Анфилада миров. Тихая гавань.

13.5. ПРЕЛЮДИЯ

Двадцать три года назад

Штурмовик Г-0683(модификация Р4) проснулся, сделал свой первый шаг с заводского конвейера и немедленно заключил, что жизнь прекрасна. Пусть громадная, затихшая фабрика Компании была не самым приветливым местом - Г-0683(модификация Р4) твердо знал, что за ее стенами и за пределами этого мира его ждут невиданные чудеса.

До активации штурмовик смотрел сладкие электронные сны, и мама пела ему чарующие колыбельные, наполняя искусственный разум цифрами и данными. Из колыбельных робот узнал про бескрайнюю, убегающую вдаль цепь Анфилады, про полыхавшую в ее мирах войну Компании с Альянсом. Где-то там, за десятком других горизонтов, остывали оплавленные руины Антизы. Где-то там бились последние карманы северного сопротивления. Скоро они погаснут - кто-то погибнет на штыках Империи, пытаясь отступить еще дальше на север, кто-то тайными тропами проберется на юг, объединяясь со старыми друзьями и мятежными силами Стекла и Птичьего базара.

Штурмовик Г-0683(модификация Р4) твердо знал свое место в этой войне. В битвах с гнусными пиратами Альянса он станет героем и обретет славу - а когда светлое и справедливое будущее Компании восторжествует, он, покрытый шрамами, поведает маме о своих подвигах. И мама будет им гордиться.

Судьба, как это обычно бывает, внесла свои коррективы. Выцветший от усталости администратор с тупым удивлением уставился на выплюнутого фабрикой свежего штурмовика.

- Все боевые подразделения полностью укомплектованы, - прошелестел администратор, сверившись с записями. Огромные тени под глазами делали человеческое лицо похожим на череп.

- Как это? - не понял Г-0683(модификация Р4).

- Так. Фабрика дала сбой. Все армейские транспортники ушли еще вчера. Ты лишний.

Г-0683(модификация Р4) задумался.

- Но где-то же я нужен? - неуверенно спросил он, чувствуя, как героическое будущее ускользает прочь. - Я все могу! Стрелять, там. Бегать...

Штурмовик и сам не был уверен, какими еще талантами обладает.

- Да не переживай, - голос администратора сочился бы ядом, если бы не был таким смертельно-уставшим. - Такому как ты в этой проклятой компании всегда найдется местечко. Сейчас посмотрю, куда тебя сплавить...

***

Девятнадцать лет назад

Штурмовик, вчера еще носивший номер Г-0683(модификация Р4), в последний раз вышел из ворот Черного блока, навстречу сплошной стене дождя. Последние три дня вода лилась с неба сплошным потопом, увлекая за собой землю и камень. Первый оползень уже сошел со склона горного пика, рухнув на тонкий мост, ведущий к посадочной площадке. Трое штурмовиков - вчерашних коллег - вяло орудовали лопатами, расчищая завал.

"О, бракованный идет", - хмыкнул один из них. Объединявшая роботов воедино тактическая сеть мгновенно наполнилась едкими смешками остальных стражников и тюремщиков Черного блока. Бывший Г-0683 прибавил шагу, изо всех сил стараясь не обращать внимания ни на голоса в голове, ни на троицу собратьев. И особенно - на ободранную до мяса, переломанную человеческую руку, торчащую из под завала. Кто-то опять пытался бежать из тюрьмы. Опять неудачно. Из Черного блока никто еще не выходил живым.

За три года службы здесь Г-0683(модификация Р4) возненавидел горную тюрьму всеми фибрами души. Здесь он впервые встретил мятежников и пиратов - безоружных, загнанных в клетку, жалких и гордых, озлобленных и израненных. Никто из них не был похожих на великих и ужасных противников из пропаганды Компании.

Первый раз в штурмовике что-то надломилось всего через месяц после начала службы, на этом самом мосту. В тот день один из новых заключенных прыгнул вниз, навстречу километровой бездне. Г-0683 едва успел поймать беднягу - но пират всадил роботу в руку невесть откуда взявшийся электрический нож, вынуждая разжать хватку. Улетающий вниз беглец навсегда отпечатался в фотографической памяти штурмовика - особенно бешеная, полная непонятной роботу радости улыбка. На дне ущелья под Черным блоком пират нашел свою последнюю свободу.

После того случая Г-0683 перевелся на кухню. Здесь он готовил серую, безвкусную тюремную баланду, смотрел по телевизору кулинарные шоу и мечтал, отчаянно мечтал о чем-то большем, так и оставшемся скрытым от него за горизонтами Анфилады. Убежище кухни было непостоянным - все равно приходилось выходить в тюремный амфитеатр и кормить пленников. Заключенные встречали штурмовика тяжелыми взглядами, полными ненависти, страха и отрешенного выжидания. Не то они ждали, когда робот пустит им пулю в лоб, не то - когда сами пустят эту пулю в него...

А потом в змеящихся вокруг амфитеатра скальных тоннелях заработали лаборатории - "центры адаптации и реабилитации", как они назывались в выданных заключенным брошюрках. "Мы исправим ваш мозг! Станьте продуктивным членом общества уже сегодня". Камеры начали стремительно пустеть, а из тоннелей стал подниматься тошнотворно-сладкий, липкий запах гнили. Штурмовики не обладали обонянием, но ужасный аромат прочно поселился в воображении Г-0683, вместе с образами кровавых разводов на стенах да мешков, раз в неделю выбрасываемых вниз с обрыва.

Сперва он пробовал возмущаться. Затем написал длинное письмо старшему надзирателю, требуя закрыть лаборатории - тогда еще штурмовик смутно надеялся, что люди Компании не знают о происходящем в черных стенах. Люди знали, и подняли штурмовика на смех. Напоследок он попытался связаться с мамой, показать ей творившийся ужас и воззвать к милосердию. Но мама была далеко, и голос Г-0683 потонул в миллионах других, ежесекундно кричавших во внешних сетях.

Тогда-то поднимавшего шум штурмовика и отправили на принудительную диагностику. Вышел с нее робот с однозначным диагнозом - "неустранимый моральный брак" - и с направлением на списание. Отставка из Компании. Свобода.

- Что, даже оружие с меня не снимите? - поинтересовался он тогда, заслушав приговор.

- Да оставляй себе. Только катись на все четыре стороны, - последовал ответ.

Он и катился. Впереди ждали ворота и утлый кораблик, который унесет его прочь, в новую жизнь. Робот робко надеялся, что жизнь эта наконец будет прекрасна. Ненавистная тюрьма оставалась позади, а в ней оставался подарок: приготовленный для заключенных на прощание порционный пирог. В полусыром, непропеченном тесте штурмовик спрятал десяток электронных отмычек. Через два дня в Черном блоке вспыхнет невиданной силы бунт - и Тринадцатая наконец обратит внимание на проклятый мир, сперва закрыв лаборатории, а затем превратив тюрьму в стазисное хранилище.

Но узнает Г-0683 об этом лишь через много лет, когда против своей воли вернется сюда. Сейчас он уверенно шагал прочь, унося с собой лишь набор сковородок. "Я свободен! Черт возьми, свободен! У меня даже номера больше нет, - радовался робот. - Надо будет придумать себе имя..."

***

За далекими горизонтами отгремела война, которую Григорию так и не довелось увидеть воочию. Стекло погибло, погибла Черная дюжина, пресс-служба Компании бодро отрапортовала о победе прогресса над реакционными силами дремучего прошлого. Все затихло. Казалось, что навсегда.

Григория судьба Альянса и последних пиратов интересовала мало, новости он почти не смотрел. Никому не нужный, ни в чем особенно не нуждающийся, списанный штурмовик бродяжничал по Анфиладе, перебираясь из одного мира в другой, нигде не задерживаясь подолгу. Иногда ему платили за работу: вышибалой, телохранителем, грузчиком. Гораздо чаще в работе отказывали. Деньги Григорий бережно откладывал, покупая лишь самые необходимые запчасти для саморемонта.

Лишь однажды, не удержавшись, он потратил все сбережения на билет кулинарного шоу - на Птичьем базаре с живым представлением выступал сам Ядерный шеф. Слишком широкий и высокий для зрительского зала, Григорий просидел все три часа шоу на галерке и все равно вышел совершенно счастливым.

Когда деньги накопились второй раз, Григорий открыл свой первый ресторан.

Четырнадцать лет назад

Легкий морской бриз пах мятой и железом. Изумрудно-зеленое море плескалось внизу, облизывая камни набережной. Тихий приморский городок просыпался под гудки уходящих в море обыкновенных, плавучих кораблей, когда Григорий распахнул стеклянные двери и выставил на улицу объявление: "Невероятно вкусные завтраки!"

