Ангелы не ошибаются

Лифт остановился между этажами, и в кабинке на несколько секунд стало темно. Потом свет включился, но стал мерцать с частотой чуть реже стробоскопа. Лифт между тем с места не сдвинулся.

Дерзкая Аника несколько раз постучала по кнопкам этажей, затем утопила кнопку быстрой связи с лифтёром.

К счастью, он оказался на месте, и пообещал вызволить Дерзкую Анику из техно-плена в течение десяти, максимум пятнадцати минут.

Весь день такой. С самого утра вызывающий чувство отчаянной злости на весь мир. И чем что-то или кто-то ближе, тем ненавистнее.

Да, началось всё утром. Богдан оказался таким же чмом, как и Марат. За завтраком назвал её тупой курицей. Она ушла, хлопнув дверью, с твёрдой уверенностью больше сюда не возвращаться. Это уже в четвёртый, а если честно, то в пятый раз.

Потом Босс наорал из-за опоздания, пригрозил увольнением. В обед на парковке кофе на блузку. А теперь ещё и застрявший лифт. Ну что за день.

Хотя, если разобраться, вчерашний день тоже не ахти. И позавчерашний. А на прошлой неделе так вообще.

Её прозвали Дерзкой в старших классах, лет пятнадцать, а то и двадцать назад. Кто-то из учителей сказал, что никогда ещё не видел столь дерзкой девушки, и с тех пор прозвище словно приклеилось. Её так стали называть в школе, на улице, даже в семье. Доходило до того, что некоторые не знали её имя, но знали её прозвище.

Жаль только, что дерзость не помогает в жизни. Наоборот, зачастую мешает. Особенно девушкам. Особенно тем, кому 30+, а в активе снятая однушка, кредитный «хёндай» и работа в душном офисе с перспективой увольнения.

Но уж какая есть, Дерзкая Аника. Наверное, поздно уже меняться. Да и ради кого? Богдана с Маратом, и им же подобным?

Убедившись, что телефон в шахте не ловит ничего, кроме дыхания, и позвонить никому не получится, Аника спрятала телефон. Подумала, что у лифтёра приятный бас. Посмотрела в зеркало. И стала поправлять причёску.

В свете мерцающей лампы занятие оказалось непростым. В какой-то момент Дерзкой Анике показалось, что отражение делает совсем не то, что она. Девушка замерла, провела несколько раз рукой перед зеркалом.

Отражение продолжало трогать волосы элегантно небрежными движениями.

- Что за ерунда? – пробормотала Аника.

Отражение замерло. Потом сказало женским и немного грубым голосом:

- Привет, Аника.

Аника отшатнулась от неожиданности. А Отражение добавило:

- Правильно сделала, что утром порвала с Богданом. Никто не имеет права называть тебя тупой курицей. Даже я.

Отражение приветливо помахало Анике и улыбнулось.

Голос шёл как будто со всех сторон, в замкнутом пространстве это звучало не очень уютно.

- Ты кто такая? – осторожно спросила Аника. Она, испугавшись, сделала шаг назад, но остановилась.

Страх быстро сменился подозрением.

- Ангел-хранитель. – сказало отражение. – Так вы, люди, нас называете.

- Мой ангел?

- Извини, что не показывалась раньше. Не было необходимости.

Аника подошла к зеркалу, дотронулась до него пальцами.

Рябь пробежала по поверхности зеркала. Ангел протянула руку в ответ, и Дерзкая Аника почувствовала тепло, исходящее от его или её пальцев.

- А сейчас, значит, появилась? Необходимость.

- У тебя последняя возможность встретиться с тем, кто сделает тебя счастливой. И я хочу, чтобы ты эту возможность не упустила.

- С кем встретиться?

- Со своей мечтой, глупая.

Последнее слово немного разозлило Анику.

- Откуда ты, сучка, знаешь, о чём я мечтаю?

Отражение устало вздохнуло.

- Я твой ангел-хранитель. Я знаю про тебя всё. Как ты пролила на себя кофе на парковке, как с Богданом поругалась, что из себя Марат представляет, и как тяжело в твоём возрасте жить одной. Я знаю, как выглядит твоя мечта. Рассказать?

- Ну.

