Angel's Last Whisper

Холодный осенний вечер. Дождь лил, как из ведра, превращая дорогу в вязкое месиво. Фонари с трудом пробивались сквозь водяную завесу, их тусклые отблески дрожали в лужах, как призрачные отражения. На трассе почти не было машин — лишь редкие фары вспыхивали вдали, словно блуждающие души.

Сквозь ливень, почти не цепляясь за мокрый асфальт, мчался старый Ford Crown Victoria. Шины визжали на поворотах, оставляя за собой мутные брызги. За рулём — молодая женщина. Клара. В салоне пахло остывшим кофе из пластикового стаканчика.

— Тише, милая, — прошептала она, оборачиваясь к дочери, плачущей на заднем сиденье. — Скоро будем дома...

Видимость стремилась к нулю. Дворники работали на пределе, едва справляясь с потоками воды. Внезапно в тишине салона раздался резкий звонок. Клара на мгновение отвела взгляд от дороги и потянулась к телефону.

— Алло? — сказала она, прижимая трубку к уху.

— Клара, где вы? — прозвучал взволнованный голос мужа.

— Уже почти приехали, — начала она, глянув в зеркало на ребёнка.

Договорить не успела.

Из-за поворота на встречную полосу вылетела фура. Её ослепительные фары вспыхнули в темноте, словно луч света из другого мира. Клара резко дёрнула руль. Машина взвизгнула и сорвалась в неконтролируемый занос. Ford закрутило, как щепку в бурном потоке. Время, казалось, замедлилось. За окном мир перевернулся, стекло трещало, металл стонал, ремень впился в тело.

Клара успела лишь одно — вытянуть руку и накрыть собой дочь.

Удар.

Глухой грохот, звон разбитого стекла… И тишина. Лишь дождь за окном и слабый детский плач.

В офисе царил полумрак. Снаружи дождь мерно стучал по крыше, заглушая редкие звуки улицы. Анна сидела за столом, лениво перелистывая потрёпанный журнал и затягиваясь сигаретой. На краю стола, свернувшись калачиком, дремал полосатый кот.

Скрипнула старая дверь. Вошёл мужчина.

— Эдвин Мюррей, — представился он.

С него капала вода. Промокшее пальто темнело на плечах, оставляя следы на выцветшем ковре.

— Мне нужно, чтобы вы взяли дело, — сказал он тихо.

Анна мельком взглянула на него поверх журнала.

— С деньгами как?

Он замялся, потом кивнул:

— Хватит. Но есть одна проблема.

Он сжал кулаки, взгляд опущен.

— Этим уже занимается Гильдия.

Анна выдохнула дым, стряхнула пепел и бросила окурок в переполненную пепельницу.

— И что?

Эдвин медленно опустился на стул и заговорил тише:

— Сегодня утром моя жена поехала на работу. С ней была дочка. Эйрлин не ским было оставить. На обратном пути они попали в аварию.

Сейчас... жена при смерти. Почти пересекла грань. Скоро может перейти в нейтральное состояние.

— А ребёнок? — спросила Анна, не меняя интонации.

На глазах мужчины выступили слёзы.

— Не знаю. Я надеюсь, она жива.

— Что конкретно вы хотите от меня? — голос Анны был ровным, почти безэмоциональным.

Он долго молчал. Затем, с трудом подбирая слова:

— Помогите ей уйти... без боли. И проверьте ребёнка. Если она жива...

Анна кивнула.

— Понятно.

Она встала, направилась к двери, но обернулась:

— Останетесь? Не хотите попрощаться с ней?

Эдвин отвёл взгляд, голос дрогнул:

— Нет. Мне будет легче, если я её не увижу. Так... спокойнее. Для неё. И для меня.

— Как скажете.

Анна ушла, дверь за ней тихо закрылась.

Эдвин остался один. Он встал, подошёл к окну. Дождь барабанил по стеклу, словно пытался пробиться внутрь.

Улица. Пустая, промокшая насквозь, словно вымытая дождём до костей. Асфальт блестел в свете редких фонарей, отражая их тусклое, будто выцветшее свечение. Ливень лил без устали, хлестал по крышам, по стёклам машин, по чужим зонтам. Гудки и визг тормозов где-то вдалеке тонули в шорохе воды, ставшем фоном к мёртвой тишине.

