Анфиса – ожившая легенда Севера

Дух мой, свеча светлая, кровь ты моя кипучая,

Красавец мой! Промолви хоть одно словечушко,

Накажи, как мне жить-то.

Эку ты шуточку надо мной сшутил!

Подкосил ты мои ноженьки, как косой…

Автобус, следовавший маршрутом «Кострома – Кужган» на втором часу пути сделал остановку, затем остановки последовали одна за другой. Пожилой пассажирке было плохо, ее то и дело под руки выводили из автобуса. В двери веяло ледяным зимним воздухом, и пассажиры законно требовали побыстрее закрывать двери.

Анна ехала в Кужган впервые. С недавних пор это село стало местом магической силы, местом притяжения людей, свято верящих в эзотерику. Хотя никаких капищ здесь не обнаружено, знаменитости или целители тут не жили, зато энтузиасты валили сюда круглый год.

Шум подняла одна автономная некоммерческая организация, краеведы из которой на протяжении последних месяцев провели там более 30 экскурсий для учителей истории Нейского района и школьников. Краеведы рассказывали об истории села, Воскресенского храма, Кужганской участковой больницы, истории семьи священника Желтухина, а под занавес вносили вишенку на тортике, – как бы невзначай упоминали легенду о Белой женщине, которая была изгнана из села и навещает жителей уже 200 лет. Анна всерьез занималась наукой, перелопатила все дореволюционные источники, – о легенде не было письменных упоминаний.

Анна уже второй час наблюдала плотную стену сосен, выглядевших все суровее и строже, будто автобус въезжал в какие-то дремучие непроходимые леса, хотя даже не преодолели и половину пути. Она представила место прибытия угрюмым таежным селением, загороженным двухметровым частоколом, – диссертация, которую она готовила, была связана с темами мифологии, старинного уклада жизни, деревенского быта. Правда, если бы ее еще неделю назад спросили об этой поездке, – она не то, что не собиралась, она ни за какие коврижки сюда бы не поехала. Постарался ее научный руководитель Мельниченко, который ни с того, ни с сего стал делать Анне недвусмысленные намеки об «интиме», упаковывая свою похоть в необходимость более тщательной подготовки диссертации на его даче, – ну ясный хобот, без создания дружного тандема ей ведь не защититься. Так и сказал: «Без создания дружного тандема».

Анна давно замечала на себе неравнодушный профессорский взгляд, вплоть до испарины на его лбу. Порой в полной задумчивости Мельниченко останавливал этот тяжелый мутный взгляд на ее фигуре, и долго не переводил его на иные объекты. Она давно знала, что нравится профессору, но предположить, что дойдет до приставаний, как-то в голову не приходило.

Анна долго жила с мамой, потом переехала от нее на вторую квартиру, оставшуюся от бабушки. Анне хотелось жить самостоятельно, – матери она соврала, что у нее появился мужчина. Мельниченко же, узнав, что Анна живет теперь одна, без промедлений приступил к осуществлению своего далеко идущего замысла, – Анна не подала виду, но оценила ретивость своего научного руководителя и для себя стала называть его просто М.

М. включил харрасмент на всю катушку, и при каждом удобном случае обнимал, прижимал к себе, трогал за коленку, лез с поцелуями, гладил девушке спину под предлогом, что она сильно сутулится. В общем, при каждом удобном случае пускал по Анне слюну, как бульдог перед тарелкой мяса. Объяснял все отеческой заботой, зная, Анна – безотцовщина. Но как она могла сутулиться, будучи «кэмээс» по дзю-до? Что за бред?

Когда М. увидел тщетность своих попыток, он пошел на штурм. Нашел грубые неточности в тексте аспирантки, пренебрежение к правде писем и записок жителя Костромы драматурга Александра Островского и потребовал все начать заново, когда у нее уже готов был автореферат. Аня знала о том, как «интерпретируют» некоторые тексты писателя, начиная с той же «Грозы». И почему-то никто не возмущается, что рядом с Домом Рогаткина и Ботникова (там драматург жил и творил), что недалеко от каланчи, теперь приютились прокуратура, психдиспансер, пирожковая, аптека и ликеро-водочный магазин.

Анна закрыла глаза.

О катастрофе с защитой диссертации пришлось рассказать всем, подругам, матери, психологу, в конце концов, – рецепт был один: «смириться под ударами судьбы», так это можно назвать. Кто бы сомневался, любой конфликт, скандал и о научной степени кандидата наук можно забыть, – поэтому на все вопросы Анна недоуменно пожимала плечами, но поползли сплетни, что профессор ее «имеет» чуть ли не на кафедре, да еще если что-то пойдет не так, то профессор рискует здоровьем, ведь может схлопотать и прием дзю-до от своей аспирантки.

Весь институт превратился в улей сплетен, насмешек, издёвок, хохм, подковырок и шуточек. Ни одного повода Анна не давала, но отношение к ней в институте резко изменилось. Она сделала шаг, который от нее никто не ожидал, – встретив Новый год в Твери, она все бросила, и аспирантуру, и спорт, взяла билет, собрала чемодан и села в этот автобус. А ведь весной ее ждала защита, а осенью - чемпионат страны по дзю-до.

Водитель автобуса поддал газу, и миновав пару поворотов нажал на тормоз снова. Возмущение пассажиров рейса росло, и дошло до того, что посыпались предложения высадить пассажирку прямо на дороге (чего уж там) в виду ее состояния.

– Да, действительно, ей не место в автобусе», – вдруг сказала Анна, повернувшись к инициаторам высадки.