- Ему тридцать восемь. Он бывший автогонщик, сейчас владелец нескольких автомастерских. Разведён, детей нет, рост метр восемьдесят два…

Ангел-хранитель замолчала, потому что Дерзкая Аника постучала костяшками пальцев по стеклу. По отражению снова пробежала небольшая рябь.

- Дура ты, Аника. – с сожалением в голосе заявило отражение. – Я ведь могу уйти. Сиди тут и жди лифтёра. А потом сиди дома, пей растворимый кофе, кури до полуночи в полном одиночестве и надейся на то, что либо одно чмо перезвонит или сбросит смс, либо другое. А завтра с утра опять тебя подрежут на парковке, нахамят в фитнесе, и шпилька сломается на входе в супермаркет. А он, между прочим, француз и обожает проколотые пупки!

Из-за пупка, в общем-то, они и поссорились с Богданом. Он знал, что пупок Аника проколола по просьбе Марата, и его это бесило.

А Анику бесило, что Богдан трахал шлюх за её спиной.

Хотя, конечно же, дело было не в пупках и не в шлюхах, и тем более не в Марате.

- Ну что? – немного раздражённо поинтересовалась ангел. – Мне уйти?

- Не надо. – торопливо сказала Аника. – Просто это всё как-то неожиданно…

- Неожиданно – это когда твой дедушка жертвует все деньги на благотворительность, а тебе оставляет кирпич, завёрнутый в промасленную бумагу.

Это случилось на прошлой неделе. Умер не то, чтобы любимый, но всё же дедушка Аники. Он был ужасным скрягой, и к концу жизни сумел сколотить неплохой капитал. У него не было других родственников, кроме Дерзкой Аники, с которой он не общался последние лет десять, потому что терпеть не мог её дерзость и непослушание.

В результате все деньги забрали благотворительные фонды, а Аника, согласно завещанию, позавчера получила кирпич.

Завёрнутый в грязную масляную бумагу и перевязанный старой верёвкой.

- Кирпич долго долбила? – поинтересовалась ангел и тут же добавила. – Знаю, что долго. Это сарказм.

Вчера, накурившись дряни, которой торговал Марат, Дерзкая Аника попыталась разбить кирпич и нагреть бумагу. Надеялась найти какой-нибудь ключ или тайную карту. Но дедушка, как и предполагалось, оказался козлом, а не любителем загадок – внутри кирпича ничего не было, а бумага была просто грязной бумагой с жирными пятнами, без каких-либо знаков или криптограмм.

Возможно, таким образом дедуля намекал, что его дерзкой внучке стоит утопиться.

- Тебе вообще какое дело? – угрюмо спросила девушка у зеркала. – Тебе чего надо, я не поняла?

- Счастья твоего мне надо, вот чего. – ответила ангел. – Чтобы у тебя всё хорошо было. Это… что-то вроде моей работы. Но не обязательной. Так что решай сама, интересно тебе это, или нет? Потому что времени у тебя остаётся всё меньше и меньше.

Аника пребывала в жесточайшей растерянности. С одной стороны, это всё выглядит как какая-то чушь, в которую она не поверила бы даже под дурью Марата. С другой стороны…

А вдруг вся эта история правда? Про ангела, и про француза.

Нет, ну а вдруг?

Аника понимала одно. Если она это не проверит… то до конца жизни себе это не простит.

- Ладно. – кивнула она отражению. – Продолжай.

- Ты должна с ним познакомиться сегодня. Это твой единственный шанс.

- Он правда француз?

- Его зовут Жан. Он живёт на Лазурном берегу.

Аника хмыкнула.

- Жан. Я знала одного сутенёра с такой кликухой. Давно ещё, когда мы в клубах тусили. Только он французом не был. Ах, ну да, ты же в курсе.

Возникла неловкая пауза, во время которой Аника подумала, что если ангел знает про неё всё-всё, то разговаривать с ним или с ней как-то не очень комфортно.

- Жан-француз очень порядочный и честный человек. – с некой менторской наставительностью сказало отражение. – И хорошо обеспеченный. Свободно говорит на четырёх языках, включая наш. Его бабушка из России, представляешь?

- Прикольно.

- Он здесь проездом, первый и последний раз. Выполнял предсмертную волю бабушки, навещал её родовое гнездо. И теперь возвращается домой.

- И как нам познакомиться?

- Ты должна сделать так, чтобы он тебя увидел. Пройти рядом с ним, например.

- И всё?

