Анестезия жизни

Я постоянно прошу ее быть рядом. Она повинуется немедленно. Она знает, что в минуту веселья нужно вести себя ярко-громко и соответствовать своим безудержным настроем моему эйфорическому состоянию. Она знает, что нельзя ни в коем случае завести меня в печальную сторону даже нечаянно.
Чертовка, справляется со своей работой на отлично! И не поспоришь с ней, она знает, что мне нужно. И эти моменты, которые мы проводим наедине, одни из лучших.

Но больше всего я нуждаюсь в ней и ее поддержке, когда сердце бьется в трагично-медленном ритме, скорбно купаясь в крови. Она чувствует это и незамедлительно приходит, не пытаясь взбодрить, однако. Она понимает, что это не уместно, попросту не поможет, ведь клин вышибают клином, не так ли?
Она тихо пристраивается рядом, укрыв мягкой шалью, и поливает теплой водой, добытой из вселенской энергии, в которой, будто действительно, кроется грустное умиротворение смирения. И, знаете, оно приходит, так же неожиданно, как и ты сам решаешься подозвать эту особу к себе.

А иногда настолько все увядает в душе, что ты просишь ударять тебе по ушам звуком-молотом, чтобы выбить из себя мысли, слезы, вопли, — боль, в конце концов.
И процедура эта проходит без анестезии, уколов — всё на себе ощущаешь, всё чувствуешь, как проходит сквозь тебя копьями, чувствуешь и внимаешь этой веренице из множества маленьких самолетов с острыми носами. И тем лучше, тем превосходнее. Ибо она сама и есть та анестезия от всего того, что происходит с тобой в этот длинный миг между прошлым и будущим, и имя этому обезболивающему — музыка.

(с. Яна)