Ангиак

Ангиак

Пролог.

На крайнем Севере, там, где властвуют пурга и мороз, у коренных жителей, инуитов, бытует жестокий обычай. Когда обессиливающий голод подкрадывается к ним, а охотники добычи не приносят, тогда глава поселения детей грудных у матерей отнимает и в тундре от холода умирать оставляет.

Ребенок, что смерть такую страшную принимает, мертвым встает и мстить за судьбу свою лютую всем, кого встретит, начинает. Дитя этакое выглядит скверно, как почерневший и распухший трупик, зубы-иглы тонкие да острые, а глаза оного кровью и ненавистью наполняются.

И называть его надобно ангиак, и истреблять его надобно безжалостно, ибо скверна эта только смерть и несчастья способна приносить.

01. Инициация Кайи.

В этот день произошла инициация молодой шаманки по имени Кайя. Она была единственной за долгие годы воспитанницей главного шамана поселения Хигалик. Всем остальным кандидатам в ученики ангакон непременно отказывал, тем самым обрекал их на тяжелые страдания от шаманской болезни. Шаман в силу своего возраста и увядающих сил опасался конкуренции со стороны более молодых учеников. Ангакон не на шутку боялся потерять власть над жителями поселения, привилегированное положение в сообществе и утратить свое влияние на главу Хигалика по имени Аппата. Но волей судьбы, как раз Глава поселения и настоял, чтобы старый шаман прекратил противиться и наконец-то взял в ученицы Кайю.

- Пана, нам нужен еще шаман! – впервые за долгие годы Аппата назвал ангакона по имени. В его голосе было крайнее раздражение, - Прекрати! Ты - не вечен! Уже пятый год Хигалик на грани голода. Духи отвернулись от нас. Возьмёшь на обучение молодую охотницу, - Глава указал на Кайю, и на этом разговор с раздосадованным шаманом был окончен.

Кайя никогда в своей жизни не помышляла быть шаманом. Помогала родителям в хозяйстве и занималась охотой. Она была единственным ребёнком в семье, и отец с ранних лет обучил ее стрельбе из лука и брал ее в тундру на мелкую дичь. У Кайи был парень и они планировали пожениться. Жизнь казалась четкой и ясной. Неожиданно у нее начались видения, голоса, приказывающие принять "дар". Она не хотела быть посредником между миром людей и миром духов и тем самым уже не принадлежать самой себе. Принимая дар, Кайя брала бы на себя тяжелую ответственность перед духами за людей, за их слабости и поступки. И охотница каждый раз отказывалась повиноваться стать шаманом. Духи стали ломать Кайю. Внезапно умер ее жених. Это не переубедило девушку. Затем друг за другом заболел и умерли родители Кайи. Но охотница продолжала сопротивляться. Однажды, возвращаясь из тундры с охоты, она услышала отчетливые слова: «Через два дня байдара со всеми рыбаками поселения сгинет в холодных водах океана». И тогда Кайя приняла решение.

Тяжелые месяцы обучения у ангакона были позади и остался последний шаг, чтобы молодая охотница стала полноправной шаманкой Хигалика и помогла сельчанам избежать голода предстоящей зимой. Шаман и Кайя уединились в жилище-иглу, что стояла на отдалении от поселения. Сели в центре ритуального помещения друг напротив друга. Девушка была одета в камлею из ровдуги, шаман был обнажен по пояс, но это не смущало Кайю. По бокам от ангакона лежал бубен - саяк, сделанный из обечайки с ручкой-тугувик из клыка моржа, и массивная деревянная колотушка - мумык. По кругу стояли зажжённые жирники.

- Учитель, что мне надо будет делать?

- Я не могу тебе сказать. Это часть ритуала, - соврал шаман, улыбнувшись редкими гнилыми зубами. Кайя сидела достаточно близко, чтобы почувствовать неприятный запах из-за рта ангакона, - Охотница, ты сама все должна понять, что тебе делать там - в том мире.