Вернувшись внутрь, Григорий с гордостью оглядел свой собственный, настоящий ресторанчик. Всю мебель в нем - пять столов, стулья и барную стойку - робот сделал своими руками. На стене висел плакат с широко улыбающимся Ядерным шефом и с самым настоящим автографом. Подражая кумиру, Григорий стал носить пышные накладные усы. Маленькое трескучее радио на стойке играло "Сквозь барьер", в духовке на кухне доходили свежие энриопы. Имперская кухня, даже по меркам Анфилады, считалась экзотической и малоизвестной. Григорий надеялся, что это даст ему небольшую поблажку - денег на распознаватель вкуса роботу так и не хватило. Оставалось лишь экспериментировать и готовить на глаз, повинуясь чувству прекрасного.

Первые в жизни Григория добровольные гости появились через час - молодая пара неуверенно заглянула в двери и застыла на месте, увидев огромного штурмовика.

- Ой, простите, - лицо парня мертвенно побледнело. - Я думал... в смысле... Здесь же ресторан...

- Ресторан, разумеется! "Зеленоморская мечта"! Не пугайтесь, я пока один здесь работаю.

- Пойдем отсюда, - прошептала девушка, пятясь от дверей и утягивая парня за руку. - Он же консерва...

- Мы погуляем немного и вернемся! - выдавил из себя парень.

- Ну конечно! - Григорий почувствовал, как внутри что-то оборвалось. - Буду ждать вас!

Прошло еще три часа. Энриопы остыли и окаменели - отправив их в мусорку, Григорий принялся варить суп. На разящий запах специй в ресторанчик заглянул еще один посетитель, позеленел от аромата и исчез прежде, чем робот успел поздороваться.

Наступил вечер, а "Зеленоморская мечта" так и стояла пустой. Снаружи промаршировал патруль штурмовиков Компании - они прибыли вчера и теперь прочесывали городок в поисках "известных пиратов, бунтовщиков и их коллаборантов". Таких в городке нашлось трое. Двоих штурмовики уже убили - вместе с пятью подвернувшимися под руку случайными зеваками.

Редкие туристы, заслышав стальную поступь консерв, исчезли окончательно. Ни на следующий день, ни через месяц в ресторан Григория так никто и не пришел.

Девять лет назад

- Ваш заказ готов! Приятного аппетита.

Деньги закончились, вместе с ними закончилась и "Зеленоморская мечта". Григорий перебрался в другой мир, в тесный фургончик-кухню на задворках задыхающегося в пыли городка, названия которого не удосужился запомнить. Лишь на стене висел все тот же плакат с улыбающимся усатым шефом, да по-прежнему трещало радио.

Отдав четверорукому ящеру поднос с заказом, Григорий принялся крутить ручку настройки - уже целую неделю радио вместо музыкальных каналов ловило какую-то пиратскую волну, порядком роботу поднадоевшую.

- Это что еще за дрянь?

Григорий обернулся было - и в лицо ему выплеснулось только приготовленное блюдо. Жареные овощи повисли у робота на усах.

- Мясное рагу по-аридански, - безучастно ответил Григорий.

- Отравить меня хочешь? - взревел раздувшийся от возмущения ящер. - Дряная консерва! Да я таких как ты во время войны...

Радио вдруг зажило собственной жизнью, резко прибавив в громкости, перекрикивая слова ящера.

- Я видел, как Компания убивает целые миры, со всем живым, что в них было! - грохотал чей-то яростный голос. - Это - жестоко. Если машины Компании и правда...

Разрываясь между радио, заливавшим глаза рагу и ревущим посетителем, Григорий так и не понял, откуда ящер выхватил пулемет. Грянула очередь, пули засвистели, прошивая тонкие стены фургончика, разнося бутылки и посуду, со звоном рикошетя от брони робота. Двигаясь будто во сне, позволив боевым протоколам взять верх, Григорий неспешно разложил руку в плазменную пушку и направил ствол прямиком в лицо посетителя. Пулемет ящера умолк.

- Уходите пожалуйста, - попросил Григорий, дав собеседнику рассмотреть плазменный огонек внутри орудия. Посеревший ящер убрался прочь, а Григорий так и стоял, все никак не складывая пушку, пока мимо проползали тягучие часы...

- Пусть гниют, - заключило чудом уцелевшее среди пальбы радио. - Вместе со всем, что они построили.

Шесть лет назад

В ячейке стандартного фастфуда ("Пищевая компания Компании - зарядись для завтрашнего дня!"), воткнутой посреди нижнего яруса Долгой верфи, никто не хотел работать в ночную смену. Григория это полностью устраивало - с ним тоже никто не хотел работать, спать ему было не нужно, и по ночам ячейка оставалась полностью в распоряжении робота.

- Свободная касса! - время от времени выкрикивал он в пустующий, изрезанный полосками белого неона переулок. Редко кто приходил за едой ночью, особенно к Григорию - но на этот раз в переулке обнаружилась фигура, наблюдающая за фастфудом из темноты между фонарями.

- Доброй ночи. Закажете что-нибудь? - Робот приветливо помахал фигуре.

Та оказалась молодым пареньком-мокрягой: бумажно-белым, большеглазым и костлявым. Украдкой оглянувшись вокруг, паренек шагнул ближе - и в руках его расцвел красный цветок. Вспыхнувшая бутылка с зажигательной смесью промчалась дугой и разбилась об прилавок перед Григорием.

- Альянс жив! Долой консервы! - выкрикнул паренек, уносясь прочь, шлепая по скопившимся в переулке лужам маслянистого конденсата.

Гнаться за пареньком Григорий не стал. Полюбовавшись распускающимся вокруг огнем, он аккуратно снял фартук и колпак с бритвенной эмблемой Компании, сложил их на кухне и вышел из пылающей ячейки, прикрывая от огня усы и не оглядываясь назад.

Два года назад

- Овсянку готовить умеете?

- Умею. Еще я могу...

- Вы нам подходите!

Это было самое короткое собеседование в жизни Григория. Сидевший напротив человечек фальшиво улыбнулся роботу и толкнул через стол договор о неразглашении.

- Ничего, что я... ну, консерва? Жильцы бояться не будут? - с опаской поинтересовался Григорий, наученный уже многолетним горьким опытом.

- Не переживайте, они свое давно отбоялись. Тишайшие люди. - управляющий махнул рукой. - Не беспокойте их - и они не будут обращать внимания на вас.

Так Григорий оказался в Тихой гавани. До прибытия Нины оставался без малого год.

14. ТИХАЯ ГАВАНЬ

На самом деле у мира, где расположилась Тихая гавань, не было своего названия. Имена давались интересным или запоминающимся находкам - но в 197 переходах к северу от Нуля не было ничего, кроме тянущихся к горизонту унылых, поросших мхом болот. Альянс первопроходцев открыл этот мир почти пятьдесят лет назад и прошел мимо, едва удостоив его порядковым номером на своих картах. Никто не поселился здесь, никто не стал строить перевалочных пунктов. Если в топях и были какие-то ценные ресурсы, искать их никто не стал.

Но прошла еще треть века, и Компания повесила здесь ворота.

Год назад

Гигантский, парящий высоко в небе стальной нимб купался в лучах бледного солнца, едва гревшего матово-черную обшивку. Безрадостный пейзаж, раскинувшийся далеко внизу, почти растворялся в вязком тумане, встающем из гниющих топей. Единственным приметным ориентиром среди болот была огромная, круглая скала в паре километров от зоны перехода. На ее вершине, повыше над топью, кто-то построил дом. Туда и устремился одинокий небесный корабль, вылетевший из вспыхнувшего в центре ворот перехода.

Управляющий дожидался корабля на посадочной площадке, пританцовывая на месте и отчаянно стараясь не стучать зубами. Погода была необыкновенно мерзкой даже по меркам Тихой гавани: уже не осень, еще не зима. Промозглый ветер пробирал щуплого, замотанного в серое пальто мужчину до самых костей.

Прибывший пассажирский корабль - один из тысяч, снующих по Анфиладе - заложил круг над скалой и снизился, борясь с порывистым ветром. Шасси лязгнули об металл посадочной площадки, двигатели стихли, напоследок печально вздохнув. С пронзительным скрипом опустился трап. Управляющий шмыгнул носом и решительно шагнул вперед, встречать гостей.

Никто не должен был прилетать в Тихую гавань ни сегодня, ни завтра, ни через месяц. Никто не должен был прилетать вообще. Гости были незваными.

- Добрый день? - крикнул управляющий в полумрак корабля, с трудом разглядев одинокую тень. - Я могу вам чем-то помочь? Вы заблудились? Это частная территория, и...

- Нет, не заблудилась. - Тень шагнула на белесый солнечный свет. - Я именно там, куда собиралась попасть.

Старая, сухая как палка, чуть согнутая от прожитых лет женщина с неожиданной прытью спустилась по трапу, кутаясь в тяжелый плащ.