Анна натянула капюшон и сделала последнюю затяжку. Горечь дыма обожгла нёбо, прежде чем раствориться в сыром воздухе. Серое кольцо табачного пара слилось с дождём. Она стряхнула пепел в сточную канаву и зашагала вперёд, пряча руки в карманы.

Шаги её почти не было слышно — вода поглощала всё. Асфальт под ногами был гладким и скользким, словно натёртый стеклянный пол. Она петляла между тёмными переулками, усыпанными мусором и мутными лужами, пока наконец не вышла на главную улицу — туда, где мигающие огни полицейских машин отражались в потоках воды.

Толпа уже собралась. Даже ливень не прогнал зевак. Люди стояли под зонтами, прятались под козырьками, жались к перилам и шептались. Кто-то снимал на телефон, кто-то просто молча смотрел. В центре — искорёженный кузов автомобиля, будто раздавленный гигантской рукой. Один из бортов был вдавлен внутрь, лобовое стекло треснуло в паутину. Воздух пах мокрым металлом, пластиком и кровью.

Анна пробралась сквозь цепь людей, её почти не замечали. Мимо полицейской ленты, ловко, будто призрак. Она подошла к пожилому мужчине в форме, что стоял у ограждения, кутаясь в дождевик.

— Когда это произошло? — спросила она, перекрикавая шом дождя.

Старик вскинул брови и оглянулся.

— Минут тридцать назад. Может, чуть больше, — ответил он устало. — Совсем молодая... даже смотреть страшно. Ребёнок, вроде, был с ней.

Анна ничего не сказала. Бросила окурок в ближайшую лужу — шипение дыма тут же заглохло в воде. Она взглянула на наручные часы.

— Двадцать минут, — пробормотала она. — Есть ещё время. Душа не должна успеть перети в нейтральное состояние.

Позади неё раздался размеренный шаг. Кто-то приближался по воде так, что её тело инстинктивно напряглось. Она не оборачивалась, пока голос не пронёсся сквозь шум ливня:

— Вы из Гильдии?

Анна повернулась. Высокий мужчина в длинном сером плаще стоял, будто вырос из тумана. Его лицо было бледным, черты — острыми, а голос — ненормально чётким, будто сам воздух слушал его.

— Частник, — ответила она, глядя ему в глаза без вежливости.

Мужчина смерил её взглядом. Его глаза были странно тусклыми, как у старой куклы. Затем он посмотрел на машину:

— Необычно. Гильдия редко допускает частников до переходов в нейтрал.

У Анны зашумело в ушах. Сердце застучало быстрее — не от страха, от нехватки времени.

— Слушай, — резко сказала она, делая шаг ближе, — убери зевак. Нейтрал уже близко. И если они останутся — нейтрал навредит и гражданским.

Мужчина внезапно кивнул, затем неспешно развернулся к толпе — его движение было резким, как команда, но точным, почти театральным. Голос прозвучал громко, властно, словно звук выстрела в гулком помещении:

— Всем покинуть место аварии! Специалист приступает к работе — не мешайте!

Слова разлетелись по мокрой улице, как камни по воде. Толпа затихла. Люди переглянулись и, нехотя, попятились назад, растворяясь в стенах дождя и городской серости. Остались лишь полицейские — молчаливые, промокшие, будто вылепленные из той же дождевой слякоти, что заливала тротуары.

— Людей нет. Можешь начинать, — проговорил незнакомец, не глядя на неё. — Но потом подойди. Нам нужно поговорить.

Анна прищурилась.

— О чём?

— Отчёт. О вашей группе. Кто вас курирует? Кто финансирует?

В животе у неё похолодело, как будто туда положили мокрую тряпку. Лицо мужчины — резкое, слишком собранное, чтобы быть просто прохожим. Тон — не требующий возражений.

Агент. Гильдийская администрация.

Она еле заметно выдохнула сквозь зубы:

— …Ладно.

— Вот и славно, — он ухмыльнулся уголком рта, скользнув взглядом по ней, словно уже знал ответы на все вопросы. — Не смею мешать.

— Ага. Идите… — буркнула она, уже отворачиваясь.

Он ушёл — шаги по мокрому асфальту быстро растворились в шуме ливня.

В этот момент её зрачки сузились. Что-то внутри щёлкнуло. Мгновением позже глаза Анны вспыхнули багровым светом — кровавым, красным. Мир мигнул.

Тьма.

Не просто отсутствие света — плотная, вязкая, как затхлый дым из угольных шахт. Она обволокла улицу, приглушив все звуки, будто город затаил дыхание.

