не спешным шагом пошел вперед. Девчонка в седле обернулась, и без слов помахала Князеву

– «Пошли, пойдем!».

Тяжело выдохнув и ругнувшись ещё раз, Андрей встал и поспешил следом…

***

Путь обратно продолжался уже почти сутки.

Князев не спал, без остановки вел верблюда вперед. Ежеминутно оглядывался, проверяя не изогнулся ли их след через барханы, если было отклонение – выравнивался.

На ночь заматывался в тряпки как мумия, стучал зубами и растирал плечи, не сбавляя шаг.

Мария, укутанная в гору тряпья, спала в седле. Она сжевала весь хлеб и вяленое мясо из седельных сумок, воду тоже всю выхлебала, сам Андрей к бурдюку притронулся лишь раз, когда совсем невмоготу стало.

Наступила вторая ночь пути, и Князев с ужасом ожидая похолодания, остановил верблюда.

Он вновь полез в сумки и тряпье нагруженные у седла, чтобы отыскать ещё одежды. От неловкого движения ремень сумки отстегнулся и на пески вывалились оба меча Вафаи.

Андрей отступил на шаг, безмолвно глядя на древние клинки, выпавшие из тряпицы. В глазах темнело от недосыпа и усталости, голова шла кругом от голода.

Пронесся порыв обжигающего, ледяного ветра пустынной ночи.

Опустившись на колени, Князев упрямо расстелил тряпку и взялся за мечи, чтобы вновь завернуть их в ткань.

Ветер поднимал тряпку как ковер-самолет, не давая Андрею выполнить задуманное, Князев прижал концы ткани коленями и опустил клинки на полотно.

Содрогаясь от холода, среди вороха клочьев своей хламиды, мотавшихся под дуновениями, Андрей прижал мечи к груди и снова поднялся на ноги. Вернул их к седлу.

«Лёд» упрямо выскользнул из сумки и опять шлепнулся на песок, к ногам Князева.

Андрей обреченно закрыл глаза, чувствуя, что теряет сознание от усталости и жажды. Он простоял молча около минуты, ровно до того момента, пока вдруг не осознал, что воющий вокруг ночной ветер больше не холодит его.

Открыв глаза, Князев ошеломленным взглядом уставился на меч, синеющий у ног. Полотно клинка переливалось сиянием под светом звезд, и обнимающих луну бело-черных тенет облаков.

Наклонившись, Андрей медленно обвил рукоять пальцами и поднял меч перед собой. Застыл, любуясь крепкими гранями и диковинной росписью на полированной стали.

- Да чтоб меня… - потрясенно выдохнул он…

***

Небольшой городок показался у линии горизонта на исходе третьих суток. Ускорить шаг Андрей не мог, даже от радости.

У глиняных стен, защищающих дома от песчаных ветров, Князев оставил верблюда на привязи и снял Марию с седла.

Взяв мечи с собой, и девчонку за руку, он миновал проход без ворот и остановился, осматриваясь.

С десяток таких же белесых, глиняных построек стояли кругом, вокруг кольцевой стены городка. На скамейках сидели два старца с длинными белыми бородами и в чалмах.

Сидели они по разным концам города, один у дома с левой стороны, второй справа.

Широкая площадь из песка в центре поселения была абсолютно пуста.

- Здорово отец! – поприветствовав на хассании, махнул рукой Князев, подойдя к старцу слева.

Старик смерил бритоголового громилу долгим взглядом, осмотрел девчонку, и опять невозмутимо уставился куда-то вдаль, опираясь на трость. В точь как это делал Саид.

- Хэлло? – устало помахал рукой перед его лицом Андрей – Гутен таг?

Никакой реакции.

- Отец, нам нужна вода и еда, ты слышишь меня? – Андрей снова перешел на хассанию – Мне и девчонке нужен отдых.

- Они не ответят. Васиф и Гасан дали обет вечного молчания – раздался голос за спиной Князева – Что ты хотел, странник пустыни? Говори...

*

Давным-давно: Багдад

Арабская ночь ещё не вступила в свои права, и переулки города шумели торговлей.

Финики, атлас, ковры и яблоки. Товар высшего качества лежал на лотках и прилавках торговцев, соревнуясь в размере и цвете.

Под шум толпы, зазывал, и топот людских потоков, молодой парень протискивался через ряды вместе с отцом.

Облачен юноша был в белые, дорогие одежды, лицом смугл и утончен.

Даже сквозь его истинно-восточные черты лица, была видна абсолютная аристократичность. Можно было смело сказать, что он удивительно красив. Совсем не так, как «нравится девкам», нет, лицом и осанкой он был действительно прекрасен как античный бог.

На два шага впереди юноши, пробивался через толпу его отец, Омар. Мужчина грузного телосложения под шелковым кафтаном и рубахой.

Когда-то, вся эта тяжесть плоти была горой мышц, но от праздности и мирной жизни тело теряло форму.

В подтверждение прошлых заслуг, на поясе Омара, держась на застежке, висел широкий расписной ятаган.

- Васиф, не отставай! – поторопил отец, обернувшись, и заметив, что сын сбавил шаг – Скоро стемнеет! – добавил он и вытянув руку, потянул сына за собой за белоснежный рукав.

Было заметно, что юноша идти не спешит. Шагает нехотя и погруженный в свои мысли.

- Отец, я не хочу – ответил он негромко, но голос юноши удивительным образом был слышен всем, будто звучал на особенной ноте.