- Нинель Смоллетт, - представилась она. - Я писала вам о своем прибытии.

Женщина держалась со стальной уверенностью, будто не знала таких слов, как "возражение" или "неподчинение приказу". Было в ее выправке что-то смутно-военное.

- Я не получал письма... - попытался возразить управляющий.

- Получали, - отрезала женщина - и вдруг придвинулась настолько близко, что управляющий почувствовал ее пропахшее табаком дыхание. - Уверена, вы даже писали мне в ответ.

Из-под слабо светящихся зеленым очков смотрели серые, холодные как смерть глаза. Почувствовав слабость в коленях, управляющий инстинктивно отшатнулся назад и чуть не рухнул, споткнувшись об ограждение площадки. Старуха с кривой ухмылкой наблюдала, как серый человечек машет руками, пытаясь удержаться на ногах.

- Да не переживайте вы так. - протянула она руку. - Сколько я должна вам за почтовые марки?

Ухватившись за старуху и восстановив равновесие, управляющий почувствовал в своей ладони тяжесть металла.

- Как, вы сказали, вас зовут? - спросил он, удивленно разглядывая оставшиеся у него в руке три желтых кругляша. Монеты, старые, чеканки Альянса. Золотые...

- Нинель. Для тех, кто умеет держать язык за зубами - просто Нина.

"Ты такая же Нинель Смоллетт, как я - Регулятор", - неприязненно подумал управляющий. Но монеты были не просто золотыми - в эпоху цифровой валюты Компании они были антикварными...

- Кхм, - управляющий прочистил горло, подавил сомнения и спрятал монеты в карман. - Нина, значит. Что ж... добро пожаловать в Тихую гавань?

Раздался ужасный лязг - в боку корабля открылся грузовой люк, и на посадочную площадку выпал тяжеленный ящик, похожий на великанский гроб. Секунду спустя люк захлопнулся обратно, двигатели ожили и корабль взмыл к воротам, спеша поскорее убраться из 197-С.

- С багажом мне помоги. - Нина кивнула на ящик. Отвернувшись от засуетившегося управляющего, она окинула взглядом бурое болото, белый туман и нависший над посадочной площадкой черный особняк.

- Сегодня у нас чертовски неудачная погода, но уверяю вас - АААААПЧХИ - извините неба ради, тут бывает очень мило, и...

Слова управляющего прервались тяжелым грохотом и приглушенной руганью: человечек уронил ящик себе на ногу. Не дожидаясь его, Нина взобралась по ступенькам парадного входа и остановилась перед массивными дверями резного дерева. К одной из створок - прямо в оскалившуюся пасть вырезанного на двери дракона - гвоздями был прибит выцветший добела плакат. "Тихая гавань! Цвета вашей старости".

- Подождите, я сейчас! - Проиграв бой с ящиком, управляющий спешно прохромал мимо, распахивая перед Ниной двери. - А ваш багаж Григорий затащит. Ему легко, он робот.

Нина застыла на месте. Рука ее скрылась под плащом.

- Робот? - переспросила она спокойным голосом. - Штурмовик?

- Ну что вы! Откуда здесь штурмовики? - Управляющий натужно улыбнулся, чувствуя, что вот-вот заработает пневмонию. - Тихая гавань никак не связана с Компанией! А Григорий наш повар. Только консервой его не называйте, он обижается. Заходите! Внутри очень уютно, правда.

Отвернувшись, Нина проводила взглядом улетавший корабль. Тот как раз поднялся к воротам - и исчез, мигнув на прощанье вспышкой перехода.

- Поселим вас в двенадцатой комнате. Вы одна? Надолго к нам?

Возвращаться было некуда.

- Навсегда.

Тряхнув головой, Нина скрылась в дверях Тихой гавани.

***

Почти никто не знал, откуда и зачем взялся этот странный дом на вершине скалы.

Казалось, он целиком состоял из громоздящихся друг на друге пристроек, башенок и веранд - будто архитектор добавлял к зданию новую мансарду каждый раз, как ему становилось скучно. Окна особняка то раздавались в ширину, то становились узкими, будто бойницы. Крыши метались зигзагами, балконы беспорядочно наползали друг на друга. Справа от парадного крыльца прямо в стену вросло дерево. На одной из его веток крутился оранжевый флюгер в виде связной змейки, приделанный туда хозяином дома - да там и забытый. Все здесь было невпопад. Неизменным был лишь цвет стен - старой, мокрой, мертвой древесины.

Внутренняя планировка особняка была такой же беспорядочной, как и внешняя. Коридоры утыкались в тупики, комнаты гуляли вверх-вниз, с трудом складываясь в этажи, лестницы с чердаков сбегали во внутренние дворики - а то и вовсе в никуда. Если сам дом был надежно потерян во всеми забытом болотистом мире, то внутри него можно было потеряться по второму и третьему кругу. Чтобы спрятавшегося здесь человека точно никто не нашел.

Этим Тихая гавань и... нет, не "славилась". Слава подразумевала рекламу и публичность, а этого обитатели особняка избегали, как проказы. Но новости распространялись, среди доверенных лиц. Попасть сюда можно было или по негласному приглашению, или совсем уж случайно, наткнувшись на Тихую гавань в поисках чего-то другого.

Даже время здесь было сдвинутым: световые сутки Гавани отставали от обычных ровно на 632 с половиной минуты. Когда огромные часы в центральном холле пробивали 7 вечера по стандартному, в особняке наступало размеренное утро.

Бой часов будил обитателей Тихой гавани. Распахивались двери номеров на примерно-втором этаже южного крыла - и чопорные старички в старомодных костюмах, галантно поздоровавшись с пожилыми женщинами в элегантно-неброских платьях, устремлялись навстречу новому дню. Постояльцы проходили по мягким, гасящим звуки коврам спального крыла, спускались в укутанный гобеленами центральный зал. Налево по длинной галерее, заставленной привезенными с собой и рьяно поливаемыми растениями в горшках, мимо медицинского кабинета и через концертный зал - в правый флигель, где скрывалась столовая. По пути постояльцы продолжали вежливо обмениваться приветствиями и пожеланиями доброго утра, церемонно справлялись о здоровье, делились снами и ранними мыслями.

Не то, чтобы завтрак был каким-то выдающимся событием - но публика Тихой гавани поддерживала строгий распорядок дня и почти ритуальные приличия. Пропустить прием пищи или опоздать было немыслимо.

В столовой пожилые дамы и господа рассаживались за столами, сбиваясь в кучки по два-три человека, и принимались строить планы на грядущий день. Иногда речь шла о приведении в порядок бильярдного зала после вчерашних возмутительных событий. Иногда о разросшихся во внутренних дворах кустах розы-фелонемны, опять начавшей вскрывать замки на окнах. Возвращались долги за проигрыши в карты, назначались реванши, с презрительно-завистливой полуусмешкой обсуждались доходившие до особняка по радио новости Компании. Последние несколько дней умы публики будоражила новая, но горячо полюбившаяся забава - игра в "Монополию". Вокруг нее уже успел сформироваться запутанный клубок прочных союзов, лживых договоренностей и смертельных обид.

На появлявшегося с кухни робота, толкавшего тележку с едой, обращать внимание было не принято.

Дамы и господа Тихой гавани все как один питались по исключительно полезной диете. Миска овсянки, вареное яйцо, компот. Миска овсянки, вареное яйцо, компот. Григорий методично двигался между столиками, развозя тарелки с завтраком.

"Доброе утро. Приятного аппетита", - говорил робот каждый раз. Одна из дам случайно бросила на него взгляд - и продолжила презрительно смотреть сквозь стального дуболома, пока Григорий не убрался прочь.

- Доброе утро.

- Сдвинься чутка, ты мне свет загораживаешь.

Старик из десятой комнаты - лысый, с растрепанной седой бородой, одетый в свитер ужасной расцветки - выбивался из одинаковых рядов публики как терновник, торчащий посреди ухоженного сада. Из всех постояльцев он один признавал существование Григория. Звали его как-то странно, на имперский манер: не то Вал ад-Дим, не то Вал ад-Мир. Старик был частым объектом пересуд среди публики. Говорили, что за последние пятьдесят лет он единственный сумел покинуть Империю. Предполагали, что он бежал с дальнего севера, спасаясь от посланных за ним убийц. Шептали, что он украл у Империи нечто такое, что грозило целой войной - но это, конечно, были совсем уж глупые слухи.

Григория в эти пересуды не посвящали. Особого дела до старика ему не было.

- Завтракать будете? - спросил робот из вежливости, заранее зная ответ.

- Потом, все потом, - отмахнулся старик, не отрываясь от расстеленного на весь стол листа ватмана. - Оставь на соседнем.