- Ты снилась ему уже много раз, и он сразу узнает тебя. Даже если ты будешь стоять к нему спиной.

- Я ему снилась?

- Достаточно, чтобы он тебя просто заметил.

- И дальше?

- Он влюбится в тебя. Возьмёт твои ладони в свои, и посмотрит тебе в глаза. Скажет что-нибудь вроде «Это ты, искал тебя всю жизнь…», и прочее бла-бла-ба. А потом увезёт на Лазурный берег, во Францию.

- Очуметь! – пробормотала Дерзкая Аника, прикрывая глаза. Ей почудился чуть солоноватый запах Средиземного моря. – А потом?

- Вы поженитесь. И он будет любить тебя до конца дней.

- Чьих дней? Моих, или его?

- Вы будете жить долго и счастливо. – поспешило уточнить отражение. – У вас будут дети, и даже внуки… И свой дом с виноградником. Это всё, что я могу тебе сказать о твоём будущем. Извини, таковы правила.

Аника уже была там. В домике на берегу моря, с любимым мужчиной, цветами и бликами солнца на бокалах с терпким домашним вином.

Слышала детский смех, чувствовала тёплый пушистый плед и сильные руки на своих плечах, а волосы трепетались от морского бриза, прилетавшего с пустынного вечернего пляжа.

И вместе с ветром до неё донёсся голос ангела:

- Аника! Ты хочешь узнать, где и как его найти?

- Хочу. – хрипло сказала Дерзкая Аника и не узнала свой голос.

- Тогда слушай внимательно. Лифтёр включит лифт через четыре минуты и опустит кабину на первый этаж. Ты должна выйти из дома, повернуть направо и дойти до ближайшей остановки экспресса.

- Я могу на машине…

- Никакой машины, делай так, как я говорю. У тебя будет двенадцать минут на то, чтобы успеть на ближайший автобус, следующий из центра на северо-запад. Ты доедешь до конечной остановки через двадцать минут…

В течение четырёх минут ангел тщательно объяснила, как добраться до здания, в котором бывший автогонщик из Франции выполнял последнюю просьбу своей русской бабушки.

А потом лифт тронулся с места, и одновременно заколотилось сердце Дерзкой Аники, а сама она, затаив дыхание, вслушивалась в каждое слово своего ангела.

- Это магазин по продаже подержанных газовых колонок. Он будет закрыт к тому времени, как ты приедешь. Но Жан внутри, встречается со своим очень дальним родственником, рассказывает ему о бабушке, показывает письма и фотографии. Через час и пять минут Жан выйдет из здания. В этот момент он должен увидеть тебя.

- Я поняла. – уверенно сказала Аника. И ещё более уверенно повторила. – Всё поняла.

- Через несколько часов у тебя начнётся новая жизнь. – пообещала ангел, когда лифт останавливался на первом этаже. – Беги, Аника! Беги что есть силы! Не опоздай!

Она бежала.

Аника бежала не в сторону остановки автобуса-экспресса.

Она бежала от своих страхов. Бежала, оставляя за спиной Богдана и Марата, опостылевшую работу, дикое прошлое, кофе на блузке и покойного дедушку с его кирпичами. Бежала к своей мечте.

Через тридцать две минуты она стояла перед стеклянными дверями автомагазина, который уже был закрыт.

Аника смотрела на двери, и в отражении видела себя, на Лазурном берегу, в окружении детей, и, наверное, любимого мужа.

Какой будет его внешность, каким окажется характер – эти вопросы немного мучили Анику, но она знала, что готова на всё.

Ну, или почти на всё.

Через час и пять минут из магазина никто не вышел. И через десять тоже.

Может, ангелы тоже ошибаются?

И через час и пятьдесят пять минут, двери магазина оставались неподвижными, с холодной презрительной табличкой «Закрыто».

Уже начинало темнеть, и становилось прохладно.

В течение следующего часа мимо проходил только полицейский. Дважды. И оба раза недовольно посматривал в сторону Аники.

На третий раз он подошёл к ней, и велел убираться подальше от закрытых заведений. Аника как можно вежливее послала его к родителям, за что получила болезненный тычок дубинкой под рёбра.

Ей пришлось перейти на другую сторону улицы, на небольшую аллею, и оттуда, держась за бок, продолжать вглядываться в стеклянную дверь магазина.

