Ангел прилетел

— Только не перелом! — Сима заорала во весь голос, обратившись к небу.

Сумрачные люди на остановке слегка испугались, но снова занялись своими делами приличных горожан, ожидающих автобуса. А она попыталась приподнять себя от лужи.

Чёрное пальто стало серо-грязным, зато рука в запястье цела. Это очень важно, очень!

Во-первых, для дела. Отписав километры лекций на историческом факультете, нужно стрелой лететь на подработку в кафе. Это только называется скромно, а требования к персоналу там, как в элитном ресторане. Потому что публика творческая, а нервная система у гениев, как обычно, неустойчивая.

Выпрямившись в победном рывке, Сима мысленно причислила и себя к музыкальным чудикам и прикинула, сколько ночью сможет позаниматься на синтезаторе: час или два? Пока не уснёт. Руки ей нужно беречь всегда. В университете она только отбывает время, в ожидании переезда к месту осуществления своей мечты.

Завтра, помимо лекций и подработки официанткой, её ждёт пробный звёздной час: Снегурочка во Дворце Культуры.

А главное — Новый Год на носу! Настроение, конечно, странное. Вокруг, словно внеочередная весна: снег растаял, показалась трава, дождём полило самые упорные наледи. Вот ноги и поехали сами.

Хотя… чего уж таиться. При « весеннем настроении» приступ вдохновения измучил так, что Сима даже не стала каждый раз вынимать свой ежедневный спутник-блокнот. Звуки песен и тексты уже на лекциях не дали ей жить спокойно, как всем.

И сейчас Сима шла и пела, молча. Сквозь туман, капельки дождя, чужие взгляды и шум города.

Остановилась у зеркальной витрины, заглянув рядом с ёлкой да серебристыми шарами.

Лицо обычное, таких миллионы. Губки- зубки. Бровки вверх! Масочка вокалистки, на бис! Русые, с рыжиной, волосы до пояса, конечно, хороши. А глаза её портят. Голодные серые глаза. Бабулька, у которой жила, непревзойдённо любила кошек. Вот, по жалости, свои деньги и отдала на прокорм неизвестным страдающим хвостатым-полосатым.

Зато гармонию получила. Маленькая, худая и пёстрая. Как тот воробушек в Париже.

« Это я уж слишком замахнулась. Голос-то есть, но великая Пиаф была одна».