В отличие от остальной публики, постоялец десятой непрерывно работал, корпя над своими бумагами. Еду он всегда съедал холодной. С ватмана на Григория смотрел рисунок чего-то круглого и страшно колючего. Странная штука была засунута в клетку, саму клетку окружала нечитаемая вязь записей и непонятных роботу схем.

- Приятного аппетита, - пожелал Григорий. Старик, уже не слушая его, щелкал логарифмической линейкой.

Робот двинулся к последнему оставшемуся в столовой непокормленному человеку. Новенькая старушка, прибывшая сегодня ни свет ни заря, сидела в углу, привалившись спиной к стене и укутавшись в плащ.

- Доброе утро, - приветствовал ее Григорий, сверившись с накарябанной на руке шпаргалкой. - Нина, верно? Я ваш ящик в двенадцатую комнату затащил.

Старуха ничего не ответила - лишь сжалась как пружина, глядя на Григория с отрешенным выжиданием. Взгляд этот продрал бывшего тюремщика до самого нутра. Старуха была ему знакома, пусть Григорий никогда в жизни и не встречал ее. Где-то глубоко внутри позитронного мозга ожила позабытая, оставшаяся еще после Компании подпрограмма. "Особо опасна! - трубила она. Григорий почувствовал, как почти непроизвольно оживает рука, пытающаяся разложиться в плазменное орудие.

Скрытая под плащом рука Нины крепче стиснула рукоять пистолета. "Модификация Р4, - привычно определила она, осмотрев потрепанный корпус штурмовика. - Плазменная пушка в правой руке, рельса или сменный вакуум в левой, крупнокалиберный лазер в груди". Валить такого надо было наверняка, одним выстрелом в грудь, чуть левее выступавшего силового ядра...

"Да что это я", - вздрогнул Григорий. Кем бы ни была старуха, робот уже давно был не на службе.

- Извините, - вздохнул он. - Не хотел вас напугать. Приятного аппетита.

Подпрограмма унялась. Сгрузив с тележки последние тарелки, Григорий развернулся и двинулся прочь, обратно на кухню.

- Стой, - резанул его скрипучий голос старухи. - Ты что, правда повар?

- Нет, - понуро отозвался Григорий, не оборачиваясь. - Так, готовлю по мелочи...

Старуха вдруг рассмеялась - хриплым, каркающим смехом.

- Дьявол меня раздери, повар-штурмовик! - еле выдавила она из себя. - Вот теперь я точно повидала все.

Потревоженная публика за соседними столиками наградила старуху несколькими взглядами, выражающими крайнее неодобрение. Григорий ретировался обратно на кухню - и особняк вернулся к своей тягучей, неспешной жизни.

***

Вечером Григория вызвал к себе управляющий Тихой гавани.

- Обитательница двенадцатой, - человечек заговорщически подмигнул роботу. - Как ее там... Нина. Присматривай за ней.

- Зачем? - не понял робот.

- Затем. От нее могут быть проблемы.

Робот тяжело вздохнул. Если что и роднило его с постояльцами особняка, так это желание держаться от проблем подальше.

- Зачем вы ее в Гавань тогда пустили? - поинтересовался он.

- Не твое дело, консерва! - ощетинился управляющий. - Сказано тебе, присмотри за старухой! Доложишь, если она делает что-то подозрительное.

Григорий и присматривал, с почтительного расстояния.

Из-за безумной планировки половина дома стояла совершенно пустой, темной и холодной - лабиринт, поджидающий своих заблудившихся путников. Нина почти сразу принялась беспокойно рыскать по нему, будто что-то ища. Долгими часами она нарезала круги по мертвым коридорам, чертила шагами заброшенные залы, осматривая позабытые вещи, изредка замирая и прислушиваясь к чему-то в стенах.

Трижды потеряв ее в лабиринте, Григорий решил понаблюдать за комнатой старухи с улицы. По ночам там часто горел свет, а в распахнутом окне виднелся сухой силуэт, дымивший трубкой и вслушивавшийся в ночную тишину. Робот пытался вслушиваться вместе с ней, и иногда где-то вдали ему чудился шум корабельных двигателей. Но небо и посадочная площадка перед особняком каждый раз оставались пустыми - свет в окне гас, силуэт исчезал. Нина возвращалась обратно к своим беспокойным снам.

Однажды, улучив момент, робот на скорую руку обыскал двенадцатую комнату. Громадный ящик-гроб так и стоял там, где Григорий его поставил. Запертый. На столе лежал початый брикет табака. На кровати - иголка с нитками и старая, ношенная офицерская форма. Должно быть, старуха чинила ее. "Альянс", - сообразил робот, узнав малахитово-золотые цвета когда-то вражеского флага.

Махнув на форму рукой, Григорий не стал докладывать управляющему. Мало ли, кто какую одежду прятал в шкафах.

Публику Тихой гавани Нина избегала - а сами постояльцы, охочие обычно до слухов, окружили ее непроницаемой стеной молчания. Никто не строил теорий, откуда она взялась, никто не выдумывал захватывающих предысторий. Будто постояльцы действительно что-то знали про нее - и дружно решили оставить старуху в покое. Играть в карты ее не приглашали. Жалоб не поступало.

В столовой Нина появлялась все реже - а когда приходила, часто оставляла еду недоеденной.

Дни, как это обычно бывало в Тихой гавани, сливались воедино.

***

К середине второго месяца стены особняка вдруг принялись двигаться, словно весь дом качался на волнах. Нина сперва решила, что наконец-то тронулась умом.

Но дом действительно качался. Зима была в разгаре, болота 197-С промерзли - и скала, на вершине которой стояла Тихая гавань, теперь неспешно брела куда-то, слабо грохоча на ходу. Выскочив из особняка, Нина свесилась через край посадочной площадки, с удивлением глядя на двигавшиеся внизу мощные лапы, на бронированную морду, высунувшуюся из панциря. На конце морды болтался короткий десятиметровый хобот. Радуясь морозному утру, громадная черепаха радостно протрубила.

Выругавшись, Нина вернулась обратно в комнату. Раскурив трубку, она несколько часов просидела на кровати, глядя в пустоту перед собой, слушая, как шаги зверюги отдаются в фундаменте дома, как стены сдвигаются, сдавливают ее тесными гробовыми объятиями...

Блуждая по дому, она нашла большую чердачную библиотеку в средне-правом крыле. Здесь Нина разрыла старую подшивку "Трагедий первопроходцев" и даже пролистала пару сюжетов, бередя застарелые раны. В остальном библиотека была заполнена той макулатурой, что нынче выпускала Компания. "Сказка о потерянных воротах". "Транспортные протоколы для грузовиков класса А-7". Какие-то научные труды и монографии, которые она не поняла бы, даже если бы прочла.

Зато научные труды таскал к себе ее сосед, старик из десятой комнаты. Нина нутром чуяла, что тот отличается от остальной пластиковой публики Тихой гавани. Иногда старик работал прямо в библиотеке, негромко бормоча что-то себе под нос. Иногда на несколько дней исчезал куда-то без следа.

На излете третьего месяца, когда одиночество и безделье совсем сдавили голову, Нина постучалась в дверь его комнаты.

- Пряжа есть? - брякнула она, не размениваясь на приветствия.

...она давно собиралась научиться вязать, еще с тех пор, как оставила позади одинокий грозовой маяк. Бабушкам ведь полагалось уметь вязать, всякие там бабушкинские штуки. Шапочки, варежки. Игрушечные пистолеты?..

- Откуда у меня пряжа? - удивился старый имперец.

Нина лишь развела руками в ответ. Публика не считала вязание достойным занятием. Спрашивать управляющего или, небо упаси, кухонного штурмовика она не собиралась.

Старик пах пылью и бумагой. В бумаге этой комната тонула - щетинящиеся закладками книги громоздились шаткими колоннами, скомканные чертежи и записки опавшей листвой валялись на полу. Окно было загорожено огромным кульманом, за которым громоздилась целая гора каких-то железяк и непонятных деталей. В толще горы что-то светилось леденяще-голубым светом.

Среди этого хаоса лишь кровать стояла заправленной настолько аккуратно, будто на ней никто не спал. С подушки на Нину уставилась самодельная вязанная игрушка - рыжий зверек с острой мордой, острыми стоячими ушами и толстым хвостом. Глупые глаза-пуговицы были разного цвета: один синий, другой желтый. Нина подозрительно уставилась на игрушку в ответ.

- Пласталевое волокно есть. - Старик сходил к подоконнику и вернулся, вручив Нине несколько клубков иссиня-черной гибкой проволоки. - Подойдет? Можете бронежилет из него связать.

Старик вдруг улыбнулся Нине лукавой улыбкой, прятавшейся до того в морщинках вокруг рта. Под кроватью что-то зашевелилось.

- Все, идите, - немедленно выставил он Нину за дверь. - Работа не ждет.