В этой черноте она увидела Её.

Величественная. Искажённая. Огромная Женщина возвышалась над полицейскими, как скульптура из кошмара. Пальцы, длинные, как корни деревьев, уже сомкнулись на шее одного из стражей порядка. Его глаза были полны ужаса — он чувствовал, но не видел.

Анна не моргала. Она знала — это не видение. Это предупреждение. Это — Она.

И в следующий миг — резкая отдача. Реальность вернулась, как пощёчина. Влага на лице. Тяжесть воздуха. Серые стены зданий. Люди. Шум.

— …Тело погибло раньше, чем я думала, — пробормотала она. — Нейтрал уже принял облик.

И повернула голову:

— Эй! — крикнула полицейским, — Освободите периметр! Немедленно! Время на исходе!

На месте происшествия не было ни души. Абсолютная тишина, как будто мир сам замер. Только дождь, медленно стекающий по асфальту, нарушал эту пустоту. Анна достала пачку сигарет, привычным движением вытащив одну, прикурила. Курить она всегда начинала, когда ждала. В такие моменты всё оставалось в прошлом, а всё, что впереди, становилось неясным, будто не существовало.

Она посмотрела на часы, затем взглянула на небо и выпустила облако дыма.

— Ты опаздываешь, Клара.

Точно в этот момент в воздухе появилась тень — огромный чёрный шар, его края светились белым, как разряд молнии. Анна спокойно докуривала сигарету.

— Началось, — сказала она, почти шёпотом.

Через несколько минут шар разлетелся, как стекло, и на его месте появилась Клара. Хотя, если честно, Анна уже не знала, можно ли было называть её так. Это была лишь оболочка. Тень, забывшая человеческое тело.

Дождь усилился. Анна накинула капюшон и, обернувшись, проговорила:

— Клара, пора уходить. Ты больше не человек.

Голос из глубины тени произнёс слово, которое казалось не от мира сего.

— Холодно... Холодно... Почему так холодно?

Анна фыркнула, отпуская очередной клуб дыма, и щелкнула пальцами, словно давая знак чему-то тёмному, но знакомому.

— Постараюсь проводить тебя без боли.

Вокруг неё начали появляться тени. Они не были такими, как простые призраки — они были плотными, темными, как сама тьма. Анна указала на высокую женщину в шляпе и белом платье. Тень была неестественной, её форма искажалась, как рисунок, нарисованный на мокром стекле. Тени коснулись её — и исчезли.

Анна даже не успела понять, что произошло, как её откинули в стену соседнего здания. Удар был жестким, мир поглотила темнота, и звон в ушах едва не лишил её сознания. Когда же она смогла снова видеть, перед ней стояло существо, дергаясь, повторяя механически:

— Холодно... Холодно...

Анна покачала головой, потерла переносицу и, словно вырвавшись из этого кошмара, вскочила на ближайший светофор. Плащ её развивался, как флаг на фоне бурного неба. Её разум быстро вычислял возможные действия. Взгляд на фуру, стоящую неподалёку, и мысль о том, чтобы пригвоздить существо к фуре, пришли сразу. Затем она могла бы воспользоваться оружием. План был простым.

Она перевела взгляд на существо и усмехнулась.

— Может, тебе в баскетбольную команду? Рост — подходящий.

Существо не обратило на неё внимания. Оно было поглощено разрушающимися обломками машины, как если бы не замечало ничего вокруг. Анна быстро спрыгнула с табло и переместилась к машине. Внутри, среди искорёженных металлоконструкций, она увидела её. Малышку. Совсем маленькую. Ребёнок, не старше пяти лет.

Анна присела рядом, усмехнувшись сквозь боль:

— Привет, малышка. Ты, случайно, не Эйрлина?

Девочка улыбнулась слабой улыбкой, едва ли понимая, что происходит.

Анна сняла с себя плащ, и накинула на неё:

— Подожди здесь, хорошо? Мне нужно помочь твоей маме.

Как только эти слова соскользнули с её губ, в груди стало пусто. Анна, ощущая тяжесть, оглянулась на небо, где дождевые капли стекали по её лицу. Она снова достала сигарету и закурила, пытаясь заглушить этот ужасный внутренний холод.

Из её кабуры она извлекла оружие — два ствола. Уголок её губ едва дрогнул.

