Анети

Вы когда-либо видели вид со станции Гелиос-05? Нет? А жаль, он даже симпатичный. Никак не сравнится с пейзажами на Земле, но и вид на туманности, звезды и целые системы тоже ничего такой. Туманности вообще особо красивы - словно люди наливают немного молока в свой черный кофе, и вся эта белая смесь медленно расплывается облачками. С туманностями точно так же: только молоко тут разноцветное, а кофе безбрежное. Даже сложно предположить, что около пяти тысяч лет назад мои предки рассекали эту пустошь на остатках своих технологий в поисках новой планеты.

Забавно даже подумать, что сейчас люди проходят через это же испытание – побег со своей родной планеты чтобы найти новую. Только вот... Условия у нас отличаются. Моя раса покинула свой дом, планету Иит, когда ее стали выжигать излучения трех солнц, а вот люди... Что ж сказать, они просто загадили Землю. Вот представьте себе такой огромный изгаженный лоток – вот это и была Земля, когда меня усадили на Гелиос-05.

С тех пор я и путешествую с людьми по космосу. Ах, да, точно, у вас же появился вопрос, кто я? Скромно заявляю, но у меня самая важная работа на этом корыте, ведь я – психолог. И я являюсь гордым представителем расы Анети, которая ныне существует рядом с человеком. И мое имя...

– То-о-о-оник! Кс-кс-кс-кс! – раздалось по коридору корабля.

Ну нет же, мое имя не Тоник, а Орион. Если быть точнее, то Орион Веласкес Бесхвостый, но людям удобнее меня называть Тоник. Если им так удобно, то пускай так и будет, хотя, признаюсь, эту кличку не особо люблю. Как не люблю и их "кс-кс-кс-кс" или "кис-кис" – это даже как-то примитивно.

Я спрыгнул вниз со своей лежанки и прошелся по прохладному полу корабля. Весь воздух внутри Гелиоса-05 искусственный – машина, так похожая на коробку, его делает. Только вот на этом судне только я и Джим можем слышать, как работает этот странный механизм. А звуки уж крайне неприятные: все вибрирует и клацает. Вот бы когда-нибудь этот лязг закончился. Люди это, возможно, и не слышат, а вот мы слышим отчетливо.

Вот я уже на кухне. На самом деле, она и в подметки не годится той, что была на Земле. Та кухня была теплой, просторной, залитой солнцем; тогда еще люди себе варили кофе, а не растворимую бурду. А, ну и да, корм тогда был гораздо вкуснее: это был настоящий куриный паштет, а сейчас мне дают какой-то SpaceCrops со вкусом... Да даже непонятно чего, да и думать о том, что может быть в этих гранулах, не хочется.

Да, космическая станция не может себе позволить большую кухню, но ее размеры вообще никуда не годятся: тесная, что толком я с Джимом и каким-нибудь человеком не развернусь. И пахнет уже не настоящим сочным мясом (им уже четыре года не пахнет), а горохом, жуками, фасолью в лучшем случае. В остальные моменты люди жрут свое напечатанное в принтере мясо. А если люди не едят мясо, то что уж говорить обо мне.

Вот и сейчас мой человек Оля насыпала мне в миску этот SpaceCrops. Мне и... Джиму. Этому пустоголовому доберману. Почему пустоголовый? Я пытался с ним общаться, а он свои мелкие зенки вылупил и смотрит. На мои реверансы и просьбы он либо оглушительно гавкает, либо лижет... Фу, мерзость полная. Я, вообще-то, высшее существо, представитель расы Анети, а тут какой-то мешок с костями облил слюнями.

Джим уже набросился на корм, а я сижу и смотрю на эти странные гранулы, которые исчезают в его пасти. И как-то даже есть перехотелось. В моем мозгу все еще всплывают образы с Земли, когда еды еще было вдоволь: курица, свинина, говядина, мясо в виде фарша, кусочками, может даже рыба. Как я уже понял, люди перешли на печатное мясо, чтобы спасти свиней, птиц и коров – ни разу их не видел, но они вкусные. Уже при мысли о них внутри все заурчало.

– Ах ты, дрянная кошка! – забасило неожиданно сверху, и я полетел под стол, подгоняемый еще и пинком под хвост.

Я же лишь фыркнул из своего укрытия. Разве так можно общаться с психологом!? Я достопочтенный представитель расы Анети, которого зовут Орион Веласкес Бесхвостый! Но на мои упреки человеку не было никакого дела.

– Кирилл! Харе орать на Тоника! – взвизгнула Оля. – Он не виноват, что транзисторы полетели к чертям.

Оля мягко на меня посмотрела, и я осмелился вылезти из-под стола. Вот уж кто-кто, а мой человек никогда не даст меня в обиду. Оля вообще самый лучший человек на этой станции. Ей я могу простить многое: и то, что она меня называет котом (странное человеческое название расы Анети), и что называет каким-то Тоником, и что она дает мне давиться этим SpaceCrops, хотя лучше бы удушила этим пакетом Кирилла.