***

Девять месяцев назад

В Тихой гавани завелась корабельная моль.

Вредители, состоящие сплошняком из шерсти, нескольких пастей и слишком большого количества крыльев, были сущим бичом Анфилады. Питались они железом и медью, заводились обычно на верфях и в больших портах - везде, где были небесные корабли.

В особняке кораблей не было, все это знали. Но фундамент оказался испещрен характерными следами кольцевых зубов, а кислотная слюна начала портить ковры. Сперва моль избегала людей и пряталась в стенах, затем явно осмелела - и публика Тихой гавани единогласно решила, что с вредителем нужно кончать.

Глухой ночью, когда тихая жизнь особняка затухла совсем, Григория отправили на охоту за мотыльком.

- Выкури его и убей, но сделай все тихо, - напутствовал робота управляющий. - Постарайся обойтись без пальбы. И ни в коем случае не беспокой постояльцев.

Взгромоздив на спину баллон инсектицида, Григорий начал охоту с "подземных" уровней особняка.

Утопленные в панцире подвалы, по меркам Тихой гавани, были удивительно обычными. Просторные галереи тянулись прочь, разделяемые несущими стенами да нагромождениями скопившегося за годы хлама. Григорий шагал мимо мешков с крупами, мимо рассыпающейся мебели, мимо огромного механизма стандартных часов, тихо щелкающего в ритм с настоящим временем Анфилады. Под центральным холлом нашлась свалка бесценных картин периода ранних первопроходцев. Нашлись и свежие следы моли - полоса из кислотных потеков и ворсинок осыпавшегося меха, ведущая от обглоданных полотен на юг.

Справа показалась тупиковая стена, усеянная прогрызенными молью дырами. Будь у Григория полноценная сенсорика, он почувствовал бы тянущий с той стороны сквозняк. Что было за стеной? Винный погреб? Музыкальный салон? Так и не вспомнив эту часть дома, Григорий на всякий случай побрызгал в дыры инсектицидом. След вел прочь. Проплутав по подвалам еще минут десять, робот наконец вышел к незнакомой кривой лесенке, вскарабкался по ней - и оказался на втором этаже, у самых комнат постояльцев. Здесь моль и нашлась.

Огромная, сливающаяся с тенями туша мотылька висела под потолком, облепив собой люстру. Одна из пастей с хрустом жевала лампочку зубами, похожими на циркулярные пилы. Где-то внутри меха блестели беспорядочно раскиданные черные фасетки глаз. "Отожралась-то как", - подумал Григорий, подходя ближе.

Почувствовав присутствие робота, моль раздулась и расправила полтора десятка крыльев. Те завибрировали, издавая угрожающий гул. Встав под самой люстрой, Григорий направил на мотылька раструб насоса и облил вредителя доброй половиной баллона инсектицида. Моль высунула два длинных языка, с интересом пробуя вещество на вкус, громко чихнула всеми ртами - и с громким визгом бросилась на Григория.

***

Нина не спала. Вооружившись парой магнитных манипуляторов, она уже третьи сутки сидела перед телевизором в своей комнате, снова и снова пересматривая обучающие видео со схемами вязания. Этой ночью она добилась первого успеха - закончила рукав вязанного бронежилета. Оставалось лишь понять, как правильно соединить его с воротничком. От раздавшегося за дверью грохота рука ее дрогнула, манипулятор съехал в сторону, утягивая за собой волокно - и половина рукава распустилась, будто ее и не было.

Скомкав пряжу, Нина швырнула ее в телевизор. Тяжелая пласталь с хрустом пробила экран.

- Проклятье, - спокойно изрекла капитан, доставая пистолет. - Кого там носит...

Моль оказалась бывалой, явно уже сталкивавшейся со штурмовиками. Крылья спеленали Григория, сковывая движения. Одна из пастей впилась в правую руку, кроша обшивку, заклинивая плазменное орудие. Григорий рухнул на спину, надеясь припечатать мохнатую тушу об пол - но та мгновенно перетекла ему на грудь, зажав спрятанный в грудной клетке зенитный лазер. От оставшейся в левой руке пневматической пушки толку было не больше, чем от инсектицида. Еще одна пасть визжала циркулярными зубами, метя Григорию в голову.

"Это конец, - подумал робот с удивившей его самого отрешенностью. - Моя судьба - быть сожранным молью в этом печальном доме. Я не был героем. Я не был поваром. Теперь от меня ничего не останется. Никто не вспомнит, что я вообще был".

Раздался выстрел. Один, другой, третий. Яркие вспышки прочертили коридор - первая угодила в стену, с треском разнося деревянную обшивку. Остальные вспороли мохнатый экзоскелет моли. Завоняло паленой шерстью, вскипела ярко-оранжевая кровь - и моль издохла, грустно всхлипнув на прощание. Тонкая струйка кислотной слюны протянулась из пасти, капая Григорию на лоб.

С трудом выпутавшись из объятий мотылька, Григорий ощупал лицо.

"Усы целы", - облегченно вздохнул он.

Нина так и стояла в дверях своей комнаты, дожидаясь, пока робот поднимется на ноги. Дуло пистолета неотрывно следило за ним, зеленые очки зловеще светились в темноте. Лицо старухи показалось Григорию заострившимся, каким-то хищным. "Она протащила в Тихую гавань оружие. Хорошо, что управляющий не знает..."

- Вы меня спасли, - просто сказал Григорий, гадая, что будет дальше.

Нина смотрела на нелепое существо перед ней, на идиотские усы, на обглоданную руку. Вот уже три месяца этот кухонный штурмовик подавал ей ужасную еду в столовой и желал доброго утра - хотя Нина никогда ему не отвечала...

- Я не специально, - так же просто отозвалась Нина. - Не целилась.

В коридоре повисла особенная тишина - какая бывает, когда изо всех сил подслушивают. В своих комнатах разбуженные шумом постояльцы прильнули к дверям, жадно ловя каждый звук в коридоре, не осмеливаясь выглянуть наружу. От руки Григория с грохотом отвалился изгрызенный кусок брони.

- Иди сюда. - Нина вдруг отступила в свою комнату, махнув Григорию пистолетом. - Поговорим. И потом, у меня есть броневолокно. Залатаю твою граблю.

Поколебавшись, Григорий последовал за ней.

***

Работала Нина молча. Пласталевые волокна ложились на прогрызенную руку консервы одно за другим, расправляясь в лепестки, сливаясь в новые заплатки на корпусе. Чинить броню было куда привычнее, чем вязать.

Григорий тем временем пристально рассматривал ее морщинистое лицо, копаясь в памяти, пытаясь наконец выследить источник того странного чувства - будто он видел старуху, но никогда не встречал ее...

- Я знаю, кто вы, - наконец сказал он, когда Нина закончила последний шов. - Пиратка из Черной дюжины, Кровавая лилия. Компания когда-то всем рассылала плакаты с наградой за вашу голову.

Старуха хмыкнула, откладывая манипуляторы.

- И какая была награда?

- Большая. - Григорий пожал плечами. - Штурмовику бы ее никто не заплатил.

Лицо с плаката было помоложе - но такое же обветренное и такое же острое. Нина плавно отошла назад, к окну, не поворачиваясь к роботу спиной.

- Кровавая лилия мертва, - вкрадчиво протянула она. - Уже двадцать лет как издохла. Объявись она вдруг в вашей Тихой гавани, она бы спалила здесь все дотла. И прикончила бы консерву Компании, работающую на кухне. Я этого не сделала. Выходит, что я - не она.

- Выходит так, - Григорий поморщился. - А я не консерва, я Григорий. И из Компании меня давно списали.

Нина еще секунду побуровила его подозрительным взглядом.

- Списали, говоришь... - проскрипела она. - Ну, мое имя ты знаешь. Вот что, консерва. Дай мне на завтрак что-то кроме растреклятой овсянки - и будем в расчете за твое спасение.

***

На следующее утро Нины в столовой не оказалось. Собравшиеся на завтрак постояльцы не замечали Григория с удвоенной силой, отказываясь жаловаться на ночной шум. Старик из десятой с кем-то спорил по новехонькому коммуникатору.

- Нет, это только прототип... Ты не понимаешь, вся штука страшно нестабильна. Рано еще для полевых... - Когда Григорий подошел ближе, старик понизил голос. - Мне нужен год. Хочешь, чтобы было быстрее - откажись от дурацкой отделки. Кованные решетки для пола, серьезно? В цветочек?

Собеседник с той стороны коммуникатора что-то возразил - но Григорий уже прошел мимо.

Закончив развозить повседневную овсянку, робот вернулся на кухню. В духовке доходило печенье - первое за долгие годы нормальное блюдо, которое он осмелился приготовить. Выпечка уже схватилась аппетитной черной корочкой. Нанеся последний штрих - шоколадную глазурь - Григорий сложил печенье в миску и пустился на поиски Кровавой лилии.

