Ангел

Тридцать первого декабря день клонился к концу, и оставалось всего несколько часов до Нового года. Работа, как водится, сама себя не делала, поэтому я задержался в офисе допоздна. Нужно было подготовить коммерческие предложения на следующий год, и я решил не откладывать это в долгий ящик. Встречать Новый год я собирался один, так что спешить было некуда.

За окном густо валил снег — прямо новогодняя сказка. По городу суетливо сновали огоньки машин, люди в последний момент закупались в супермаркетах, завершали приготовления. Яркие елки на площадях и в скверах сияли разноцветными гирляндами, а сказочные фигуры, расставленные повсюду, радовали глаз и, наверное, заставляли детей на миг вырваться из их уже такой взрослой жизни.

«Пора закругляться», — подумал я и, выключив компьютер, неспешно собрался домой.

Офис находился рядом с парком. Чтобы добраться до парковки, где я оставил машину, нужно было пройти через него. Метель в последние дни разбушевалась не на шутку, дорожные службы не успевали расчищать улицы, поэтому припарковаться у самого здания было невозможно. Единственное, что радовало, — тропинки в парке были прочищены.

Идя по аллее, я уже мысленно выбирал в супермаркете салаты к новогоднему столу. Вдруг я заметил одинокую фигуру у нарядной елки. Сначала она не показалась мне подозрительной — я принял ее за украшение. Но через мгновение я понял: фигура была живой. Согласитесь, что будет делать ребенок в одной легкой тунике у елки в такую метель? Я принял ее за декорацию еще и потому, что у девочки за спиной были два крыла — белые, как снег. Ее волосы были такого же цвета, что и крылья, хотя, возможно, это был парик. Она стояла совершенно неподвижно и смотрела на самую макушку елки, где красовалась алая звезда.

Оглядевшись в надежде увидеть родителей, я никого не обнаружил. В парке, кроме нас, были только заснеженные сказочные фигуры.

— Эй, ты чего тут делаешь? — окликнул я девочку.
Она не ответила и продолжала смотреть на звезду.
— Ты почему без верхней одежды? Замерзнешь же! — спросил я, уже сомневаясь, не разговариваю ли я со статуей.

Подошел ближе, взглянул в лицо. На голове у девочки уже лежала небольшая шапка из снега. И тут ее светло-серые глаза блеснули. Мне стало не по себе — я окончательно убедился, что она настоящая. Но больше всего смутило то, что она стояла босиком по колено в снегу.

— Твою мать… — ругнулся я и снова осмотрелся.
Присел на корточки, взял девочку за руку. Рука была холодной, словно ледышка. Сердце упало.
— Ты тут одна что ли?
Скинув с себя пальто, я накинул его на белокурого ангела, который явно перепутал время года для своего костюма. Думать было некогда — оставить все как есть не позволяла совесть. Еще раз осмотревшись, я подхватил девочку на руки и направился к парковке.

«Вот ведь новогодние приколы, — думал я, пробираясь сквозь снег. — А если бы я задержался на работе подольше… Отвезу ее в отделение полиции, там разберутся. Главное — на идиотов-родителей не нарваться, а то вряд ли сдержусь».

У меня был установлен автозапуск, поэтому салон Ford Raptor немного прогрелся. Придерживая девочку одной рукой, другой я судорожно открыл дверь и усадил свою находку на заднее сиденье. Укутывая ее в пальто, я мельком подумал: «Вот так и детей крадут». Но это же не похищение? Я ведь поступаю правильно.

Достал из сумки термос, налил горячего чая в крышку.
— Пей, — протянул я чашку девочке.
Она обхватила ее ладонями, отхлебнула и слегка поежилась.
— Я тебя сейчас отвезу в полицию. Там найдут твоих родителей. Идиотов… — последнее, конечно, я произнес про себя. — Так что не бойся, тут совсем недалеко. Хорошо?
Я попытался улыбнуться как можно дружелюбнее и подмигнул. Девочка не ответила, сделала еще глоток и уставилась в окно — туда, где сквозь метель угадывался тусклый свет красной звезды на елке.

«Это какой-то пиздец. Как можно бросить ребенка в такую погоду?» — мысленно ругался я, выезжая на заснеженную дорогу.

Снег не унимался. Стоило остановиться на светофоре, как лобовое стекло моментально покрывалось плотным слоем хлопьев. Глядя на красный сигнал, я мельком взглянул в зеркало заднего вида. И вдруг подумал: а если ее родителей не найдут? Девочку определят в приют. И в этот момент у меня промелькнула странная, мимолетная мысль: а что, если взять ее себе? Но я же одинокий холостяк, живущий от работы до дома. Смогу ли я дать девочке то, что ей нужно? Был бы это мальчишка — другое дело, а тут девочка… Она как снежинка: хочешь ее сберечь — меняй всю жизнь.

Зеленый свет ярко озарил белую от снега дорогу. Я нажал на газ. До участка оставалось проехать мост и метров семьсот — так показывал навигатор.

— Скоро приедем, — бодро объявил я, снова глядя в зеркало.
Но ангела на заднем сиденье это, похоже, не интересовало. Она молча указала пальцем на лобовое стекло. Я перевел взгляд на дорогу и успел увидеть только прицеп встречного грузовика, несущегося прямо на меня. Резко рванул руль вправо, но избежать удара не удалось. Огромный Ford легко перелетел через занесенный снегом отбойник. Последнее, что я помню, — земля, стремительно приближавшаяся, потому что машина сорвалась с моста.

Очнулся я в больнице за пятнадцать минут до Нового года. Вошедшая в палату медсестра улыбнулась и сказала, что я «родился в рубашке» — кроме синяков и ушибов, повреждений не было. Голова гудела.
— А где девочка? С ней все в порядке? — спросил я.
Медсестра удивленно пожала плечами.
— Вас привезли одного. Никакого ребенка сегодня не поступало.
— Как? Она же была со мной в машине!
— Кроме вас, там никого не было. Вы, наверное, сильно ударились головой. Отдыхайте, я потом спрошу врача с выезда.
Она так ничего и не прояснила.

После выписки я поехал забирать машину со штрафстоянки — точнее, то, что от нее осталось. Я каким-то чудом выбрался, а машина сгорела дотла. Маленькую белокурую девочку никто не видел, в машине ее тоже не было.

Теперь я езжу на метро, но каждый вечер после работы иду через тот парк. Елку и фигуры давно убрали. Скоро весна. Интересно, ангелов можно встретить только зимой?