И начался ритуал. Шаман взял в руки бубен и колотушку и стал читать заклинание - камлать. Песнь, слова которой были непонятны простому человеку, полилась из груди ангакона. Кайя присоединилась к учителю. С каждым новым ударом ритм песни все ускорялся и ускорялся. Оба закрыли глаза, подняли голову вверх и полностью отдались ритуалу. Иглу звенела от двух голосов и резких звуков бубна. Огни в жирниках дрожали, нервно играя тенями на ледяных стенах помещения. Ангакон и Кайня стали воинственно кричать. Они входили в экстаз. Вдруг удары по бубну и крики резко прекратились. Шаман медленно осел на пол, а Кайя продолжала сидеть, вытянув руки вверх. Она была в мире духов.

Кайя стояла голой посреди бескрайней тундры. Она была одна в этой пустоте. Ни холода, ни ветра, ни звука. Кайя стала осматриваться. Она медленно повернула голову, как будто двигалась в воде. Вдруг из-под снега вырвался огромный белый медведь и бросился в сторону девушки. Кайя стояла и смотрела, как свирепый зверь приближался к ней и точно не с добрыми намерениями. Что делать? Бежать? Куда? Некуда! Стоять? Ангакон не дал подсказки! Почему? Она вспомнила последние слова наставника - Ты сама все должна понять, что тебе делать там - в том мире.

- Не двигайся, - шепнул незнакомый голос и Кайя не посмела его ослушаться. Она просто зажмурилась и отдалась воле духов.

Медведь накинулся на ученицу и стал сдирать с нее плоть до тех пор, пока перед ним не остался один скелет. Кайя открыла глаза и ужаснулась своему новому обличию. Зверь же исчез под снегом. Через мгновение девушка стал обрастать новой плотью. Когда последний сантиметр кожи был восстановлен, с неба на Кайю полился свет. Девушка раскинула руки и стала впитывать его. Она ощущала небывалую силу, что наполняла ее новое тело.

Это видел и старый шаман. Его ученица, что сидела напротив него с раскинутыми руками, переживала озарение или просветление. Сияющий свет наполнял Кайю, благодаря которому молодая шаманка сможет видеть в темноте даже с закрытыми глазами. Ей также станут присущи ясновидение и предвидение. Кайя получала небывалый дар. Она будет сильнее меня! Не бывать этому! Глаза шамана пылали ненавистью. Прервать транс!

Ангакон в ярости вскочил на ноги и со всей силы ударил Кайю бубном по рукам. Ученица вскрикнула от резкой боли и вышла из транса. По ее блуждающим глазам было понятно, что она не поняла, что произошло. Шаман налетел на Кайю, схватил за одежду и стал истерично трясти ее и пинать.

- ПРОЧЬ! – заорал ангакон на вскочившую на ноги ученицу, - Ты все испортила! НИКОГДА! Никогда тебе не быть шаманом!

- Что я сделала не так? – лицо Кайи пылало. Он сжимала ушибленные руки и с ужасом смотрела на рассвирепевшего учителя, что выталкивал ее из иглу.

- ПРОЧЬ! – истошно заорал шаман, - ПРОЧЬ!

Кайя вылетела из иглу и, держа в руках теплую одежду, понеслась к своему жилищу. Она не чувствовала ни мороза, ни ветра. В голове звенел крик учителя, перед глазами стояли гнилые редкие зубы, а в носу ощущался мерзкий запах изо рта ангакона. Впереди Хигалик ожидала суровая и голодная зима.

02. Голодная зима.

Промысловая лодка с острыми концами - байдара, пришвартовалась у берега близь Хигалика. Первым из артели, состоявшей из 15 человек, на снег сошел Ханта, опытный охотник и отец двух мальчиков. У команды байдары были удручённые лица. Это говорило только об одном - улов не удался. Пока команда вытаскивала лодку на берег, складывала весла, к ним подошел Аппата. Он окинул взглядом соплеменником, которые не смели поднять глаз. И только Ханта откликнулся на приход главного и прямо взглянул на предводителя. Этого Аппата и ждал. Он подошел к мужчине, ударил его по спине в знак приветствия. Ханта ответил тем же. Их глаза встретились.

- Духи океана отвернулись от нас, - извиняющимся голосом сказал Ханта. Аппата разочаровано кивнул на реплику охотника, - Нас ждет тяжелая зима, - подытожил охотник.

Глава ничего не ответил. Он перевел напряженный взгляд на старого шамана, что стоял поодаль и наблюдал за удручающей картиной – байдара без улова. Ханта проследил взгляд Аппата. С шаманом будет серьезный разговор. Мужчина опустил глаза и тихо отошел к жене и детям. Предводитель поселения же остался наедине со своими мыслями.