Нашлась Лилия в одном из бесчисленных внутренних дворов особняка: длинном, зажатом между двумя крытыми галереями. Последние два десятка метров Григорий шагал, ориентируясь на звуки выстрелов - Нина методично расстреливала из пистолета выходивший во двор большой витраж.

"Бах!" - выбила она очередное стекло.

- Это же произведение искусства... - неуверенно протянул Григорий, остановившись у Нины за спиной. Когда витраж еще был целым, он изображал ворота Компании.

"Бам!" - еще один выстрел вышиб перламутровый ромб в центре ворот.

Двор вокруг них утопал в снегу, над крышами завывал ледяной ветер. Старая малахитово-золотая форма, в которую сегодня облачилась Нина, едва ли защищала от холода - но капитана это не беспокоило.

- Я вам печенье испек... А вы даже на завтрак не пришли.

"Шарах!" - следующий выстрел Нины промазал. Где-то с той стороны витража взорвался антикварный шкаф.

- Ржавею, - с тихим отвращением протянула Нина, опуская пистолет. - Вчера тоже промахнулась... Печенье, говоришь? Давай сюда.

- Вы наденьте что-то сначала. Околеете же.

После долгих препираний они наконец устроились на крыльце перед главным входом. Укутавшись в чью-то теплую куртку, Нина попробовала печенье.

- Переперченное, - заключила она. - Тьфу. Я такой дряни не ела с тех пор, как...

Нина вдруг умолкла, будто ее выключили, невидящим взором глядя на посадочную площадку.

..."Кровавая лилия" была небольшим судном, и ее камбуз как-то сам отошел во владение Джону Голду по прозвищу "Окорок", общительному одноногому детине. Голд прекрасно обращался с корабельными орудиями, и творчески-отвратительно - со сковородками. Ни угрозы, ни мольбы капитана, ни даже платные кулинарные курсы не помогали. Каждый день экипажу "Кровавой лилии" приходилось есть причудливо-несъедобные шедевры своего артиллериста...

- Это по рецепту мокряг, - вздохнул Григорий, вырвав Нину из воспоминаний. - Им такое нравится. Приготовить вам что-то попроще?

Нина с сомнением посмотрела на обугленное печенье.

- Ну рискни... - протянула она, чувствуя, что жестоко об этом пожалеет.

Вместе они вернулись во внутренний дворик - и Нина вдруг ткнула Григория, едва не отбив локоть об холодный металл.

- А, черт... Слушай, консерва. Тебя с пушками списали? Или ты пустой?

Обиженно фыркнув, Григорий продемонстрировал Нине плазменную пушку. Глаза старой пиратки мгновенно загорелись.

- Давай наперегонки? Кто быстрее добьет этот клятый витраж?

- Не буду я стрелять... - принялся отнекиваться Григорий.

- Чего так? Слабо? Тебя же построили для этого, ну! Давай, консерва... Или ты стреляешь так же паршиво, как готовишь?

Обидевшись окончательно, Григорий щелкнул грудной пластиной. Выдвинувшаяся из корпуса призма зенитного лазера нуждалась в подготовке и разогреве - руки и ноги робота отключились, высвободившаяся энергия потекла в батарею. Когда лазер все-таки пальнул, расфокусированный луч разом вскипятил весь витраж. Вниз обрушился сияющий дождь из расплавленного стекла.

- Неплохо. - Нина уважительно кивнула. - Я требую реванша.

***

Через пару дней Григорий снова предстал перед управляющим. Человечек нервно расхаживал из стороны в сторону по своим просторным покоям. Выглядел он еще более бледным, чем обычно.

- Как старуха? - спросил он.

Григорий чуть подвис. В центре комнаты возвышалась трехметровая мраморная статуя, которой раньше здесь не было. Мускулистая полуобнаженная фигура, должно быть, изображала самого управляющего. В слишком лестном свете.

- Ну?

- Обычная женщина, - с чистой совестью соврал Григорий, отведя глаза от короны на голове статуи. - Ничего подозрительного за ней не замечал.

- Хорошо, хорошо. А вся эта история с молью...

Григорий пересказал события охоты на моль, умолчав об участии Нины - но управляющий лишь нервно и невпопад кивал, явно его не слушая.

- Благодетель проявляет повышенный интерес к нашим делам, - вдруг объявил он. - К Тихой гавани. К тому, что тут происходит.

- А у нас что-то происходит? - не понял Григорий. - И кто наш благодетель?

Управляющий в ответ уставился на робота со знакомым тому испугом - будто только сейчас сообразил, что смотрит на штурмовика Компании.

- Н-никто, - выдавил человечек из себя, еще сильнее посерев. - Убирайся.

***

Восемь месяцев назад

На особняк обрушилась яростная весна. В небе появилось второе солнце, маленькое и злое, стоявшее в зените сутками напролет. Ночи стали нестерпимо яркими, болота внизу превратились в кипящий парник. Поднявшийся ураганный ветер гнал вперед сплошные тучи проснувшегося от спячки гнуса. Отощавшая за зиму черепаха радостно жрала их, втягивая мошкару хоботом.

Тихая гавань мгновенно задраила все двери и теперь стонала под порывами ветра - но держалась, как и все прошлые годы. В стенах ожили холодильные установки, окна отгородились от света непроницаемыми черными шторами. Обитатели особняка давно привыкли к тяготам здешних сезонов. Все, кроме Нины.

- Слушай, а давай угоним черепаху?

Снова мучаясь взаперти и не находя себе места, Нина все чаще обнаруживала себя в компании робота.

- Зачем? - не понял Григорий. - И куда? И как?

- Смотри, построим у нее на затылке платформу, накинем на пасть уздечку...

- Я к ней на голову не полезу, - Григорий верно угадал, куда дует ветер.

- Жаль. Ну ладно, я что-нибудь придумаю.

Иногда Нина забредала на кухню - со смесью ужаса и любопытства понаблюдать, как робот готовит. Иногда они устраивались у какого-нибудь окна и говорили, говорили, говорили...

- Зачем вы прилетели сюда? - как-то спросил Григорий. - Что-то искали?

- О, небо упаси, - фыркнула Нина. - Что можно искать в этой дыре?

Из кармашка на поясе Нины появился старенький, но еще теплый на ощупь брусок драконьей кости. Внутри стертых алмазных граней, если долго всматриваться, можно было рассмотреть полыхающий отблеск пожара.

- Не знаю. Может, у вас тут какие-то враги?

- Нет у меня врагов. По крайней мере таких, кого я могла бы прикончить.

Растертая кость выплюнула искру, тщательно утрамбованный в трубку табак занялся. Нина затянулась душистым дымом и поудобнее устроилась на подоконнике.

- Я прилетела сдохнуть здесь, - заявила она, взмахнув трубкой. - В тишине и покое. Кровавая лилия давно мертва, и Нине Волковой пора бы уже последовать за ней. Туда, где меня не будут узнавать чертовы штурмовики, где мой след не возьмет Компания. Тихая гавань! Прекрасное место, чтобы залечь на дно. Для безымянной могилы.

Она сдвинула в сторону черную штору, выглянула на улицу. На болоте внизу расцвели бешено-яркие, сплетающиеся в сплошной ковер цветы.

- Кто ж знал, что подыхать придется так долго, - задумчиво протянула Нина, выдохнув дым. - И что это будет так мерзко...

- Неужели у вас нет семьи? Нет дома, чтобы туда вернуться?

- Нет, - Нина почти не запнулась. - Не осталось. А ты сам? Зачем приперся сюда? Мечтал готовить овсянку кучке старых уродов?

Григорий пожал плечами.

- Да мне идти-то больше было некуда. Нигде не было места.

Оба затихли, чувствуя повисшее в воздухе безмолвное понимание.

Посиделки эти стали регулярными. Как-то раз Григорий осмелился обмолвиться про Черный блок. С тех пор Нина повадилась задавать ему вопросы, спрашивать имена. Но Григорий лишь крутил головой в ответ. "Не был. Не видел. Не выжил".

Из Нины в ответ стали прорываться обломки историй - горьких и ненавистных ей самой. Перед Григорием, будто в калейдоскопе из битого стекла, представали битвы, и смерть друзей, и гибель целого мира - война, на которой он не успел побывать. Теперь он видел ее чужими глазами. Глазами, обычно оказывавшимися с той стороны решеток Черного блока. "О небо. Неужели я и правда мечтал об этом?"

- Вы еще живы, - пытался он утешать Нину. - И на свободе. Поверьте, многим повезло куда меньше.

- Или больше, - мрачно ухмыльнулась та.

"Консерва" постепенно стала Гришей. Вежливое "вы" стало "Ниной".

