Ангельская хроника, или все будет пу-пу-пу. Часть 4

Утро в Никольском храме началось не с звона ключей, а с тихого стука. Отец Евгений, открывая двери, обнаружил у порога красивый горшок с геранью. К нему была привязана записка: «Вашей молельной комнате. Для матушки Ксении».

Внутри храма царила незримая суета. Ангел Пафнутий с видом профессора парил перед новичком. Ангел Потапий, его стажёр, висел в воздухе, вытянувшись в струнку, и старался не дышать, чтобы не задеть лампадку. Его золотистые крылья торчали в разные стороны, как у взъерошенного цыплёнка.

— Итак, урок первый, — начал Пафнутий. — Ориентация в пространстве. Вот это — Престол. Трогать нельзя. А вот это… — он указал на массивное паникадило-люстру, — твой злейший враг. Облетай на расстоянии вытянутого крыла. Понял?

— Понял! — звонко ответил Потапий и, желая показать рвение, сделал резкий вираж. Его крыло чиркнуло по требнику на аналое. Книга с грохотом съехала на пол, распахнувшись на молитве освящения мандаринов.

— …И вот так нельзя, — вздохнул Пафнутий. — Ты у нас не на истребителе. Плавно. Как облачко.

В храм начала стекаться паства. Среди первых была Жанна — идейная, энергичная, со смартфоном наготове. Она была своеобразным мостиком между храмом и приходским чатом. Люди писали ей вопросы: «Спроси у батюшки про свечи», «Уточни расписание», «Что значит этот тропарь?». А Жанна ловила отца Евгения после службы, снимала его ответы на видео и рассылала пастве. Она также обожала ловить «намоленные кадры»: луч света на иконе, момент каждения. Благодаря ей канал «Наш Никольский» был невероятно популярен.

Увидев её, Пафнутий зажёгся идеей. Он подозвал Потапия.

— Видишь Жанну? С телефоном?

— Вижу! Она очень… вовлечённая.

— Ей нужна наша помощь. Она видит и чувствует Бога через объектив. Надо ей… подкинуть материала. Но так, чтобы она не поняла, что мы помогаем. Понял?

Потапий не понял. Но кивнул.

Они устроились над её любимым местом — на винтовой лестнице ведущей на клирос. Как только Жанна навела объектив, Пафнутий легонько подул на лампадку. Пламя заколыхалось, и тени затанцевали по лику, создавая иллюзию лёгкой улыбки. Жанна ахнула и сделала серию кадров.

— Видишь? Игра света. Но для неё — знак. Теперь твоя очередь. Видишь пылинку в луче солнца?

Потапий, сосредоточившись, подул на пылинку. Та зависла, закрутилась в солнечном столбе и плавно опустилась на стекло киота, сверкнув. Со стороны это выглядело как крошечная, сияющая точка благодати. Жанна, дрожа от восторга, сняла и это. «Храм сегодня сияет!» — прошептала она, торопливо выкладывая сториз.

— Молодец! — похвалил Пафнутий. — Ты природный светооператор! Теперь идём на кухню. Там урок посерьёзнее.

На церковной кухне царила Надежда Николаевна, шеф-повар с характером полевого командира. Она готовила воскресную трапезу и немного ворчала:

— Картошка нынче деревянная… Морковь — одна вода… пу-пу-пу.. А, Жанна, зашла? Помогай лук чистить!

Жанна, не выпуская телефона (она снимала процесс под хештегом #трапезадлядуши), покорно уселась с луковицей. Пафнутий нашёл поле для эксперимента.

— Видишь, Потапий? Надежда Николаевна борется с картошкой. А Жанна — с луком. Наша задача — облегчить труд. Но аккуратно. Подсказками.

Он подлетел к кастрюле и легонько подтолкнул одну картофелину к шумовке. Картошка вынырнула прямо перед лицом Надежды Николаевны. Та ткнула в неё вилкой.

— О! А эта-то сдалась! Мягонькая! — удовлетворённо хмыкнула она.

— Теперь лук, — прошептал Пафнутий. — Помоги Жанне. Но… по-потапски. Как ты умеешь.

Потапий, решив подействовать на саму луковицу, сосредоточился. Он так старался, что перестарался. Луковица выскользнула из рук Жанны, подпрыгнула, ударилась о край стола и покатилась по полу… прямиком к тапочкам Надежды Николаевны. Та наступила на неё.

— Ой, мать честная! — вскрикнула повариха, подпрыгнув. Но вместо гнева рассмеялась. — Ну и балованный лук! Прямо из рук убежать хотел!

Жанна тоже засмеялась, снимая «луковый бунт». А Потапий стоял, повесив голову.

— Я всё испортил…

— Наоборот! — возразил Пафнутий. — Ты устроил небольшой, весёлый курьез. А из курьеза родился смех! Надежда Николаевна перестала ворчать, Жанна отвлеклась от телефона. Это и есть работа! Запомни: иногда лучше неуклюжее добро, чем идеальное безразличие.

К концу дня Потапий был вымотан, но счастлив. Он уже почтительно облетал паникадило. А когда отец Евгений зажёг свечу перед новой иконой Ушакова, Потапий, по наущению Пафнутия, направил дуновение так, чтобы пламя качнулось и осветило ордена на мундире. Это было прекрасно и ненавязчиво.

Вечером, на опустевшем клиросе, Пафнутий подвёл итоги.

— Итак, что усвоил?

— Что лампадки хрупкие, — честно сказал Потапий.

— Хорошо. Что ещё?

— Что… можно помогать, даже если крылья растут из пяток. Надо смотреть, куда летишь.

— Отлично! — Пафнутий похлопал его по плечу, отчего Потапий чуть не слетел. — А завтра урок второй: «Взаимодействие с местной фауной, или Как уговорить храмового кота Маркиза не спать на водосвятном столике». Это высший пилотаж. Готовься.

Потапий зажёгся энтузиазмом. А Пафнутий смотрел на него и улыбался. Обучать кого-то — это как заново учиться самому. Только в сто раз веселее. И он уже предвкушал, какие приключения ждут их впереди. Особенно когда стажёр начнёт проявлять инициативу.