Юки и двое сыновей, Инник и Нукак, пришли заранее на берег. Он с нетерпением ожидали возвращения главы семейства с охоты. Как только Ханта освободился, сыновья бросились к отцу. Он обнял их, прижал к себе и прикоснулся своим лицом к лицам сыновей.

- С возвращением, муж, - Юки прикоснулась носом и верхней губой ко лбу Ханты. Улыбнулась. Ее глаза сияли. Мужчина аккуратно положил ладони на большой живот жены, в котором был их третий ребенок.

- Как наш малыш?

- Малышка! – из-за спины Юки вышла Кайя. За спиной у нее был лук, а на поясе висело три куропатки.

- Здравствуй, Кайя! – Ханта приветствовал девушку. Он прикоснулся носом ко лбу Кайи, она ответила на приветствие - кунику охотника. Следом Кайя прикоснулась к щеке Юки и обняла ее.

- Ты пахнешь очагом, Юки, - молодое красивое лицо девушки осветила улыбка.

- Конечно, - рассмеялась жена Ханты, - Кайя, как ты думаешь чем должна пахнуть замужняя инуитка, у которой скоро будет третий ребенок? Очагом! – женщина погладила большой живот, - А ты – тундрой. И куропатками. Как там дела?

- В тундре? – Юки кивнула, - Тундра как тундра. Вечное великое постоянство. Это не то, что в океане. Волны, бури, моржи и киты, - Кайя перевела взгляд на Ханта.

- Не в эти годы, - вздохнул мужчина.

- Духи воды не благоволили вам? – Кайя взглянула на байдару и понурых охотников, что расходились по своим иглу. Ханта покачал головой, - Уже пятый год такое происходит.

- Да, по всему побережью будет голод, - доселе веселый голос Кайи звучал подавлено, - Боюсь, что будут смерти, как и в прошлом году.

- Почему ангакон ничего не делает? – Юки свела брови и взглядом стала искать шамана и, обнаружив его поодаль, кивнула на его маленькую фигуру, - Почему он бездействует? Зачем нам такой шаман? Он ни лечит больных, ни охраняет от злых духов, ни добивается удачи охотникам на промысле, ни предсказывает приближения несчастья для поселения.

- Юки! Тише. Ангакон может услышать! – прошипел Ханта.

- Я не боюсь! Я говорю неправду?

- Юки, не надо, - Ханта покосился на шамана, который продолжал стоять и пристально наблюдать за ними троими.

- Кайя, вот ты! Почему ангакон не допускает тебя к службе?

- Я не прошла инициацию. Шаман сказал, что я что-то испортила в процессе ритуала. Только я не пойму, что я могла сделать не так. Он прогнал меня прочь.

- Ты же давно мне сказала, что у нас будет девочка. Так же?

- Да, - Кайя кивнула.

- Вот! Настоящая шаманка. А, ангакон - плохой человек. Очень плохой, - не унималась Юки, - Духи покинули его давным-давно и из-за этого страдает все поселение. Уже пятый год будет голод. Он не берет никого в ученики. Все держит в своих старческих руках.

- Тише, - Ханта дернул рукав жены, - Шамана обижать нельзя. Он может жесткого отомстить. Унесет течением нашу байдару во время охоты. И пропадем мы в океане. Что ты будешь делать, Юки?

- Ханта, прекрати. Наш ангакон ни на что уже не способен. Да и шаман, совершивший преступление против людей, теряет доверие односельчан. Его уничтожат.

- Я бы все равно был бы с ним поосторожнее. Тебе еще рожать нашу девочку.

Юки серьезно посмотрела на Ханта, бросила взгляд на шамана, что до сих пор стоял поодаль – он все слышал - и повернулась к Кайе.

- Скажи, какая у нас будет девочка?

- Чудесная, здоровая.

- Как мне ее назвать?

- Это вам с Ханта решать, - рассмеялась Кайя.

- Нет. Но все же. Мне нравится Таккик, что означает луна.

- Красивое имя, - улыбнулась Кайя и поймала на себе недобрый взгляд ангакона.

03. Беззубый шаман.