- Мало ли, что ты хочешь, а что нет?! – не оборачиваясь, проворчал отец – Мы уже все обсудили с твоей матерью. Всё решено!

- Стоило обсуждать мою судьбу со мной, а не с мамой, отец – ответил Васиф – Мне уже не десять лет.

- Вот именно! – отец остановился, и развернувшись, ткнул сына пальцем в грудь – Ты вырос, но не начал отвечать за свои поступки!

- Я веду себя подобающе молодому мужчине, что тебе не нравится? – остановился Васиф, выдернув рукав из цепких пальцев отца – Неужели ты сам не прошел этот путь?

- Я! – отец оглянулся по сторонам, и перешел на громкий, недовольный шепот – Я, в отличии от тебя, не таскался со всеми девицами подряд, это ясно тебе?! – прошипел он – Не позорил своими похождениями чужие семьи, и не вел себя как распутный, самодовольный болван!

- Но отец – спокойно и благородно ответил Васиф – Это их выбор. Я никого и никогда не соблазнял. Думаю, что всё дело в моей внешности, и любви к поэзии.

- Сынок… - с усталостью вздохнул Омар – Ты чахнешь! Ты растрачиваешь себя налево и направо, как глупец! Я это вижу, мать видит, соседи говорят, что ты тощаешь и сохнешь.

- И поэтому ты решил женить меня на незнакомке? – отец пошел вперед, и сын вновь двинулся за ним.

В последнее время Васиф действительно чувствовал разбитость и усталость по утрам. Но это никак, по его мнению, не было связано с обилием внимания девушек и их влюбленностей.

- Прекратить твое распутство и увядание может только семейная жизнь! – ответил отец, сворачивая в очередную узкую улочку – Узы брака с надежной женщиной, вот, что тебя спасет. Тебя, а заодно всех тех, кого ты ещё мог бы опозорить.

- И что? – повел своей черной, лоснящейся бровью Васиф – Ты нашел самую красивую невесту, для самого красивого жениха востока? – говорил он спокойно и самоуверенно – Так ты решил эту загадку, отец?

- Нет – ответил Омар – Я придумал кое-что получше! Мы пришли – отец взошел вверх по ступеням из камней и глины, остановился перед циновкой, закрывающей вход в дом – Динар?! – позвал он стоя у порога – Омар и сын пришли!

Внутри послышался возглас на арабском, торопливые шаги и мужская рука облаченная в рукав полосатого халата откинула полог.

Из полумрака помещения отцу и сыну улыбнулся мужчина в белой чалме заколотой золотом на лбу.

- Проходи, славный Омар! – широким жестом пригласил он – Будьте как дома, ешьте виноград и пейте вино! Сейчас я приведу Назифу – хозяин дома смерил взглядом Васифа и одобрительно кивнув, исчез в тенях комнат.

Омар и сын вошли внутрь, расположились на подушках у разложенных на подстилке яств.

Едва усевшись, Васиф взялся за кубок с вином, но тут же получил от отца по запястью. Омар вырвал кубок из его рук и отставил далеко в сторону и его и кувшин с пробкой. Сурово и с упреком поглядев на сына, отец сложил руки на коленях и отвел взгляд.

Надменно усмехнувшись, Васиф сел в ту же позу и склонился над полированным серебряным блюдом. Самовлюбленно посмотрел на свое лицо в отражении, пригладил пальцами брови, стряхнул дорожную пыль с ресниц и щек.

- Ты совершаешь глупость, отец! – насмотревшись на себя, произнес он в тишине – Эта Назифа влюбится в меня с первого взгляда, как и все остальные девушки. Будет слепо обожать меня – начал перечислять он с насмешкой – И превратится в обычную, безвольную марионетку. Я снова буду делать всё, что пожелаю.

Отец молчал.

За межкомнатной дверью послышался шелест шагов, в помещение вернулся Динар.

Он вошел спиной вперед, ведя за руку дочь.

Девушка была невысока ростом, в темном платье и парандже. Ткань покрывала её голову и лицо до глаз.

Васиф встал им на встречу и поклонился. Вернул взгляд к лицу Назифы и похолодел. Резко обернулся на отца.

На этот раз ухмылялся Омар.

- Отец?! – с недоумением и гневом окликнул его Васиф, чем заставил хозяев дома насторожиться – Что это?! – бесцеремонно махнул рукой юноша, в сторону будущей невесты.

- То, что тебе нужно, сынок – холодно ответил Омар, вставая с подушек – А теперь помолчи, нам с Динаром нужно обговорить проведение свадьбы.

- ОТЕЦ! – на этот раз уже закричал юноша, тряхнув кулаками.

- Выйди вон, и не позорься. Жди снаружи! – угрожающе потребовал Омар, и Васиф не смея спорить, выскочил прочь из дома, в бессильной злобе рванув циновку.

Назифа продолжала покорно стоять на месте, глядя незрячими, и белыми как снег глазами, в пустоту…

***

С того дня, до свадьбы, и во время самого праздника Васиф не произнес больше ни слова. До самого вечера, пока вокруг шел пир, юноша лишь молча пил разбавленное вино.

Назифа тоже молчала, сидя рядом с ним на коврах и подушках. И конечно она не видела, что жених так ни разу и не взглянул в её сторону.

Всем остальным было весело.