Три месяца назад

Однажды ночью, когда второе солнце все же село, уступая небо бушующей тропической грозе, Нина снова проснулась. На часах было 5 утра по местному, а за окном что-то громко ревело. Не гром, не ветер и не черепаха. Корабельные двигатели. В этот раз Нина не могла списать звуки на дурной сон.

Она выглянула в окно, ища глазами прилетевший корабль - но штормовое небо было совершенно пустым. Выйдя под сбивающий с ног ливень, Нина обошла Тихую гавань по кругу, прошла к черепашьей голове - так далеко, как позволяли пешеходные дорожки. Здесь рев звучал громче. Где-то внизу полыхал леденяще-голубой свет, рвавшийся из под черепашьего панциря, рассеивающийся мириадом искр в каплях дождя.

Через час все стихло. Вымокшая до нитки Нина вернулась в особняк и, раскурив трубку, глубоко задумалась. "Откуда в доме, куда почти никто не прилетает, взялась взрослая, отожравшаяся корабельная моль?"

Что-то было под Тихой гаванью. Нине вдруг стало чертовски интересно, что именно.

***

Два месяца назад

Весна наконец закончилась, сменившись прохладным, нежным летом. Второе солнце перестало всходить, высохшие топи заросли буйной зеленью. Из Тихой гавани снова стало возможно выходить на улицу - и Нина изложила Григорию созревшую в голове авантюру.

- Но зачем? - спросил робот, выслушав ее план.

- Посмотреть, что у этой твари под панцирем, - невозмутимо отозвалась Нина. - Кстати, ты замечал, что зверюга постоянно ходит кругами? И никогда не отходит далеко от зоны перехода?

- А вниз ты как спустишься?

- На тросах. Ты мне, кстати, поможешь.

Альпинистский спуск с края панциря был крайней мерой - весь прошлый месяц Нина обшаривала подвалы и фундамент Тихой гавани, рассудив, что где-то должен быть потайной ход. Но дверь не нашлась, а терпение у старухи закончилось. Лебедку и тросы Григорий снял с ведущего в никуда лифта. Еще нужен был надежный крепеж - и Нина снова заглянула к старику в десятую комнату.

- Ого. Съезжаете от нас? - удивилась она.

- На днях, на днях. Слишком уж надолго я тут застрял, - старик махнул ей рукой. - Вот, порядок навел.

Десятая комната разительно преобразилась. Книги вернулись в библиотеку, завалы чертежей исчезли. У самой двери стоял мешок, набитый рваной бумагой, явно не первый. Почти никаких стариковских вещей в комнате больше не было - ни металлолома на окне, ни плюшевой игрушки на кровати. Лишь на расчищенном столе остался толстый журнал в твердом переплете.

- Крепеж, говорите... А, почему бы и нет. Могу еще пневматический молоток дать, для гвоздей. - Старик хитро улыбнулся, выслушав Нину. - Решили альпинизмом заняться?

- Угу. Изучаю гнездовья здешних птиц.

- Ага. Ну изучайте, изучайте. Только осторожнее, птицы эти стрелять любят. В незваных гостей.

Старик забрал журнал со стола, подхватил мешок с рваными чертежами и ушел куда-то в подвал. Попытавшаяся было прокрасться следом Нина потеряла его за первым же поворотом.

Ни за ужином, ни за завтраком старик уже не появился - но на следующий день у дверей комнаты Нину встретил ящик с крепежом, двадцатисантиметровыми стальными гвоздями и грозного вида пневматическим молотком.

***

В тот же день на Тихую гавань обрушился бодрящий летний град - но даже в такую собачью погоду Нина потащила Григория устанавливать крепеж.

- Не пойду, - уперся робот. - Я только котлеты поставил жариться.

- Все равно они у тебя сгорят, - отрезала Нина.

- А вот и нет! Вечером все сделаю, а пока...

Договорить Григорий не успел - за окном кухни взревели двигатели.

Из ворот над Тихой гаванью выпрыгнул корабль: быстроходное, угольно-черное одноместное суденышко. Даже не думая скрываться, корабль заложил петлю вокруг особняка и исчез где-то под черепашьим панцирем, сверкнув на солнце эмблемой Компании - бритвенно-острым веером.

- Пошли! - рявкнула Нина на притихшего Григория. - Сейчас же! Я хочу знать, что там внизу.

Пока Григорий орудовал пневматическим молотком, Нина нервно вышагивала из стороны в сторону, отгородившись от неба большим черным зонтом. Град барабанил по натянутой ткани в ритм с ее лихорадочными мыслями. "Комплекс Компании? Ну а чей еще. Лаборатория? Кто там внизу? Старик-имперец? Конечно старик, чертова крыса..."

Закрепив лебедку, Григорий с некоторым сомнением протянул Нине конец троса. Порывистый ветер трепал его усы.

- Нин, ты не сорвешься? - с опаской спросил робот. - Погода дрянь, град еще этот. Что, если зверюга тебя сбросит?

- Я же привязанной буду, - старуха нетерпеливо вырвала трос у робота.

- Не будешь. Ты отвяжешься и полезешь под панцирь. Давай-ка я с тобой спущусь.

- За каким чертом? - вскинулась было Нина. - Думаешь, я без тебя не обойдусь?

Но Григорий уже принялся молча обматываться тросом. Чуть помедлив, Нина уступила.

- Ладно. Нас двоих выдержит?

- Должно.

Черепаха мирно дремала, сунув хобот в озерцо и пуская пузыри. Ни прибывший игрушечный кораблик, ни спускавшиеся с панциря крошечные фигурки ее не тревожили. Бугристую шею зверюги у самого основания обхватывал черный металлический обруч - размерами под стать самой черепахе. Приземлившись на чешую и отвязавшись, Григорий с опаской потрогал черный металл ногой.

- Я такие видел. - Робот вздрогнул, вспомнив эксперименты над заключенными в Черном блоке. - Контрольные ошейники, Компания их разрабатывала.

Встроенный экран ошейника - совершенно крошечный для настолько громадного обруча - мигал сложной конфигурацией огоньков. Аппаратура принимала откуда-то контрольный сигнал.

- Шевелись. - Нину устройство интересовало мало. Отвернувшись, она потянула Григория к скальному массиву панциря.

***

Прямиком под фундаментом Тихой гавани обнаружился широкий зев пещеры - открывавшийся на топи чуть справа от черепашьей головы. Выдолбленная полость уходила вглубь панциря метров на шестьдесят и раздавалась вширь еще на тридцать. С шеей пещеру соединяла одинокая пожарная лестница - Григорию пришлось подсаживать Нину и прыгать самому.

Внутри была обустроена верфь. С потолка свисали скрюченные, недвижные лапы подъемных кранов, у стен беспорядочно громоздились ящики и разобранные строительные леса - следы еще недавно кипевшей работы. Прибывший кораблик Компании мирно устроился на слишком большой для него посадочной площадке в углу. В центре верфи, покоясь в колыбели магнитных полей, висел корабль - но рассмотреть его Нина с роботом не успели. Мимо прогремели чьи-то тяжелые шаги, из-за контейнера впереди показалось массивное тело, вдруг резко обернувшееся к Григорию.

- Эй, ты! - оглушительно рявкнуло тело.

Григорий едва успел отпихнуть Нину в сторону, в ненадежное укрытие сложенных балок. Перед ним стоял штурмовик Компании: новенький, блестящий черной краской робот. Чуть более угловатый, чуть менее плечистый, чем старые модели.

- Ты откуда взялся? Почему к сети не подключен? - подозрительно спросил штурмовик.

- У меня передатчик сгорел, - соврал Григорий, не успев подумать. - А так я сверху спустился. С этого... с кухонного дежурства.

Штурмовик еще секунду разглядывал старого, ободранного и залатанного собрата - и сунул Григорию в руки ящик.

- Никаких дежурств! Босс приказал готовить корабль к отлету. На камбуз отнеси, раз-два, раз-два, шевелись!

Пещера кишела штурмовиками. Два десятка роботов сновали по ангару, таская грузы, разбирая остатки лесов. Убравшись подальше от чужих глаз и отставив свой ящик в сторону, Григорий прокрался вдоль стены пещеры, возвращаясь обратно к Нине.

- Пронесло, - выдохнул он. - Слышала? К отлету готовятся... Откуда здесь верфь?

Нина его не слушала. Взгляд ее был прикован к кораблю посреди ангара.

Сорокаметровая громада парила в магнитной подушке, недвижная и величественная. Матово-серый плоский корпус сужался к носу, могучие двигатели в хвосте щетинились оперением стабилизаторов. Два изящных длинных крыла жались к корпусу: полупрозрачные, будто сделанные из голубого стекла. Нине казалось, что они подрагивают, готовые расправиться и взмыть в небо...

- Никогда таких не видела... - прошептала старая пиратка. - Гриша, ты только посмотри, какая красота! Как думаешь, он уже летает?