— Простите меня, миссис Клара, — прошептала она, — но мне придётся использовать огнестрел. Я могу активировать свою способность только один раз, и то в чрезвычайных ситуациях.

С её решением не было больше сомнений. Она открыла огонь. Нейтрал прислонился фуре. Анна выстрелила в то место, где, по её расчетам, должно было быть сердце. Существо рухнуло, рассыпаясь на кусочки, как прах, унесённый ветром.

Когда она убрала стволы, к её уху донесся слабый голос:

— Могу ли я увидеть свою дочь в последний раз?

Анна обернулась. Это была Клара. Её душа, прощаясь с этим миром.

Анна кивнула, не в силах что-либо сказать.

— Конечно, сейчас.

Она подняла девочку на руки и подошла к Кларе. Тот взгляд, что Клара направила на свою дочь, был полон любви, но руки её не могли коснуться ребёнка. Эта пустота, невидимая, но ощутимая, повисла в воздухе.

Анна тихо произнесла:

— Вам пора.

Клара улыбнулась, её взгляд стал мягким и умиротворённым.

— Вы хорошая девушка.

Анна почувствовала, как пустота снова пронизывает её грудь. Она быстро, с холодной решимостью, проговорила:

— Это не про меня. Я далеко не хорошая. Я просто выполняла заказ вашего мужа.

Клара смотрела на небо, и Анна, пытаясь найти хоть какое-то слово утешения, спросила:

— Вы не хотите передать мужу последние слова?

Клара взглянула на неё, затем на небо, и с лёгкой улыбкой произнесла:

— Да. Я его люблю. Пусть он воспитывает нашу дочь как следует… А я буду смотреть сверху.

С этими словами Клара исчезла, растворившись в ночной мгле.

Анна осталась стоять, держа девочку на руках. Она бы хотела закурить, но взгляд на её маленькое, беззащитное лицо остановил её. Она замерла, не зная, что делать. Сигарета осталась в руке.

Не время. Сказала Анна.

Анна поправила капюшон на Эйрлине, укутывая девочку плотнее от ветра, и с усталой усмешкой сказала:

— Ну что, домой?

В этот момент в кармане её брюк завибрировал и зазвонил телефон. Звук прозвучал особенно резко в тишине промокших улиц. Анна нехотя вытащила устройство, глянув на экран, и ответила:

— Я вас слушаю.

В ответ раздался вопль, почти заглушивший шум дождя:

— Где тебя носит?!

Она тут же отдёрнула телефон от уха, поморщившись:

— Да не ори ты! Я, вообще-то, заказ выполняю. Или ты не в курсе?

Голос на том конце стал ниже, холоднее:

— Ты не должна была браться за это дело. Это работа для Гильдии!

Анна фыркнула, не скрывая издёвки:

— Ох, Гильдия… Эти ленивые ублюдки опять бы всё завалили. Потому я и решилась — перехвачу, пока не испортили окончательно. Ха!

— Ты забыла, что тебе нельзя светиться перед Гильдией? — голос стал угрожающе тихим.

В этот момент воспоминание ударило по ней, как обух. Мужчина в плаще, стальной взгляд, затянутый воротник. Он уже видел её. Она прикусила губу:

— Ладно… слушай, ты злишься, но… меня засекли.

На мгновение в трубке воцарилось молчание. Затем, чётко и безэмоционально:

— Немедленно в офис. Будем говорить. Лично.

Связь оборвалась. Анна пару секунд смотрела на потемневший экран, затем вздохнула и взглянула на Эйрлину. Та испуганно прижималась к ней, глаза сияли в полумраке.

— Только не повторяй за мной, хорошо? — шутливо сказала Анна и мягко коснулась девочке носа пальцем.

Но в следующий миг её сердце сжалось — из-за угла медленно вышел он. Тот самый мужчина. Его шаги были тихими, как у призрака, но в каждом была уверенность. Он остановился прямо перед ней, слегка склонив голову и с улыбкой, от которой по коже побежали мурашки, произнёс:

— Итак, леди… в какой организации вы числитесь?

Анна инстинктивно прижала Эйрлину крепче к себе. Бросив короткий взгляд в сторону крыши ближайшего здания, процедила:

— Потом поговорим.

И в следующее мгновение оттолкнулась от земли, взлетела вверх и легко приземлилась на балкон второго этажа, откуда без промедлений прыгнула дальше — через крышу, на следующее здание.