Отец зычно гоготал и напивался вместе с Динаром. Радостные и без вина матери щебетали под сенью виноградных лоз, обсуждая быт и вспоминая свои свадебные празднества.

Когда спустились сумерки, Васиф и Назифа под свист и одобрительные возгласы покинули пир. Юноша все-таки пересилил себя, и подал невесте руку, помогая ей подняться по широким ступеням богатого дома родителей.

Едва они поднялись в отведенные покои, как Васиф разжал пальцы, оставив невесту одну, среди прохладного зала, украшенного мозаиками. Сдернул со своей головы чалму, и по плечам его рассыпались длинные пряди роскошных, черных волос.

Вальяжно упав на подушки, юноша с недовольством уставился на Назифу, продолжавшую молча стоять среди залы.

- Ну, что ты там встала? – через пять минут своих безмолвных вздохов раздражения наконец произнес он – Иди сюда! – Васиф хлопнул рукой по подушкам – Ложись!

Назифа склонила голову и потеребив ткань платья руками, ответила.

- Дорогой мой муж – как и всегда глядя в пустоту, спокойно ответила Назифа – Если я тебе неприятна, то могу лечь подальше от тебя. Будем проводить ночи врозь.

Васиф молчал, с недовольством дергая край подушки. Его просто распирало от злости и раздражения. Хотелось метать, орать и швырять всё вокруг.

- Никто об этом не узнает – продолжала Назифа успокаивающим тоном – Если спросят, я отвечу, что ты самый нежный и заботливый муж. Я готова рассказать об этом всем, если ты пожелаешь.

- Зачем?! – грубо буркнул Васиф – Любишь болтать?!

- Нет, не люблю – Назифа опустилась на колени там же, где и стояла, сложила руки на платье, и договорила – Но мне понятна твоя душа.

- Что тебе может быть понятно, если ты меня даже не видишь?! – Васиф наконец сорвался и запустил подушкой в стену. С комода грохнулась фарфоровая ваза и разлетелась сотней черепков.

Незрячая Назифа дернулась от грохота, прислушалась и встала с места.

Придерживая платье она мелкими шагами подошла к разбитой вазе и снова села на пол. Под изумленным взглядом жениха, девушка, ощупывая пальцами черепки, безошибочно складывала из них мозаику в единое целое.

- Мне не нужно тебя видеть, Васиф, чтобы сложить твой образ в своей душе – заговорила она, выстраивая вазу, будто башню Вавилона – По твоим словам, по тому, как ты говоришь и ведешь себя, мне ясно очень многое.

- Что тебе ясно? – прищурился юноша, наблюдая, как на его глазах творится настоящее чудо. Ваза росла все выше и выше, и была уже почти как прежняя, разве что расписана сеткой трещин.

- Мне ясно, что ты очень красив – спокойно ответила невеста - Мне ясно, что ты прекрасно знаешь это и сам.

Юноша слабо усмехнулся и внимательно посмотрел на Назифу. Тряхнул головой, будто прогоняя наваждение.

На его лице, вдруг мелькнула еле заметная тень облегчения.

- И я знаю это вместе с тобой, даже будучи незрячей – снова произнесла Назифа – Ты доволен?

Васиф ответил не сразу, но было заметно, что настроение его значительно улучшилось. Гнев юноши постепенно отступал.

- Что ещё тебе известно? – присел с ней рядом Васиф.

- У нас с тобой впереди долгая жизнь, мой дорогой муж – Назифа поставила последний черепок на место, завершив вазу и встала – Позволь мне сберечь мои знания для будущих дней. И обещаю тебе, что каждое из этих знаний принесет облегчение твоей душе в нужный момент. В дни горя, отчаяния или тоски.

Долго помолчав, Васиф наконец кивнул и устало упал на подушки. Празднество, гнев и вино вымотали его. Уже через минуту юноша спал…

***

Большая и полная луна востока укатилась за полночь, когда пир во дворе стих.

Гости разбрелись по спальным комнатам. Напившиеся до одури Омар и Динар заснули прямо во дворе на коврах, сотрясая стены храпом. Осуждающе повздыхав, жены принесли им одеяла и подсунули под головы подушки.

Дом уснул, не спала только Назифа.

Минул час ночи, но она всё ещё ждала.

Сидела на подушках между тонких и изящных колонн балкона второго этажа. Ослепительный лунный свет озарял и её, и мозаику на полу и стенах залы.

На самом деле Назифа видела, но совсем не так, как обычный человек.

В её зрении, вокруг пламенели лишь серые очертания. Луна для неё и вовсе горела прозрачным, призрачным огнем над сверкающими куполами и мечетями Багдада.

Тонкая тень на лунных часах проехалась по двойке и подошла к трём.

Назифа ждала.

Она сидела, застыв и почти не дыша.

Ровно в 3:15 утра её ожидание закончилось.

Среди ковров и опустевших блюд, по двору заскользила бесшумная тень…

*

Прислушиваясь к еле слышным шагам по устеленному коврами двору, Назифа встала с подушек.

Подобрав подол платья она тихими шажками ушла в тень. Туда, где её особенное зрение не находило следов серого лунного пламени.

Силуэт скользивший по двору остановился. Ещё раз оглядевшись вокруг, незваный гость ночи взялся изящными руками за виноградные лозы.

Стараясь не шуметь, и лишь тихо позвякивая золотыми браслетами, лазутчик взобрался на балкон второго этажа.