Шаман смотрел на очаг и был удовлетворен, что прервал ритуал инициации Кайи. Он не был уверен, что духи успели завершить наполнение ее тела и разума светом, но ангакон сделал все от него зависящее – вмешался в процесс и вывел молодую шаманку из транса. Вероятно, Кайя все же прошла инициацию, но он, верховный шаман Хигалика не принял ее, прогнав ученицу и объявил об этом Аппата и всем людям. Общество в поселение было консервативным и молодые шаманы, тем более, которые не были приняты верховным ангаконом, не пользовались авторитетом и это успокаивало шамана. Но, сегодняшняя пустая байдара беспокоила его, как и взгляд предводителя Хигалика.

- Здравствуй, Пана, - размышления шамана прервались появлением Аппата в его жилище, - Извини, что я без приглашения. Ситуация в поселение не располагает. Я видел тебя сегодня на берегу. Почему ты не был среди охотников на байдаре? – мужчина присел на шкуру напротив шамана.

- Я…я плохо себя чувствовал, Аппата.

- Ты помнишь своего предшественника? – Глава не дождался ответа, - Конечно же помнить. Ведь ты – его ученик. Было время, когда в Хигалике было до 4 промысловых лодок и на каждой байдаре был опытный шаман. Его главной функцией в коллективном промысле была оберегать жизнь охотников от стихийных сил природы и от злых духов. Он был главным в лодке и пользовался непререкаемым авторитетом. В обязанности шамана входило делать жертвоприношения щепоткой мяса от первого добытого зверя хозяевам моря и вселенной, а также духам скал, мысов. В открытом океане шаман не занимался предсказаниями будущего. Его большой опыт в морском промысле нужен был молодым охотникам. Он учил их, как и с какой стороны подойти байдаре к лежбищу моржей на льдине, как отразить нападение раненого моржа, как вести себя во время охоты на китов, как вести байдару при сильном тумане и во время шторма, как управлять парусами при разных силе и направлении ветра, как вести судно среди дрейфующих льдов, при каком ветре надо прекращать промысел зверя. Во всех непредвиденных случаях на воде обращались за помощью к шаману. Перед каждой охотой на морских зверей ангакон допрашивал своих духов – будет ли удачной охота, не уйдет ли зверь в другие места, кого из охотников не следует допускать к промыслу.

Повисла пауза. Аппата пристально смотрел на шамана.

- Скажи, Пана, когда ты в последний раз допрашивал своих духов? Они с тобой разговаривают вообще или уже давно оставили тебя?

- Нет, они со мной! – встрепенулся шаман.

- Так почему же уже пятую зиму у нас голод? – шаман молчал, - Я отвечу за тебя. Твоя сила покинула тебя. Это связано с твоим здоровьем, с твоими зубами. Не так ли?

- Нет.

- Все так. Сила шамана заключается в сохранности у него зубов. Заклинания беззубого шамана - это самые слабые заклинания. Они пусты. Крепкие и острые зубы помогают шаману и придают ему силу во время шаманских сеансов. К старости шаман теряет силу. Ты и я об этом знаем. Немощное дряхлеющее тело не нужно духам. Используя шамана в течение его жизни, духи оставляют его один на один со смертью и ищут себе нового вместилище. И я знаю, что они его уже нашли! Кайя!

- Ты передо мной в долгу, Аппата! – вскрикнул шаман, - Без меня и моей силы вы с женой никогда не смогли бы зачать ваших двух детей, выносить и родить!

- Правда твоя.

- Я – верховный шаман Хигалика!

- Тогда сделай что-нибудь, чтобы вернуть свою силу! Чтобы прекратить голод в поселении!

- Я проведу жестокий, но действенный ритуал, который возвратит мне силы.

Аппата задумался. Он внимательно смотрел на шамана.

- Рассказывай.

И шаман запел.

- На крайнем Севере, там, где властвуют пурга и мороз, у инуитов, бытует жестокий обычай. Когда обессиливающий голод подкрадывается к ним, а охотники добычи не приносят, тогда глава поселения, - ангакон кивнул на Аппата, - Или шаман детей грудных у матерей отнимает и в тундре от холода умирать оставляет. Ребенок, что смерть такую страшную принимает, мертвым встает и мстить за судьбу свою лютую всем, кого встретит, начинает. Дитя этакое выглядит скверно, как почерневший и распухший трупик, зубы-иглы тонкие да острые, а глаза оного кровью и ненавистью наполняются. И называть его надобно ангиак, и истреблять его надобно безжалостно, ибо скверна эта только смерть и несчастья способна приносить.