Тот еще тип.

Бесит.

В это время кухня уже наполнилась бранью. Слова "Придурок", "Коза", "Буква Ю" я слышал как никогда чаще. Вскоре даже появились и другие люди: афрорусский Том и казашка Афсия.

Вообще люди – странные существа. Вместо общения телепатического, они общаются через слова. У нас, у Анети, издать что-то звуками – это либо послать куда подальше, либо попросить что-то у человека. Но с другой стороны, так мы людей понимаем. Возможно, сначала мои предки и не понимали их язык, но сейчас лично я понимаю его превосходно.

Только вот с началом этого полета в космос речь моей Оли и других людей стала меняться. Появились странные словечки, по типу тех же транзисторов, модуля управления и прочих.

Пока еще была перепалка между Олей и Кириллом я взглянул на Джима. Он уже оторвался от своей миски и наблюдал за своим Кириллом. Наблюдать-то наблюдал, а вот в его темных глазах нет и проблеска разума. А это, знаете, как обидно?

Люди меня не понимают, увы, собака – тоже, других Анети нет. Надеюсь, что вскоре увижу их, иначе скоро, как Джим, гавкать буду от одиночества.

Кирилл тем временем схватил Олю за руку, когда та хотела ему влепить пощёчину. Я сразу напрягся, что аж волосы на моем загривке встали дыбом. Чтобы какой-то самец-человек и так трогать мою Олю? Не позволю!

– Тихо, тихо, – замямлил Том, беря меня в свои мощные темные руки. Но это меня не успокаивало. Передо мной был Кирилл, значит, буду драться не на жизнь, а на смерть.

Вообще я с ним уже дрался, показывал ему на свое место, но он не понимал. Да и Оле я не раз говорил, что держалась бы от Кирилла подальше. Так она тоже не слушает. Эх, странные человеки. Вот и сейчас я мог видеть следы когтей на лбу и руках Кирилла.

Почему я его так подрал? Как я уже сказал, он меня просто бесит, а еще он лентяй и любитель этих собак. Да и кобель, как его псина. И пахнет от него этим SpaceCrops, будь он неладен.

Как я помню, Кирилл появился в моей с Олей жизни крайне неожиданно. Просто мелькнул на корабле, и все покатилось. Сначала Оля стала реже меня навещать, пока я спал в своей лежанке; потом и в мои рабочие часы. Затем меня стал чаще кормить Том - хороший человек тоже, но он - не Оля. Именно она взяла меня с собой, когда я стал достаточно взрослым, чтобы покинуть своих братьев, сестер и маму; именно она везла меня в своей куртке. А мне, на минуточку, было всего 3 месяца, если считать в человеческом времяисчислении. Оля мне помогала привыкнуть к своему странному миру. Однако даже там не было этого SpaceCrops. Вы простите меня, но очень не люблю этот корм.

...

Я проснулся в своей лежанке, когда Гелиос-05 пролетал рядом с очередной туманностью. На этот раз она была розоватой и похожей на лошадку. А раз уж я проснулся, то нужно было приступать к основной работе.

Все-таки работа-работой, а сон в 15 часов - по расписанию. Жаль только, что люди не понимают важность отдыха; трудятся и трудятся, а потом мне лечить их мигрени, больные спины и нервы.

Хотя и я сам не знаю отдыха. Ко мне приходят, даже когда я сплю, и гладят, рассказывают мне что-нибудь, что их тревожит. А я что? А я слушаю, у меня иного выбора-то и нет.

День за днем я нахожусь на Гелиосе-05, и все мои действия напоминают день сурка: проснулся, поел, принял посетителей, прогулка и снова сон. Был бы еще Анети, а не Джим, я бы поболтал с ним. Но его нет, поэтому большую часть времени я лежу возле иллюминатора и наблюдаю за космосом.

Красивый он, этот космос. Темный, необъятный, безбрежный и таинственный – он захватывает каждый фибр моей души. Иногда я в него всматриваюсь, чтобы найти Иит. Интересно, как он сейчас выглядит?

Порой я наблюдал и планеты, большие и маленькие, газовые гиганты и красные карлики, с кольцами и без. Но все же меня поражают именно звезды.

Знаете, у Анети есть две жизни: телесная и космическая. Сначала мы проживаем короткую жизнь в теле, а потом мы становимся звёздами; самыми разными: холодными и горячими, яркими и тусклыми. Так, каждый Анети оставляет свой отпечаток на небе.

Вот так и сидел и наблюдал за каждой звездой часами, пока Гелиос-05 медленно плыл по очередной системе, но вдруг...