Выглянув, Назифа не смогла рассмотреть очертания. Она видела только тепло и отраженный свет.

В этом же госте не было ни света, ни тепла.

Но Назифа видела тепло своего мужа, Васифа, мирно спавшего на одиноком ложе. Он тихо сопел, подставив лунному серебру свой благородный профиль.

Ещё один тихий шаг, и тень лазутчика закрыла собой сияние мужа от глаз жены.

Спящий Васиф не видел вставшей над ним молодой женщины в коротком богатом одеянии, и с вуалью на лице. Не видел, как она развязывает мешочек из голубого шелка, расписанного золотыми нитями.

Незнакомка перекинула ногу через спящего Васифа, села на него верхом, и высыпала на свою ладонь щепотку серебристого порошка.

Едва юноша приоткрыл глаза, просыпаясь, как молодая женщина в вуали подставила ладонь к его лицу, и резким дуновением из вытянутых губ осыпала его лунной пылью.

Васиф лишь успел сделать один вдох, как снова без чувств упал головой на подушки.

Она склонилась вперед, уперлась локтями в его грудь и коснулась своими губами губ Васифа.

Послышался протяжный, шумный вдох.

Назифа склонилась вбок и молча поглядела на то, как из приоткрытых губ мужа, в губы лазутчицы тянется струйка тепла.

Сияние его тела постепенно угасало. В зрении Назифы оно становилось всё холоднее и холоднее, до тех пор, пока не стало серым, как и всё остальное вокруг.

Напившись вдоволь, лазутчица встала на ноги.

Теперь, теплом, в необыкновенном зрении Назифы, пылало только тело незнакомки.

Позвякивая золотом украшений и браслетов, девушка вновь вернулась к балкону.

- Я вижу тебя! – выходя из укрытия, и глядя белесым взглядом в пустоту, окликнула её Назифа.

Незнакомка вздрогнула, и резко обернулась на голос. Увидев жену Васифа, метнула на неё яростный взгляд сквозь вуаль, но промолчала.

- От этой ночи и до конца моих дней – продолжила Назифа делая ещё шаг вперед – В моих руках будет кинжал, покрытый ядом пустынной гадюки. И клянусь перед Аллахом, что не оставлю своего дозора, и не сомкну глаз ни в одну из лунных ночей.

Лазутчица злобно усмехнулась, глядя в пелену на глазах собеседницы.

- Я любила Васифа, и пила вино с его губ! – вновь, ядовито улыбнулась незнакомка, сквозь темную пелену вуали – Так было до того дня, пока он не сказал, что я, жалкая танцовщица, и не достойна его!

Назифа молчала.

Та склонила голову как хищница перед прыжком и продолжила.

– Я! - Та, которую осыпали дарами султаны и падишахи! Я - прекраснейшая из жемчужин Востока! Я! – внучка черного визиря, и дочь величайшего из алхимиков была отвергнута самовлюбленным дураком! А теперь, что? Я вижу, что он женат на слепой, которая не годится мне даже в прислугу!

Назифа молчала, неподвижно, и незнакомка продолжала свою гневную речь.

- Так скажи мне, может ли быть хоть кто-то от Багдада до северного льда, опаснее, чем Я!, отвергнутая жалким глупцом, Я! Дария Аль Джамиль?! Если Васиф сам не понимает, что я достойна всей его любви – я беру её силой!

Дождавшись, когда пламя слов незнакомки угаснет, Назифа заговорила, не сменившись в лице.

- Мне понятна боль твоей гордости, но мне больше нечего сказать тебе, Дария Аль Джамиль – ответила Назифа, и в голосе её звучало только спокойствие и мудрость – Клянусь тебе ещё раз, что здесь тебя будет ждать кинжал. Противоядие не поможет тебе, дочь алхимика, я ударю прямо в твоё разбитое любовью сердце – Назифа указала рукой на залитый лунным светом балкон – Знай, мне больно вместе с тобой, но теперь уходи!

Большие, карие глаза Дарии полыхнули ненавистью.

Перемахнув перила, она вцепилась в виноградные лозы и быстро спустилась вниз. Ушла, с грацией дикой кошки лавируя между кувшинами и постройками во дворе.

Молодая жена ещё с минуту слушала, как удаляясь, позвякивают роскошные браслеты, и ожерелье на лбу Дарии.

Вскоре исчез и этот тихий звон.

Ресницы Назифы устало опустились, и поднялись вновь. Немного постояв, она вернулась на подушки. Села в прежнюю позу спокойствия, и сложив руки на коленях подставила лицо сиянию луны над Багдадом.

Прошло ещё две ночи, но Аль Джамиль не вернулась.

Впервые за долгое время, Васиф просыпался бодрым, и полным сил…

***

Прошло пятьдесят лет, прежде чем Назифа оставила Васифа. Случилось это в непогожую, ветреную ночь.

Верная жена старика ушла в тенистые, бесконечные сады, со многими источниками и прекраснейшими прудами.

Ночами, Васифу часто снилось, как она гуляет среди цветов и виноградников садов - Адн, Наим и Мава, между четырех рек – Каусар, Маин, Тасмим и Сальсабиль.

На лице её была задумчивая улыбка, в незрячих глазах мудрость и спокойствие.

Она улыбалась Васифу и говорила слова утешения. Обещала, что вскоре они снова вместе посмотрят на луну, стоя в обнимку у берегов четырех алмазных рек.