- Что это ты такое предлагаешь?! – заорал предводитель, - Собираешься на Хигалик нечисть натравить?! Ты совсем из ума выжил!?

- Духам нужно жертвоприношение, что вернулись силы. Их нужно задобрить плотью и кровью. Это первое. Второе - пищи этой зимой в поселении на всех не хватит. Наши предки были жестоки, но мудры. Выжить должно поселение. И одним его членом можно пожертвовать. Только нельзя нарекать ребеночка, чтобы душа не поселилась в его тельце.

- Младенец? У нас только один младенец. У Юки и Ханта день на день родится дитя.

- И у вашей дочери тоже, - прошептал шаман и глаза Аппаты вспыхнули гневом.

- Как только родится ребенок у Юки и Ханта, проведи ритуал, - отрезал предводитель, - Но знай, если твои силы не вернуться к тебе и Хигалик не избежит голода, я тебя убью и брошу на съедение зверям. Помни об этом, Пана.

04. Рождение ангиака

Непогода пришла в Хигалик с океана. Выла вьюга и шел обильный снег, который хлестал по лицу. Ближе к полночи Ханта привел Кайю в иглу, чтобы она помогла ему принять роды у Юки. Сыновей, Инника и Нукака, отец отвел к родственникам. Схватки усиливались, Юки кричала, сжимая руку подруги. И в этот момент в иглу вошел ангакон.

- Что, что он делает здесь? – Юки выдавила из себя. Ее лицо было красным от напряжения, все в поту.

Шаман не обратил никакого внимания на слова измученной женщины. Посмотрел на Ханта и бросил на Кайю взгляд полной ненависти.

-Прочь! – сквозь зубы прошипел ангакон, - Шаман всегда принимает роды. Нужны заклинания! Прочь пошла!

Кайя повиновалась. Она хотела встать, но Юки не отпускала ее руки.

- Не уходи. Пожалуйста. Не уходи. Я боюсь, - скороговоркой говорила роженица.

- Все будет хорошо, - прошептала Кайя.

Она с недоверием посмотрела на шамана, но Ханта ей кивнул, и девушка вышла из иглу. Вьюга усиливалась.

Роды оказались тяжелыми. Крики Юки разносился за пределы иглу и ветер подхватывал их, унося в тундру. Шаман же не переставая читал заклинания, взывал к духам. Ханта крепко держал руку жены и просто разговаривал с ней, пытаясь как-то облегчить ее страдания и дискомфорт от присутствия ангакона. Когда Юки разродилась, она выкрикнула: «Дайте мне ее! Дайте мне дочь!». Ханта передал жене кричащий комочек, завернутый в меховое одеяло. Она нежно взглянула на малышку, улыбнулась сквозь слезы, поцеловала ее в лоб и прижалась к ее крошечному лицу. Ее губы стали что-то шептать. Это увидел шаман.

- Юки, тебе надо отдохнуть. Роды были тяжелыми, - ангакон быстро забрал ребенка у женщины. Юки хотела воспрепятствовать этому, но силы покинули ее и упала в обморок.

- Ханта, мне жаль, - серьезно сказал шаман, держа в руках кричащую малышку.

- Что такое? - Ханта был встревожен, - Что случилось?

- Девочка слаба и не выживет. Ты сам знаешь, пятый год нет улова. Умирают сельчане. У нас нет запасов. И надо делать выбор.

- Какой?

- Между жизнью твой жены, твоих двух сыновей, которые уже взрослые. Твои сыновья – будущие кормильцы и на них большая надежда поселения. А это дитя заберет пропитание и поставит под угрозу выживание Хигалика. Наши предки так поступали. Аппата дал мне добро на то, чтобы я унес ребенка в тундру.

– Но…

- Без «но». Это решение главного. Во имя спасения всего поселения. Тем более, девочка больна.

Ханта смотрел на шамана и не мог поверить, что это происходит здесь и сейчас. Он взглянул на измученную Юки, что уже глубоко спала, затем перевел растерянный взгляд на меховой сверток в руках ангакона.

- Нельзя терять ни минуты! – шаман резко вышел из иглу, - Захвати мой саяк и мумык, - Ханта поспешил за ним, оставляя жену в одиночестве. Ангакон определил, куда дует ветер и пошел в эту сторону, - Бери ребенка и за мной, - шаман отдал меховой сверток и быстро зашагал вперед.