— А ребёнок?! — крикнул полицейский снизу.

Анна, не оборачиваясь, крикнула в ответ:

— Я её верну отцу! Обещаю!

— Терпеть не могу этих фокусников… — проворчал полицейский, доставая рацию.

Тем временем мужчина достал из кармана старомодный телефон, набрал номер и, дождавшись сигнала, произнёс в трубку:

— Проверьте базу. Неофициальные охотники.

Анна мягко приземлилась рядом с офисом. Здание, словно забытое временем, хранило на себе следы старого города: облупленные кирпичные стены, металлическая табличка с потёртым логотипом и тусклый свет в окне второго этажа. Оно выглядело так, будто давно должно было рассыпаться… но всё ещё стояло.

— Ну, крыша над головой есть — и на том спасибо, — пробормотала она себе под нос, подходя к входной двери.

Открыв её одной рукой, другой прижимая к себе сонную Эйрлину, Анна вошла внутрь. Потолок был низким, воздух пах табаком, пылью и кофейной гущей. Из глубины офиса вышел Эдвин — высокий, осунувшийся мужчина с уставшими глазами. Завидев девочку на руках Анны, он ускорил шаг, подхватил дочь и крепко прижал её к себе. Его руки дрожали, но он сдерживался.

— Спасибо, Анна… — выдохнул он.

Анна молча скинула плащ, небрежно бросив его на спинку кресла. Затем, глядя в глаза Эдвину, сказала тихо, но отчётливо:

— Ваша жена… перед уходом... просила, чтобы вы вырастили Эйрлину хорошим человеком.

Слова повисли в воздухе, будто тень. Эдвин отвёл взгляд, посмотрел на дочку, что прижалась к его груди, и только кивнул:

— Спасибо. Мы… пойдём.

Из затемнённого угла раздался хрипловатый голос:

— Сочувствую, мистер Эдвин Мюррей. Вам сейчас важно быть рядом с дочерью… особенно в такое время.

Анна сразу узнала голос — Джеки. Значит, покой ей сегодня не светит.

Эдвин никак не отреагировал на сочувствие, только коротко бросил:

— Деньги на столе.

Анна кивнула, прошла к стойке, где лежал конверт, и сунула его в карман куртки.

— Держитесь, Эдвин. Не смейте падать духом… У вас есть дочь, — добавил Джеки, не глядя на него.

Эдвин больше не сказал ни слова и, крепко прижав Эйрлину, ушёл в ночь.

Джеки перевёл взгляд на Анну. Тон стал жестче:

— Ну, и как ты теперь собираешься выкручиваться?

Анна скрестила руки на груди, приподняв подбородок:

— Они меня даже найти не смогут. Не то что поймать.

Джеки медленно поднялся со стула, направился к выходу и на ходу бросил:

— Надейся, что всё обойдётся. — И вышел, захлопнув за собой дверь.

22:00.
Бар на окраине. Стук дождя по стеклу, тусклые лампы под потолком, глухой гул голосов. В углу, в полумраке, за грязным деревянным столом сидела Анна. Перед ней — несколько пустых стаканов и один почти полный. Она уже была пьяна.

Скрипнула дверь, и внутрь вошёл Джеки. Не раздеваясь, сел рядом, положил на стол потёртую папку.

— Смотри.

Анна прищурилась, чуть покачнувшись:

— Опять с этой чёртовой Гильдией? Я же говорила, они меня не найдут.

— А ты уверена, что не нашли? — его голос стал серьёзным, почти ледяным.

Он налил себе крепкий напиток, не спрашивая, и залпом опрокинул его.

Анна положила голову на стол, её голос стал глухим:

— А если нашли? Что тогда?..

Джеки медленно закрыл папку и убрал её обратно.

— Сейчас с тобой бесполезно разговаривать.

— Алкоголь… — пробормотала она, — помогает глушить внутреннюю боль.

— Плохой способ, Анна. Особенно для тебя. Ты ещё молода.

Он встал, поправляя воротник пальто:

— Иди. Проспись.

Девушка слабо усмехнулась, не поднимая головы:

— Да-да, Джеки…

— Завтра зайду к тебе в офис, — бросил он через плечо. — Твой заказ будет ждать. Не гильдейский. А с Гильдией… я разберусь.

Он ушёл, оставив за собой запах сигарет и холод, проскользнувший в щель открытой двери. Анна осталась одна в баре, под мерное тикание старых часов.