Но утешения Васиф так и не нашел.

Очень скоро старик осознал, что нет ничего в этом мире, способного заменить заботу и любовь Назифы. Её мудрость и терпение, спокойствие и тепло.

Дария больше не возвращалась, но боль от потери продолжала тянуть жизнь из сердца старого Васифа.

Он худел и бледнел на глазах.

Тело его холодело, и вскоре на ощупь он стал будто серебро, окроплённое каплями утренней росы.

Не радовали Васифа даже частые приезды сыновей, дочерей и множества внуков. Он лишь молча сидел на балконе, на любимом месте Назифы, и безмолвно глядел как во дворе дома кипит жизнь.

Пятого дня месяца рамадана, Васиф вышел за стены Багдада, держа в руках только деревянный посох. Облаченный в полосатый халат и чалму, старик отправился в сторону восхода.

Жаркие дни в пустыне не могли согреть его опустошенного потерей тела. А ночные морозы не могли остудить.

Солнце вставало и падало за горизонт перед Васифом. Следы старика на песке превратились в бесконечную нить, на которую с изумлением глядели даже пролетающие в синеве орлы.

Ещё сто дней пути и Васиф вошел в древний как мир караван-сарай.

Округлые домики стояли вокруг кольца стены. Они безжизненно темнели черными провалами входов, открытые всем ветрам.

Васиф остановился в центре поселения, слушая, как шелест песков вторит песне ветра.

Справа мелькнула тень, и навстречу старику неспешно вышел мужчина. Одет он был в просторный балахон, голову незнакомца покрывал капюшон. У пояса незнакомца висел ятаган, точно такой же, какой носил отец Васифа.

- Мир тебе Васиф! – отвесил благородный поклон, чернобородый мужчина – Моё имя Вафаи, и добро пожаловать в Перекресток Всех Дорог! Конец и начало Пути!

- Забери мою боль, Вафаи... – опираясь на посох ответил изможденный старец – И отдай в обмен, что пожелаешь.

- Здесь, не принято отказывать страннику пустыни. Твои мольбы найдут ответ! – тут же ответил Вафаи, словно ждал этой просьбы – Следуй за мной, старец.

Постукивая посохом по окаменелым пескам и глине, Васиф вошел в один из домов, вслед за Вафаи.

Внутри, в полумраке, старец разглядел кусок необработанной стали и кузнечные меха.

- Отдай свою боль! – Вафаи протянул скитальцу молот и запалил печь - Взамен я возьму с тебя обет молчания. Ты найдешь утешение в этом покое. Помни - лишь незрячий видит всё, и только немому подвластно произнести истину.

Васиф медленно взял орудие из рук мужчины, ожидая неподвластную тяжесть. Но с удивлением почувствовал, что молот почти ничего не весит.

Оставив посох в сторону, старец занес кузнечное орудие над головой, и нанес первый удар по раскаленной мехами стали. В месте удара, металл моментально потемнел и зашипел, остывая.

Васиф обрушил молот во второй раз..

И под ударами его остывшего сердца, родился первый из мечей - "Лёд"...

*

Андрей обернулся на голос, сам не замечая того, как инстинктивно укрыл девчонку за своей спиной.

Перед Князевым стоял мужчина, в древней как мир, кожаной боевой экипировке. Кинжалы, ятаган на поясе, на голове просторный капюшон гуляющий по ветру пустыни. Из-под покрова торчала густая, и жесткая как лопата борода.

- Что это за место? – обратился к нему Андрей.

- Город Которого Нет – ответил незнакомец, стоя среди танца песчаных змеек.

- Если его нет, то как я его нашел? – усмехнулся Князев – Ты тоже из тех, кто морочит голову недомолвками?

- А почему ты смеешься? – ответил мужчина из-под капюшона – Я не говорил ничего смешного. Ты нашел это место потому, что нет и тебя самого, Андрей Князев. Ты потерян и одинок. У тебя нет даже собственного Я.

Андрей дернул головой, и прищурился.

Снова осмотрел пустой и бледный городок, выстроенный вдоль глиняного забора.

- Габриэль подослала тебя? – наконец спросил Князев, не отыскав взглядом никого кроме двух неподвижных старцев – Это её шуточки?

Незнакомец молчал, стоя неподвижно как статуя. Колыхался лишь его капюшон на ветру и концы кожаных подвязок на старом доспехе.

- Она опять какой-то урок мне решила преподать? – резко отпустив руку девчонки, Андрей решительно шагнул к мужчине, остановился в шаге от него, и рыкнул – Где мои деньги?! Кто из вас мне заплатит, клоуны-философы?!

- Я – абсолютно спокойно ответил незнакомец, отчего Князев опешил в растерянности.

- Ну давай, я жду! – не выдержав молчания, поднял руку Андрей и требовательно протянул её к мужчине – Плати!

- Как скажешь! – коротко поклонился Вафаи и молниеносно вцепился в запястье Князева.

Скользнув под рукой Андрея, мастер вывернул её на излом и дернул, придавая телу Князева разгон.

Нелепо шагнув вперед будто цапля, Андрей кувырком взлетел в раскаленный воздух и перевернувшись через себя, спиной грохнулся на глину и пески.

Застонав от боли Князев выгнулся, стиснув зубы.