Вьюга стихла – Ханта удивленно осмотрел белоснежный пейзаж.

- Идем!

Шаман шел быстро. Ханта еле поспевал за ним. Он закрывал малышку мехом и в какой-то момент он увидел, что дочка смотрит на него. Ему показалось, что она все понимала, куда они идут и какую страшную смерть ей уготовили духи. Ангакон заметил это и хитро улыбнулся. Пусть она тебя последним видит. Так для меня безопаснее.

- Покачай ее. Пусть заснет.

Пройдя еще некоторое расстояние, шаман остановился. Вдохнул ледяного воздуха, пропустил его через пальцы, взглянул на луну, убедился, что ветер дует от Хигалик.

- Дитя спит? – Ханта кивнул, - Хорошо, давай мне ее и оставайся здесь. Жди.

Шаман аккуратно, чтобы не разбудить младенца, одной рукой взял меховой сверток. Спи, дитя, спи. Ангакон обнажил свои гнилые зубы, и ребенок учуял вонь из-за его рта. На секунду дитя приоткрыло глаза и посмотрело на шамана, который этого не заметил.

Ангакон отошел подальше от Ханта. Опустился на колени. Положил младенца на снег затылком к себе. Шаман начал камлать. Он тихо бил мумыком по саяку. Удары уносились прочь от поселения. Шаман запел. Его скрипучий голос дрожал. Ханта стоял позади ангакона и покорно наблюдал за убийством собственной дочери. Шаман вдруг замолк. Вознес руки к небу, обвел ими вокруг ребёнка. Пошептал. Раскрыл полотенце, оставив только лицо младенца покрытым. Быстро поднялся на ноги и двинулся к Ханта.

- Уходим!

В этот момент раздался душераздирающий крик младенца. Ханта вздрогнул. Сделал шаг к своему ребенку, но был жестко остановлен шаманом – НЕТ! Он поволок охотника в Хигалик. Кайя проснулась у себя в иглу. Она не знала, что случилось, но чувствовала холод по всему телу. Младенец надрывался. Хрипел. Ветер же уносил его крик и тепло прочь от поселения, скрывая от жителей преступление, чтобы было совершено здесь. Шаман тащил Ханту за собой и улыбался.

Мой план сработал. Завтра я буду силен и могуществен, как несколько десятков лет назад. И никакие молодые шаманы не посмеют бросить мне вызов!

Никогда!

05. Ты убил нашу дочь.

Юки спала всего час. Под меховым одеялом ей было тепло и уютно. Юки снились весна, солнце, как тает снег и проявляется проплешины на земле. Ей слышались голоса людей, детский смех. Она видела, как Инник и Нукак бегут к ней навстречу. А где же Таккик? Ее надо кормить! Юки проснулась и резко села. Рядом с ней сидел Ханта. Его глаза были красными.

- Где она? – женщина искала дочку.

- Юки…- голос Ханты дрожал.

- Где наша дочь!? – Юки закричала, - Что он с ней сделал? Где ангакон? Что он сделал с нашей малышкой? Отвечай!

- Мы с шаманом отнесли младенца, - Ханта запнулся, - Мы отнесли ее в тундру и оставили там. Девочка была слаба. Она бы не выжила и погубила нас. В поселении голод. Запасов нет. Я сделал выбор в пользу тебя, меня и наших мальчиков. Наши предки так поступали. Ты сама помнишь, как раньше в голодное время детей уносили прочь для спасения всех остальных людей. Аппата распорядился, чтобы мы унесли ребенка в тундру.

- Это тебе шаман сказал? Почему именно наша дочь? Почему не ребенок дочери Аппата? Почему? Наша малышка родилась слабой? Не пережила бы зиму? Это тебе сказал шаман!? Да? – Ханта кивнул, - Наша Таккик родилась здоровой девочкой! Здоровой! Как и предсказывала Кайя!

- Ты дала имя ребенку?!

- ДА!

- Юки, что ты наделала? Теперь мы все в опасности!

- ДА! Ты убил свою дочь!

06. Путник.