Меня оглушила сигнализация, а в глаза ударил красный цвет. Значит, что-то плохое случилось. С этой мыслью я помчался за Джимом, который, как угорелый, понесся к Кириллу. Пес что-то заскулил, когда он зубами ухватился за брюки хозяина, пока лицо человека исказил страх.

Корабль снова тряхнуло, а по железной обшивке раздался скрежет.

– Что случилось?! – пробасил Том, пока с его темного лба текли капли пота.

Оля стояла в сторонке, оставив пульт управления. Я мог чувствовать, как внутри нее бешено колотилось сердце, а ее руки дрожали. Афсия же всматривалась в экран, пока и ее желтоватое лицо не подернулось испугом.

– Осколок... – она затараторила. – Он попал в топливный отсек...

В мигом начавшемся разговоре я мало что мог понять. Снова полились незнакомые мне слова: астероидный пояс, топливный отсек, эти чертовы транзисторы, пробоина. Лишь когда я мельком взглянул в иллюминатор, внутри меня все замерло.

Гелиос-05 застрял посреди дрейфующего астероидного пояса. Иногда вид на космос закрывали мелкие глыбы, а иногда и огромные, словно гигантские гранулы SpaceCrops. Худший из кошмаров.

Корабль снова дернулся, и на этот раз сильнее. И вдруг Джим заскулил еще громче. Тут я и понял его истерику – машины, которые создавали искуственный воздух и гравитацию, перестали издавать дребезжащие звуки.

Они перестали работать. В тот же момент я перестал ощущать пол под лапами.

– Что за чертовщина!? – прошептал Кирилл, а Оля уже висела ногами вверх, вцепившись в кресло пилота. Мужчина тут же подлетел к ней и взял ее за руку, крепко сжав ее. – Оль, я... Я выйду и починю все.

Мой человек хотел остановить его, но было уже поздно. Кирилл отлетел в сторону, а потом и вовсе исчез в коридоре корабля. Лишь несколько моментов погодя через рацию донесся его хриплый голос.

Все люди тут же разошлись по своим делам. Красный свет чрезвычайной ситуации все еще бил по глазам, как и вой сигнализации оглушал каждый раз сильной волной. Гравитация и недостаток воздуха – вот что такое космос в самом начале. Потом это неконтролируемый холод, что вибриссы могут выпасть. Неужели именно это и ощущают звезды по ту сторону иллюминатора?

Рядом заскулил Джим и я, долго не думая, обнял его. Все-таки дурацкая животина, а хорошая. Только вот в его глазах что-то блеснуло, и это был страх. Страх за всех на корабле. Пока у меня есть всего лишь один мой человек – Оля, то люди Джима – все существа на Гелиос-05... Включая меня. Может именно поэтому он прислонил ко мне свою гладкую черную морду и прикрыл глаза?

Может, он тоже ощутил себя звездой в бесконечном чернильном космосе?

Все закончилось резко. Гравитация быстро вернулась, и я упал на пол, а на меня – Джим. Нет, собака хорошая, но тяжелая. Вскоре появился и Кирилл, который тут же бросился к Оле, заключив ее в объятиях. И тогда я уловил странное ощущение: их сердца бились в один ритм. Это я мог сказать точно.

...

Прошло несколько часов после этой ситуации с астероидами, а Гелиос-05 все продолжал свой путь. Я не знал, когда и как этот самый путь закончится. Вот люди знали цель, а я и Джим, который сейчас положил голову на мою спину – нет.

Мимо снова проплывали звезды, планеты. Иногда мимо мелькали кометы с серебряными хвостами. Я прикрыл глаза и отдался этому умиротворяющему клацанью машины, создающей воздух. Теперь меня этот назойливый ритм даже не злил. Наоборот, он успокаивал.

Вдруг пришла Оля с Кириллом, а между ними все еще я мог слышать биение сердец в унисон. Даже как-то странно, на мой взгляд, но ладно. Улыбка Оли, моего человека, разметала все сомнения.

– Как думаешь, когда доберемся до Востока-7? – спросила Оля, усаживаясь на диван. Кирилл немного потупил взглядом в пол.

– Не знаю, может, через месяц. Все-таки это был тяжелый путь...

Но вдруг Оля его перебила, обняв того за плечи и повиснув на нем.

– Я сильно испугалась... Если бы... Если бы...

Знаете, люди – странные существа. Они не похожи на нас, на Анети, но они – нечто новое. Они, когда любят друг друга, не обращают внимания ни на что, им просто важно быть рядом вместе. В какой-то степени даже рад за Олю, может, этот самец человека Кирилл и присмотрит за ней, когда я стану звездой, но а пока... Пока я буду присматривать за ней... Да что уж там: за всеми. Все люди на Гелиос-05 – мои человеки. Ведь в этом же заключается работа психолога, да? Ну а пока... Работа-работой, а пятнадцать часов сна по расписанию.