- Это твоя первая монета! – Вафаи щелчком отправил в воздух золотой, и он шлепнулся точно в ладонь Князева – Вставай! – приказал мастер - У меня для тебя целый мешок!

- Ублюдки проклятые… - прошипел Андрей, переворачиваясь на четвереньки, и вставая, опершись на колено. Не выпрямляясь во весь рост, он ссутулился, изображая, что всё ещё страдает от боли.

Вафаи подошел ближе.

Двигался мастер легко и пружинисто, так, будто всю жизнь только и делал, что учился владеть своим телом.

- Урок первый! – громко обратился Вафаи к Андрею – Ври – если умеешь, не умеешь – не ври!

Вместе с последним словом, мастер со скоростью тайфуна провернулся на месте, и врезал ступней в лицо Князева.

От хлесткого и мощного удара Андрей отлетел назад, и упав, кубарем пролетел по песку. Распластался, беспомощно застонав от боли, теперь уже по-настоящему.

Подлетев к нему быстрее ветра, Вафаи с размаху пнул Князева под ребра. Удар был такой силы, что Андрея подбросило над иссохшей глиной и насыпью песка, перевернув набок.

- Ты усвоил урок?! – разминая плечи и хрустнув шеей окликнул его Вафаи – Или повторим пройденное?! Отвечай, или я ударю снова!

Сквозь боль и жару, голову Андрея вдруг пронзило воспоминание. Последние слова Габриэль, её прощальное наставление, оно сверкнуло в сознании словно вспышка.

- Actum… ne… agas… - вслух прохрипел разбитыми губами Князев – Сделанного не переделывай…

Вафаи коротким движением вернул отведенную для удара ногу и встал ровно.

- Отлично – раскинул руки мастер – Перейдем ко второму уроку! – он быстро вернулся к тому месту где сидел молчаливый Васиф и поднял с земли мечи.

Вновь подступил к Князеву и развернул тряпицу, покрывавшую клинки. Отбросил тряпку, и она улетела по ветру в необратимое прошлое бытия.

Взяв оба меча за рукояти, Вафаи резко замахнулся, и вонзил в треснувшую глину «Лёд».

- Абсолютная боль! – указал он на меч, и с размаха засадил в землю второй клинок – И абсолютная ярость! – рука Вафаи махнула в сторону «Пламени».

Подняв измученный взгляд, Андрей не увидел мечей.

Вместо них, по оба плеча от мастера, стояли двое приспешников.

Также, как и сам Вафаи они были облачены в короткие, боевые балахоны и капюшоны. Одежды их держала тугая кожаная перевязь, на груди каждого блестели метательные ножи.

Взглянув под капюшон «Льда», Князев не смог рассмотреть лица. Под колыхавшейся тканью зияла только ледяная пустота.

Затягивающая в себя, мертвая и воющая бездна, вытягивающая из тела саму жизнь.

Даже хитрому, но недалекому Андрею было понятно, что такое оружие не должно попасть в руки того, кто замыслил зло. Обычный, маленький осколок этого клинка может принести немыслимые страдания.

Может обратиться в абсолютную «Боль»…

- Тебе больно? – шагнул вперед Вафаи и навис над лежавшим Князевым.

- Больно… - выдавил из себя Андрей.

- Тебе плохо? – присев на корточки и опершись на одно колено спросил мастер.

- Да, плохо… - ещё тише прохрипел тот.

Вафаи быстро встал и отошел на шаг.

Его место, будто рокировкой шахмат, в один шаг занял «Лёд».

Встав перед Князевым на одно колено, «Лёд» схватил его скрипучими кожаными перчатками за грудки, и подтащил лицом к провалу под своим капюшоном.

Мертвая бездна заменявшая лицо «Льда» иступлено завыла.

Она затягивала в себя отнимая все силы без остатка, вращалась белым, будто снежным пламенем, утягивая в свой водоворот тепло души и любовь к жизни.

Андрей всем телом чувствовал, как иссыхает, теряет волю и желание жить.

- Чего ты хочешь теперь?! – прогремел голос Вафаи словно издали.

- Ничего – угасая ответил Андрей.

- Богатства?

- Нет.

- Красоты?

- Нет.

- Может власть?

- Я ничего не хочу, оставь меня… - мутным взглядом утопая в бездне пустоты отозвался Князев.

- «Лёд» - хватит!

Приказал Вафаи и его помощник тут же встал, разрывая связь Андрея с бездной. Механическим шагом отошел назад, уступая место мастеру.

Заняв его место, Вафаи снова опустился на корточки и взял Князева за широкий подбородок. Направил его взгляд на своё, вполне человеческое, но изрезанное морщинами лицо.

- Урок второй! – объявил мастер – Запомни, уныние и отчаяние – это худшие грехи. Они ведут к бесславной и серой смерти. Не сдавайся! – резко поднялся на ноги Вафаи, лязгнув ножами и ятаганом у пояса - Встать!

С большим трудом, пошатываясь от боли и усталости, Князев все-таки встал, сжав зубы до треска.

Он застыл посреди танца песков, уставившись мутным, но разъяренным взглядом на Вафаи.

- Урок третий! – объявил мастер, и вперед шагнуло «Пламя»…

*

Давным-давно:

Назифа издали глядела на две песчаных бури.

Стоя высоко на бархане, она острым, юным зрением высматривала среди облаков пыли одно единственное лицо.

Смотрела, прекрасно зная, что в облаках песка несется не ветер, но войско.