Девушку разом поддержали. Но она вдруг всех огорошила, что это шутка, и активистам маршрута проще высадиться самим и оставить женщину в покое.

Нет, с этими людьми ей не найти общего языка, – Анна надела наушники и включила музыку, – но что-то ее беспокоило, она решила порыться в ленте новостей по Нейскому району.

«Обнародованы результаты генетической экспертизы.

Останки, найденные ранее вблизи поселка Нежога Нейского района, принадлежат 17-летней Алле Печужниковой 2007 г.р., местонахождение которой было неизвестно с 18 августа 2024 года.

Об этом сообщили в Нейском межрайонном следственном отделе следственного управления СК России.

Напомним, останки были найдены 16 декабря днем в лесном массиве вблизи поселка Нежога Нейского района местным жителем во время охоты. Сразу установить личность не удалось, однако рядом были личные вещи. Родственники Аллы Печужниковой опознали обувь, обнаруженную возле тела.

В ходе проведения судебной генетической экспертизы по обнаруженным костным останкам установлена их принадлежность ранее пропавшей в августе той самой девушки.

В рамках расследования уголовного дела будут установлены точные обстоятельства и причина гибели несовершеннолетней».

Дальше в ленте шли новости о прошедшей встрече Нового Года и уличных ярмарках на Рождество; из свежих: об обрыве электропроводов во время прошедшей метели, сгоревшей библиотеке в каком-то селе и трактористе, утопившем в реке трактор.

«Хотя бы работала в Кужгане гостиница. Хотя бы…», – и Анна уснула.

…Белая женщина в белом саване бежала по лесу. Бежала легко, почти не касаясь ногами снежного покрова. И вот она уже парила над поверхностью снега, не замечая деревьев. Длинные белые волосы развевались во все стороны...

«Странный сон», – Аня прильнула к холодному стеклу, стала разглядывать мелькавшие стволы сосен и чернеющую за ними глубину дремучего бора. Сумрак леса был густым, почти сизым в этот полуденный час. Угадывались силуэты обитателей леса. Медведи гуляли за деревьями, лоси просунули морды между густыми лапами елей, под кустами затаились волки. Там, среди однообразной ряби деревьев, упала ветка, посыпался снег и мелькнул силуэт человека. Логично было бы увидеть лесника, на лыжах, в тулупе… Но Анна будто заметила девушку, в платье, с распущенными волосами.

Девушка показалась вновь, бежала между деревьями легко и стремительно, будто снег был совсем не глубоким и ноги ее не застревали в снегу. Она перемещалась зигзагами, задевая ветки.

– Стойте! Водитель, стойте! – закричала Анна.

В автобусе поднялся шум.

– Водитель, остановитесь!

Выкрики и недовольные вопли людей прервались выдохом, который сделал остановившийся автобус.

–Там девушка!

Аня выскочила в распахнутой одежде, метров 70 пробежала до поворота, но никого не увидела. Забежала обратно. Они снова поехали.

И снова видение девушки в лесной чаще заставило сердце Ани застучать сильнее.

Она разглядела волосы девушки. Длинные, как конская грива, покрытая инеем или покрытая серебристым лунным светом, они струились за её спиной не просто прядями, а живым, легким, трепещущим шлейфом. Можно было представить, что это пленница монастыря, сбежавшая оттуда и попавшая в наше время. Лесной ветер буйствовал вокруг беглянки, подхватывая ее белоснежную прядь волос, развевая её, запутывая в иглах сосен и солнечных лучах, что редкими кинжалами пробивались сквозь чащу. Казалось, это не волосы развевались по ветру, а сам ветер ткал из них шелковую ткань.

На девушке было что-то светлое и простое — будто длинная рубаха, — но оно сливалось с движением. Лица рассмотреть не удалось, лишь ощущение острой, дикой свободы в каждом взмахе руки, в каждом прыжке через валежник.

Видение пропало. Видение осталось за поворотом. Оно полностью совпадало со сном.

И через секунды, в глубине леса поднялось большое облако снега, достающее до макушек елей и из него вылетела та девушка. Она будто от кого-то убегала. Но преследователь себя не обнаружил. Это был даже не бег, а какой-то полет над снежным одеялом, настолько стремительный, что беглянка успела скрыться в чаще леса еще до поворота дороги, когда сосны сомкнулись, как театральный занавес. Беловолосая девушка исчезла, растворилась в сером сумраке, будто её и не было. Осталось лишь ощущение чуда — резкое и тревожное. И медленно тающее за окном эхо её белых волос, ещё колыхавшееся в воображении Ани, теперь становилось, пожалуй, единственным доказательством, что происшествие было наяву.

Аня усиленными движениями протерла глаза. Беловолосая девушка как явь, как сон, как галлюцинация… Но где-то была спрятана причина?

И снова Аня пялилась в окно. Деревья мелькали и конца им не было видно. В мрачной глубине леса кое-где осыпался с веток снег, кое-где поднимались облака снежной пыли. «Наверное, бродит зверье», – решила она.

Кто-то из заднего ряда положил руку ей на плечо. Она вздрогнула от неожиданности. Но не открыла глаз, боясь встретить знакомое лицо. Руку убрали. Кто-то сел рядом? Пора взглянуть. Нет, рядом кресло так и оставалось свободным. М. ее преследует и присел на кресло позади нее? Она развернулась и уставилась в проем между креслами: позади спали двое пожилых пассажиров, мужчина и женщина. Но такое не могло показаться. В убаюкивающем шуме, который издавал двигатель автобуса раздался тихий неразборчивый голос, в котором удалось различить лишь два слова: «Она придёт…»