Не может быть, колотилось в голове, не может быть. Какая-то ошибка. Может, он задержался там. Наверное, разговор с родственником затянулся…

А если он уже уехал? Если она опоздала, и Жан уехал? И то, что предначертано судьбой, Лазурный берег, и всё такое – этого больше нет, и никогда не будет.

В жизни каждой женщины хотя бы раз должен быть Лазурный берег – писала она как-то в своём блоге. Хотя бы раз, любой ценой.

Похоже, она свой берег только что упустила.

От этой мысли Дерзкой Анике стало нехорошо.

Прошло ещё около часа. Аника должна была возвращаться к остановке экспресса, но она боялась, что как только сделает несколько шагов, то разрыдается и упадёт на землю. Сил не было. Не было вообще ничего, кроме панического отчаяния.

А потом она увидела его.

Мужчину. Прохожего со знакомой походкой и знакомым лицом. Он прошёл мимо Аники, оставляя за собой слабую волну недорогого парфюма.

Это был он, Жан. Но не француз, а другой Жан. Сутенёр из дикой юности, того самого бурного прошлого, некоторые эпизоды которого уже не первый год Аника пытается стереть из памяти.

Жан. Не француз, конечно. Но…

Ангелы ошибаются. Или не ошибаются, а насмехаются, кто знает, что там у них на уме.

Девушка посмотрела на стеклянные двери автомагазина, в которых медленно растворялась синева Лазурного берега.

Домой возвращаться не хотелось.

- Жан! – крикнула она, догоняя мужчину. – Жан, это я, Аника. Дерзкая Аника. Помнишь меня? Выпьем кофе?

У него были дико дебильные очки, старые туфли и небольшой шрам над верхней губой. Он почти не изменился с того времени, как они тусили лет эдак –дцать назад. Только шрама, кажется, не было.

Уже за столиком выяснилось, что он никогда не был сутенёром. И зовут его не Жаном, а Гошей. Но Анику он помнил. Учились в одной школе, какое-то время жили рядом, пересекались, но не так часто, как хотелось бы.

Аника рассматривала Жана-Гошу и пыталась понять, кто он, надежда или разочарование.

- Ты мне нравилась, Аника, но ты всегда была такой…

- Дерзкой? – подсказала Аника.

- Грубой. Наши компании тесно не общались, вы же больше по клубам тусили, но ты мне всегда нравилась. Я даже иногда читал твой блог.

- Выпьешь?

- Да, пожалуй.

- Коньяк, двести. Лимон, два кофе. Жан… то есть, Гриша.

- Гоша.

- Ты женат?

- Нет.

- Разведён, да? И занимался автогонками?

Гоша никогда не был женат, а к машинам имел отношение только его брат, работавший в автомастерской на окраине города.

- Здесь неподалёку. А почему ты спрашиваешь?

- Да так. Для поддержания разговора. Я вообще уехать хочу из города. А ты у нас случайно не проездом?

Гоша жил недалеко от центра, и сейчас шёл домой после встречи с братом. Но он не торопился, поэтому заказал ещё двести коньяка и фрукты, признавшись, что ни разу не был во Франции, зато был в Египте и Казахстане.

- Я работаю в компании, которая делает проводники для жидких ретрансляторов. Ну знаешь, высокие технологии. В Казахстане мы закупаем некоторые редкие металлы, и я там был уже дважды. А в Египте отдыхал, фотографировал пирамиды, я же увлекаюсь фотографией. Однажды упал с пирамиды, вот, губу себе рассёк, представляешь? Намучился там в больнице, я ведь кроме русского, никаких языков не знаю.

Он показался милым, хотя и немного занудным.

После некоторой по счёту рюмки Аника рассказала ему историю про ангела, явившегося ей в зеркале застрявшего лифта. Про француза, проколотые пупки, Лазурный берег, ладони и поцелуй. Про свою мечту. Про чмошников, которые её окружают. И даже про кофе, пролитый сегодня днём на парковке.

Рассказ получился немного сбивчивый, немного эмоциональный и немного грустный.

- Вот такие дела, Жан. – сказала Аника, закончив повествование. – То есть, Гоша.

И, кажется, даже всхлипнула.

Коньяк к этому времени был весь выпит, а фрукты оставались нетронуты.

Гоша заглянул Дерзкой Анике в глаза, и сказал:

- Знаешь, Аника… У моего приятеля есть дача на Левбердоне. Сейчас она свободна.