Сотня смельчаков под предводительством её старшего брата, Гасана. Против двух сотен охранников каравана.

Отвергнутый родными и близкими, проклятый друзьями, но не забытый Богом воин пустынь летел в очередную атаку.

Вторая буря врезалась в первую и над пустыней зазвенела отточенная сталь. Сабли и ятаганы обрушивались на противников с обеих сторон.

Громко крича, в стороны кинулись вьючные верблюды, нагруженные шелками и золотом. Тщетно пытавшиеся сдержать их погонщики упирались ногами в раскалённый песок.

Внизу царил хаос, жестокость и жадность.

Назифа смотрела, не сходя с места. Жаркий ветер над песками колыхал её платье и черную паранджу. Кружился тысячей белых смерчей, окутывая образ сестры великого воина пустынь.

Грохоча копытами скакун Гасана вырвался из пыли и толпы связанной боем. Воин поднял руку, показывая сестре отсеченную голову поверженного врага.

- Передай отцу, что Гасан не отступает, сестра! – выкрикнул рослый воин, натягивая поводья у подножия холма – Передай отцу, что ярость моя безгранична! Что гнев мой неумолим! Я возьму весь Восток, от моря, до моря!

Налетевший ветер поднял тряпки его рассеченных боями одежд. Загулял в густой бороде и коснулся орлиных бровей разъяренного воина.

- Гасан, брат мой! – подняв подбородок, гордо ответила ему Назифа – Отец не любит крови и твои грабежи ему не по душе! Ты найдешь лишь осуждение в его сердце!

- Но ты пришла взглянуть на мой славный бой! – продолжал красоваться Гасан, на гарцующем, породистом скакуне – Расскажи нашему отцу об этой победе, расскажи о моей добыче! Пусть его охватит гордость! Пусть готовится стать владельцем большого дома в Багдаде и величайшим купцом наших краев!

Динар, отец Гасана и Назифы, всё это время сидел с обратной стороны, на склоне холма.

Сложив руки на коленях, мужчина задумчиво глядел на желто-алый, закатный горизонт пустыни.

Он прекрасно слышал грохот конницы, столкновение стали и бахвальство сына. Но не взглянул на битву даже мельком.

Сам Гасан называл себя воином чести и славы.

Родной отец называл его степным бандитом.

- Вы просто слепы, если не видите моих заслуг! – всё больше распалялся Гасан – Сегодня я ограбил один караван, завтра возьму ещё десять!

Из сражавшейся толпы вырвался ещё один скакун, черный как ночь и большой как скала.

Набирая ход, вместе с разгневанным всадником, боевой конь полетел к хваставшемуся Гасану.

- Брат! – воскликнула Назифа, указывая рукой ему за спину – Осторожно!

Гасан лишь рассмеялся, поднимая скакуна на дыбы.

- С ними покончено, сестра! – хохотал он – Мои воины никого не оставят в живых!

Подумав лишь мгновение, Назифа подхватила подол черного платья и заскользила вниз, вместе с лавинами горячих песков…

*

Черный всадник за спиной Гасана, на скаку замахнулся ятаганом, и повернув его плашмя, нанес сокрушительный удар в спину брата Назифы.

Только что хваставшегося своими победами воина пустынь выбило из седла как тряпичную куклу.

Грохнувшись на песок, Гасан выгнулся от боли, и поднял взгляд на возвышавшегося над ним всадника.

Подняв руку, черный всадник сдернул свой тряпичный покров на шею. Взгляду воина предстало искаженное ненавистью лицо, с заостренными чертами.

С ужасом, Гасан узнал в нем черного визиря Рашида Аль Джамиля.

Визирь спрыгнул на песок, выбросил вперед руку с ятаганом. Лезвие клинка, с острым хрустальным звоном, застыло у горла поверженного грабителя.

- Это были мои караваны, грязная ты собака! Я стерпел раз, я стерпел и во второй раз, но ты обнаглел, псина! – громко вещал Рашид, заглушая своим голосом штормовой ветер и шелест песков – Твоя жадность привела не к богатству, но к смерти!

Ещё мгновение, и между острием ятагана и Гасаном, упала Назифа, в мольбе выставив руки перед собой.

- Умоляю, великий визирь, возьмите мою жизнь вместо его! – ветер размазывал по её лицу серебристые полосы слез – Наш отец не переживет потерю ещё одного сына!

- Первый сын стоял на страже при дворце – с упреком глянул на неё Рашид – И отец ваш честный, уважаемый торговец, славный Динар! Так в кого же пошел этот выродок?! – визирь дернул рукой и клинок оставил порез на шее Гасана.

- Я знаю, где мой брат хранит награбленное, он всё вернет! – снова взмолилась Назифа – Прошу вас…

Не дослушав, визирь рывком отбросил её в сторону, и вернул острие к горлу Гасана.

В этот момент, спешившись, к черному всаднику подошел ещё один стройный телом воин.

Лицо второго было целиком замотано в ткань, были видны лишь женские, подведенные углем глаза, и насмешка в них.

- Отец, мне кажется, что просто убить этого шакала, будет слишком милосердно! Он достоин настоящих страданий – прозвучал женский голос из-под покрова – Позволь, и я сделаю ему по-настоящему больно!

Подумав ещё пару мгновений, визирь опустил клинок и отошел на шаг назад.

Гасан лишь тяжело дышал, глядя в ответ.