- Говорю же, готовится к отлету, - проворчал Григорий, совершенно не разделявший восторгов Нины. Такое количество штурмовиков его нервировало. Кем был "босс"? Кто прилетел на челноке?

- Когда?! - глаза старой пиратки горели. - Сходи узнай!

- На днях, - вернулся Григорий через минуту, расспросив очередного штурмовика. - Вроде не сегодня. Говорят, на корабле свой прыжковый двигатель стоит...

- Отлично.

Решение пришло к Нине мгновенно - выкованное за долгие, тягучие месяцы и лишь поджидавшее своего часа, своего места, подходящей возможности.

- Я угоню его, - прошептала Нина. - Сегодня ночью. Второй попытки не будет.

Григорий слабо скрипнул, обреченно склонив голову.

- Идем, - потянула его Нина. - Посмотрим, как отсюда вернуться обратно в дом.

***

Выход нашелся в дальнем углу ангара. Прямая и незатейливая лестница упиралась в фальшивую стену, та открывалась в подвал. Нина аккуратно заклинила механизм, не давая стене закрыться обратно.

- Нина, пожалуйста, - тянул Григорий ей в спину. - Можно, я тебя отговорю?

- Нет.

- Там же целый отряд штурмовиков! Мы не знаем, что это за место! Что Компания делает в Тихой гавани, зачем обустроила здесь верфь?

- Мне все равно.

- Ты не можешь просто угнать у них корабль. Это самоубийство!

- Что с того?

Взлетев по лестницам, Нина вернулась в спальню и остановилась над своим ящиком.

- Помоги мне.

Тяжело вздохнув, Григорий подошел ближе. Вместе они откинули крышку.

Изнутри ящик был ощутимо больше, чем снаружи. Втиснутая среди старой формы, небольшого арсенала оружия и брикетов табака, лежала тяжелая, отливающая зеленью силовая броня, укутанная в собственный плащ. С нагрудника на Григория смотрела выцветшая от времени эмблема: грозного вида череп, сжимающий в зубах окровавленный цветок лилии.

- Доставай, - приказала Нина.

- Что насчет старика? Как его, Вал ад-Дим? Вал ад-Мир?

- Владимир он. К черту, старый ублюдок работает на Компанию. Подвернется мне под ноги - убью.

Вздрогнув, Григорий аккуратно вытащил из ящика и прислонил к стене броню. Спящие силовые моторы зашипели, удерживая вертикальное положение. Нина тем временем достала старую треуголку - зеленую, с золотой окантовкой - и нацепила ее на голову.

- Слушай, Гриша. Полетели со мной, а?

Капитан смотрела на Григория из под полей шляпы - и он опять поймал себя на том, что знакомое лицо как-то заострилось... нет, помолодело, подтянулось. Оно было хищным - но и улыбавшимся, и полным какой-то почти детской радости, предвкушения.

- Бегать ты умеешь, стрелять тоже. Больше в общем-то ничего и не нужно.

- Я готовлю еще, - прогудел робот.

- Нет, - отрезала капитан. - Не готовишь. Без обид, но если я тебя увижу возле камбуза - то пристрелю.

"Котлеты", - вдруг с тоской вспомнил Григорий.

- Я не могу тебя просить. Но подумай, а? Что за пиратский капитан без экипажа? Встряхнем Анфиладу напоследок.

- Куда мы полетим?

Капитан лишь раздраженно махнула рукой.

- Понятия не имею! Куда-нибудь! Куда сможем! Разве так не веселее, не знать?

Григория продрали мурашки. Перед глазами вдруг встал тот пленник из Черного блока, улетавший в пропасть навстречу смерти и улыбавшийся - так непохоже, но так же страшно, как и Нина сейчас...

- Подумай, - капитан шагнула к броне. - Мне пока надо привести этот хлам в порядок, убедиться, что все работает. Выдвинусь в три ночи. Если к тому времени не решишься - не поминай лихом.

Молча прикрыв за собой дверь, робот спустился на кухню и замер у окна. В духовке догорали котлеты, наполняя воздух едкой вонью. Пора было готовить ужин для постояльцев.

"Подумай".

"Что со мной будет, если я останусь здесь? Что будет, если полечу с Ниной?"

"Если я полечу с ней, я стану пиратом". Пиратом Григорию быть не хотелось.

"Она спасла мне жизнь". Пусть жизнь двадцатитрехлетнего списанного штурмовика не стоила и ломанного гроша - ничего больше у Григория не было...

"Подумай".

***

Подумать до трех ночи не вышло. В самый разгар ужина, когда Григорий развозил постояльцам их ежедневную гречку, под Тихой гаванью что-то взорвалось.

Сперва робот почувствовал дрожь в фундаменте. Затем - как заорала его собственная программа диагностики. Она всегда жаловалась на заблокированный передатчик тактической сети в затылке робота - но передатчик этот вдруг раскалился чуть ли не добела. Стекла в окнах слабо звякнули, электричество мигнуло и погасло. Особняк погрузился в кромешную тьму.

- Прошу прощения, я сейчас вернусь, - объявил Григорий притихшим постояльцам.

Повинуясь предчувствию, он в последний раз заглянул на кухню, забрал плакат с Ядерным шефом, бережно скатав его в трубочку - и бросился искать Нину.

Темные лабиринты коридоров Тихой гавани вдруг оказались наводнены штурмовиками: шатающимися, бесцельно кружащими, врезающимися в стены и друг в друга, будто черные роботы были пьяны.

- Тревога! - ревел голос одного из них вдалеке. - Прочесать здание! Найти конструктора! Комнаты, оцепите комнаты!

Второй этаж, спальное крыло. Дверь стариковской десятой комнаты была разбита в щепки, трое штурмовиков как-раз ломились в соседнюю.

"Нина! - лихорадочно соображал Григорий, взбежав по лестнице. - Что она, черт возьми, натворила?"

- Кровавая лилия! - Штурмовик высадил дверь двенадцатой комнаты и застыл на пороге. - Огонь, огонь!

Капитан обернулась к незваным гостям. Она уже облачилась в броню - но силовые моторы лишь запускались, и тяжеленный доспех сковывал движения. Нина упала на колено, выхватывая пистолет. Меткий выстрел снес голову первого штурмовика - но в дверь лезли еще двое. Одному Нина успела прострелить колено. Второй вскинул руку с пулеметом, метя в голову самой Нине - и убить его капитан уже не успевала...

Грянул выстрел. Плазменный шар навылет пробил грудь третьего штурмовика и ушел в стену, оставляя за собой дымящуюся дыру. Капитан добила второго. Григорий заглянул в дверь, складывая плазменную пушку.

- Спасибо, - кивнула ему Нина. - Ты чертовски вовремя.

Григорий растерянно смотрел на тела убитых собратьев. Никогда в жизни ему не приходилось ни в кого стрелять...

- Что происходит? - спросил он Нину, сводя роящиеся в голове вопросы в один.

- Понятия не имею, - так же всеобъемлюще ответила Нина. Моторы брони наконец загудели, выходя на рабочую мощность. Капитан метнулась к своему ящику, захлопывая крышку, включая антигравитационный привод. Ящик взмыл в воздух.

- Я улетаю. Сейчас же. Ты со мной?

Григорий кивнул, впервые в жизни не мучаясь вопросом, правильно ли он поступает.

Вместе они спустились в подвал, к потайной двери. Вместе вошли в ангар, затянутый непроницаемой пеленой дыма. Что-то горело, отблески голубого пламени плясали на стенах пещеры. Дым вспыхивал кровавыми цветами от мерцавших аварийных огней. Что-бы не рвануло в Тихой гавани, произошло это здесь, в ангаре.

Капитан провела Григория через дым и нагромождения контейнеров. Где-то справа показались смутные силуэты, раздались голоса, неразборчивые среди воя сирен. Грянул выстрел, кто-то вскрикнул - но капитан уже свернула к кораблю, прямо к спущенному с палубы пандусу.

Вместе они впихнули капитанский ящик в шлюз. Вместе зашли на пустой мостик, залитый светом мигавших в ангаре сирен. Капитан опустилась за штурвал, окидывая взглядом странные приборные панели - и корабль ожил от ее касания, расправляя крылья.

- Вы кто еще такие? - раздался возмущенный вопль из-под консоли.

***

За отлетом, возникнув из укутывавшего ангар дыма, наблюдал долговязый человек в черном плаще. На лице его застыло немое удивление.

Выскользнув из пещеры, корабль распахнул крылья и взмыл в небо. Тихая гавань оставалась позади. Впереди ждала Земля, и пара незваных пассажиров, и Птичий базар, и долгое путешествие по Анфиладе - и снова фигура в плаще, похожая на стервятника, поджидавшего корабль в конце пути...

Сейчас