Аника посмотрела на него, она всё ещё колебалась, не зная, что делать дальше.

Но домой возвращаться всё ещё не хотелось.

- Я никогда тебя не обижу и не назову плохим словом. – пообещал ей Гоша. – Никогда.

А потом взял её ладони, и добавил, всё ещё глядя в глаза:

- Иногда можешь называть меня Жаном. И против пупков я тоже ничего не имею.

Наверное, ангелы всё-таки не ошибаются, подумала Аника, и улыбнулась.

******

И на этом можно было бы закончить рассказ, если бы не один диалог, случившийся спустя несколько дней после этих событий.

******

- Вот, господин комиссар, посмотрите. Это записи с камеры наблюдения на парковке. Вот этот «Опель» следит за «Хёндаем» Аники Петерсон. Вот здесь «Опель» подрезает машину потерпевшей. Сейчас она выйдет… вот, выходит, видно, что она что-то на себя пролила.

- Кофе?

- Да.

- А «Опель» уезжает.

- Так точно. И примерно через час появляется здесь. Секунду. Вот.

- Где это?

- Запись с камеры банкомата напротив дома потерпевшей. А вот скрытая камера наблюдения из лифта. На записи видно, как злоумышленник распыляет по поверхности зеркала жидкий ретранслятор. Он активировался одновременно с остановкой лифта.

- А это что он делает? Динамики ставит?

- Да, господин комиссар. Динамики, освещение. Вот замечает скрытую камеру, но не трогает её. И подключается к аварийной панели управления.

- Хитёр, мерзавец. Жаль, что в маске и перчатках.

- Здесь Аника Петерсон возвращается домой и на подземной парковке жилищного комплекса отмечается о своём возвращении.

- Понятно. После этого её квартира выгружается из системы охраны ЖК и вход синергируется с лифтом.

- Так точно, господин комиссар. Здесь она заходит в лифт.

- И лифт отключается.

- Пока потерпевшая находилась в лифте, злоумышленник забрался в её автомобиль, взял запасные ключи от её квартиры, поднялся к ней, и совершил кражу. Но ему было важно выиграть время, чтобы Аника Петерсон не сразу заметила кражу и заявила в полицию. Поэтому он убедил потерпевшую убраться подальше от дома, оставив автомобиль на стоянке.

- Он действительно разговаривал с ней, и одновременно обворовывал её?

- Да, господин комиссар. Мы думаем, что преступник следил за ней некоторое время, читал её блог, и получил информацию. Этой информации хватило, чтобы убедить потерпевшую, что она разговаривает с ангелом-хранителем, а не с генеративным отражением ретранслятора. Преступник говорил через голосовой модулятор, так что…

- Так что вы до сих пор не знаете, мужчина это был или женщина. Один он был или орудовала целая банда. Что с «Опелем»?

- Числился в угоне.

- Числился?

- Нашли его за городом. Сожгли. Сейчас просматриваем все уличные камеры, ищем свидетелей. Работаем.

- Плохо работаете, капитан. Что ещё?

- Простите, господин комиссар, но должен заметить. Задача преступника сильно облегчалась тем, фактом, что Аника Петерсон не подозревала об истинной ценности похищенного и не позаботилась о должной безопасности. Более того, одному из похищенных предметов лично нанесла непоправимый ущерб. Тупая курица!

- Капитан! Что за выражения?

- Простите, господин комиссар. Просто она сломала Первый Кирпич, и даже не знала об этом. Первый в мире кирпич! Она сломала его, как кусок засохшего дерьма, думая, что там что-то спрятано внутри. Не подозревая о том, что это был самый первый кирпич в мире. Стоимостью в миллионы, если не в десятки миллионов.

- Не переживайте так, капитан. Первый Кирпич и в разбитом виде стоит не меньше, чем стоил раньше.

- Надеюсь, его смогут отреставрировать. Когда мы его найдём, разумеется.

- Верно, капитан, когда найдём. Реставрация не наша задача. Наша – как можно быстрее отыскать обломки Первого Кирпича. А также Первый Шпагат и Первую Промасленную Бумагу. Поэтому не медлите и направьте на это дело своих лучших людей. Иначе страховые компании, с которыми имел дело покойный дед Аники, вытащат все внутренности из нас и из областного комиссариата.