Каким же беспомощным он себя чувствовал в тот момент. Как проклинал всё на свете и отчаянно, безмолвно молился.

«Аллах Всемогущий, дай мне возможность искупить грехи! Клянусь, раздам всё, что награбил – беднякам!» - беспрестанно звучало в его голове перед лицом страха и смерти.

Черные как ночь, вооруженные до зубов, и натренированные воины личной охраны визиря, беспощадно добивали остатки бандитов. Не жалели никого.

Ни один не ушел живым.

Слышались крики боли раненых, и поверженных степных бандитов.

- Пожалуй ты права, Дария! – наконец согласился Рашид, встав позади воительницы – Он заслужил худшую участь. Делай!

Кивнув отцу, воительница сдернула с пояса мешочек из зеленого шелка, и опустившись на одно колено погрузила пальцы внутрь. Вытащив щепотку золотистого порошка, она подняла руку по ветру и резким движением бросила пыль в глаза Назифы.

Облако из золота и песка мгновенно окутало сестру Гасана, и тут же слетело прочь, сорванное порывом ветра.

Назифа коротко вскрикнула от боли, и закрыла лицо руками.

Мрачно усмехнувшись, Дария и отец вернулись на коней.

- Но, пошел! – врезал пятками по бокам скакуна Рашид, и умчался прочь вместе с дочерью и личной охраной.

Едва они унеслись в песчаную бурю, как Гасан тут же вскочил и обнял сестру, укрывая собой.

- Назифа?! – окликнул сестру Гасан, сдергивая паранджу с её лица, и торопливо вытирая слезы со щек сестры – Назифа, что они сделали с тобой? Ты в порядке?!

- Гасан… - прошептала девушка, глядя в пустоту ветра и песков – Я ничего не вижу, брат мой… Пожалуйста, отведи меня к отцу, он ждет нас за холмом.

Медленно закусив губы до крови, Гасан зажмурился, вскоре плечи его затряслись от рыданий.

Крепко прижав к себе сестру, он запрокинул голову, и истошно заорал в небеса…

*

Двумя днями ранее:

- Ой, сладкие! ОЙ, ВКУСНЫЕЕЕЕ! – закатил глаза торговец, и пошатнулся от одной мысли о великолепии своего товара.

Динар нахваливал финики с таким чувством и придыханием, что покупательница невольно запереживала о его самочувствии.

- Ой не могу! – запричитал снова Динар – Вечером сто штук съел, и утром ещё двести! Не мог остановиться!

Говорил он на турецком, и покупатели не понимали ни слова.

- С вами всё хорошо? – с тревогой поглядела на него роскошная маркиза, гостья из далекой Франции. Даже веер в её руках перестал трепетать, от такого драматического таланта южанина.

- А орехи! А яблоки какие! – продолжал распинаться Динар на турецком.

Маркиза обернулась к своему седовласому и чинному спутнику.

- Грегор, что он говорит? – беспокойно повела бровью она – Может ему нужна помощь?

- Вы знаете, тут принято торговаться, это такая местная традиция… – кашлянул в кулак дипломат и шагнул немного ближе к прилавку – Сколько за десяток? – Грегор взял пригоршню засахаренных фиников и показал её торговцу.

- Один дирхам! – будто очнувшись, тут же взбодрился Динар.

- Тридцать филсов! – ответил Грегор, показывая 3 пальца под взглядом, явно заинтересовавшейся представлением маркизы. Она растерянно улыбалась, глядела то на одного, то на второго, веер снова затрепетал в её руке, украшенной перстнями.

- Семьдесят! – ударил по прилавку Динар, показывая пятерню и ещё два пальца на второй руке.

- Сорок!

- Пятьдесят!

Мгновение времени будто остановилось меж двух взглядов в упор.

- По рукам! – замахнулся Грегор, и их руки размахнувшись шлепнули в звонком рукопожатии.

Восхищенная маркиза ахнула, глаза её широко распахнулись, на лице засияла восторженная улыбка.

- Держите! – гордо вручил ей Грегор пригоршню фиников.

- Мы победили?! – вскинула брови, счастливая маркиза.

- Ну! – прищурился на один глаз Грегор – У нас ничья!

- А давайте, ещё и орехов купим, милый Грегор! – просияла маркиза – Мне так понравилось!

Седой дипломат добродушно рассмеялся, и подставил ей локоть.

- Идемте, моя госпожа, рынок большой, тут есть ещё на что посмотреть!

Обвив локоть Грегора рукой, маркиза изящно поклонилась довольному Динару, тот поклонился в ответ, и пара французов растворилась в толкотне рынка.

- Отец? – послышался оклик за спиной Динара, и торговец обернулся на голос, всё ещё улыбаясь.

- Да, доченька? – завидев Назифу, ответил ей Динар – Что?

- К тебе пришли... – со страхом прошептала та, и отступила в сторону.

Торговец тут же узнал силуэт гостя.

Из прохладной темноты дома, на Динара пристально взирала пара карих глаз…

Пишу продолжение...

______________________

Спасибо за то, что остаетесь со мной Дорогие Друзья. Всё будет хорошо!

___________________

Поддержать творчество и автора: Реквизиты: Сбербанк: 4276330016102568 (карта на имя И.М). Или по номеру телефона +79058344381 на то же имя. Не стесняйтесь прислать и 10 и 50р, буду признателен.

Очень благодарен каждому неравнодушному.