Ангельская хроника, или все будет «пу-пу-пу»

Ангел Пафнутий обожал весенние ночи над Волжским. Когда город засыпал, укрываясь мягким покрывалом тишины, он выходил на свой невидимый пост. Под ним проплывали тёмные квадраты микрорайонов, тусклые огни круглосуточных магазинов и величественные силуэты храмов. Он чувствовал дыхание города: мирное, размеренное, полное снов.

Но в эту ночь его внимание, всегда любопытное, привлекло нечто необычное. В самом сердце города, на уникальном месте, стояло здание, которое он мысленно называл «духовным шрамом». С трёх сторон его обступали корпуса больничного комплекса — место боли, надежды и земного исцеления. А с четвёртой стороны, через дорогу, начинался частный сектор с его садами и резными наличниками, за которым поднимались этажи новых микрорайонов. И в центре этого круга, застыл, будто на старте, необычный храм. Он был выстроен из красного кирпича, с нарядным белым обрамлением арочных окон. Высокий, стройный, с одним-единственным куполом на золотой, ещё не потускневшей крыше, он казался устремлённым в небо космическим кораблём, чей запуск почему-то отменили восемнадцать лет назад. Так и стоял он — прекрасный, но... Не живой, небольшой по площади, но огромный в своём незавершённом порыве. Все проходили мимо, будто не замечая этого немого крика в самом центре живого города.

И вот сейчас в этой кирпичной ракете, теплился крошечный огонёк. Неуверенный, одинокий, но упрямый. Он светил из-под сводов, словно зажглась первая контрольная лампочка на давно молчавшей приборной панели, словно говоря: «Системы живы. Запуск возможен». Крылья Пафнутия сами понесли его вниз.

Он опустился на холодную золотую кровлю и заглянул внутрь через маленькое окошко купола. В недостроенном алтаре, на подоконнике, кто-то поставил маленькую, простую икону святителя Николая Чудотворца. Перед ней горела лампадка. Её пламя было меньше напёрстка, но его света хватило, чтобы осветить мудрый лик святого и бросить вызов многолетнему мраку. Кто-то пришёл. Кто-то подал сигнал.

До самого утра Пафнутий не сводил глаз с этого огонька, а сердце его трепетало от странного предчувствия. И он дождался. На рассвете к храму-кораблю, обходя лужи и поросль бурьяна, шагал священник. Молодой, но с сединой у висков и большим рюкзаком за плечами. Он остановился, окинул взглядом спящие больничные корпуса, тихие дома за дорогой, перекрестился на устремлённый в небо красный силуэт, долго смотрел на него, а потом достал ключ и открыл новенькую железную дверь.

Крылья ангела затрепетали так, что с них посыпались невидимые звёздные пылинки. Он понял. Корабль готовят к новому запуску.

Следующие полгода стали для Пафнутия самым увлекательным наблюдением. Он, невидимый, сидел на лесах, пока внизу гремели отбойные молотки и звенели пилы. Он видел, как выравнивают стены из благородного красного кирпича, как кладут кафель на пол и поднимают уровень амвона, как плотники сооружают иконостас. Но главное – он видел, как вокруг батюшки собирался экипаж для этого необычного корабля: и старожилы из поселка Рабочий, и молодая семья из нового микрорайона, и медсёстры в халатах, выходившие на крыльцо больницы и заглядывавшие на «стартовую площадку», и родственники пациентов, искавшие тишины и надежды. Храм наполнялся не только стройматериалами, но и мыслями, надеждами, тихими разговорами. Он становился центром, он становился — живым.

И случилось чудо – люди начали чувствовать его присутствие. Впервые это произошло летом на вечерней службе. Батюшка служил, голоса певчих, ещё неуверенные, поднимались под самый купол, отталкиваясь от акустических сводов, как от небес. И когда запели «Богородицу и Матерь Света», последний луч заходящего солнца, пробившийся между больничными корпусами, упал на иконостас. В золотой пыли этого луча, рядом с батюшкой, на миг проявился силуэт – лёгкий, с расправленными крыльями и детски-любопытным выражением на лице. Луч погас, но десятки глаз уже успели это увидеть. Ни страха, ни смятения – только удивлённый шёпот и тёплая улыбка на лицах.

С тех пор Пафнутий стал своим. Его не видели ясно, но чувствовали: как лёгкий ветерок в безветренный день, как внезапное ощущение покоя посреди городской суеты. А перед новогодней ночью, когда община пришла украшать храм, одна маленькая девочка - Василиса внучка прихожанки, вдруг воскликнула, глядя на сияющий купол:

— Смотрите! Звёздочка-попутчица летает вокруг нашего храма!

Все высыпали на улицу. Вокруг сияющего золотом купола, в чёрном зимнем небе, кружила мягкая светящаяся точка, будто яркая, живая искра, вырвавшаяся из двигателя. Она танцевала от радости прямо над купллом.

Батюшка улыбнулся, поправляя гирлянду на дворовой елке.

— Ничего удивительного, — сказал он тихо. — Это Пафнутий. Опять прилетел в свой любимый храм. Любопытный он у нас.

И все заулыбались, потому что знали: он говорит правду. Вот такой он, их ангел – любопытный Пафнутий. Он больше не сторожил застывший корабль среди доков-больниц. Теперь он был штурманом, наблюдателем и другом для того тёплого, живого света, что наконец-то запустил этот прекрасный кирпичный корабль с золотым парусом-куполом в самое главное плавание — к небу, которое начиналось прямо здесь, в сердце города.