В ночи через буран ехал путник. Он спешил добраться до Хигалика, чтобы не беспокоить местных духов. Его нарта, запряженная четырьмя быстрыми собаками, летела сквозь тундру. Вдруг белый пес, что был во втором ряду упряжки, стал фыркать и смотреть по сторонам. Не останавливая нарту, путник скинул капюшон и тут он услышал плач ребенка, что быстро затихал в буране. В глазах мужчины появился ужас.

- Стоять!

На него обернулся его пес, что первым почуял неладное. Его два черных пятна на морде были похожи на огромные глаза и казалось, что он просвечивает хозяина насквозь. Послышалось уханье полярной белой совы. Путник обернулся. Его обеспокоенный взгляд блуждал по снегу.

Повернуть назад и успеть уехать отсюда!? Может быть, я смогу проскочить!? Собаки быстры. До Хигалика рукой подать. Мужчина терзался сомнениями. Собаки переступали с лапы на лапу от мороза и от возбуждения. Они тревожно вглядывались вдаль, оборачивались на хозяина, ожидая от него команды. Буран усилился, и путник сделал выбор. Выкрикнул собакам двигаться вперед, и нарта сорвалась с места.

Сердце мужчины было неспокойно и через сотню метров он увидел белую сову, что пролетела над ним и в это мгновение из снега на него кто-то напал. От удара путник вылетел из нарты на всем ходу и грохнулся на снег. Все, что он успел увидеть – это злые глаза, наполненные кровью, черное распухшее младенческое лицо и зубы-иглы, которые впились ему в шею.

Выпив всю кровь из путника и окрепнув, ангиак удовлетворенно оторвался от разорванной шеи несчастного путника. В это время четыре запряженные собаки метались, каждая в свою сторону. Они никак не могли сбежать от верной смерти. Ангиак перелез через труп мужчины, поднялся на ноги, оскалился зубами-иглами и завопил с такой яростью и силой, что собаки отлетели на несколько метров, потянув за собой нарту, и рухнули на снег без чувств. Неуверенной походкой маленькая скверна зашагала к упряжке.

07. Акиак.

Из головы Кайи никак не выходила смерть малышки Юки и Ханта. Она навестила подругу, но ни поговорить с ней, ни утешить ее не смогла.

- Юки замкнулась. Не хочет ни с кем разговаривать. Нужно время, - Ханта объяснил Кайи.

Хигалик продолжал жить своей обычной зимней жизнью, и никто не обращал внимания на горе Юки. Так решил Глава. В поселении были проблема поважнее – не улов. Шаман же убедил сельчан, что никакого ангиака не будет. Он сообщил, что провел ритуал, чтобы душа девочки вознеслась сразу в Верхний мир и стала Северным сиянием. Люди приняли это, и все были довольны. Но больше всех были довольны двое – шаман, что отомстил Юки и провел омоложивайщий ритуал, и Аппата, что уберег ребенка дочери. Но на душе Кайи было тяжело.

Она запрягла нарту двумя псами и отправилась на охоту. Подальше от Хигалика, подальше от людей. Ей нужно было отвлечься, проветрить голову. Возвращаясь домой, она сделала дугу и вдалеке увидела два черных пятна. Они сильно выделялись на фоне снега. Кайя скомандовала и собаки понесли нарту быстрее к цели. Какое же было ее удивление, когда она увидела, что на снегу лежит пес. Весь белый и только два черных пятна на морде были похожи на огромные глаза. На собаке были кожаные ремни упряжки. Кайя успокоила своих псов. Тихо спустилась с нарты, осмотрелась – нет ли поблизости хозяина или зверя, и убедившись, что опасности нет, осторожна подошла к собаке. Она присела у самой морды и пес открыл карие глаза. Настороженные и внимательные.

- Я пришла с добром, - Кайя протянула руку, но пес отвел голову, - Откуда ты, хороший?

Она увидела на боку собаки большую резанную рану, как будто какой-то хищник полоснул когтями. Кайя снова осмотрелась. Но никого не было на горизонте. Она достала кусочек вяленой оленины и протянула его псу. Появилась заинтересованность, но настороженность осталась. Пес быстро съел кусок.

- Какой ты голодный.

Кайя протянула ему еще один. Ее две собаки заскулили и тут же получили свои порции мяса. Пес с охотой взял лакомство и замахал хвостом. Его глаза заблестели.

- Растопила я твое сердце, красавчик. А ты красавчик или красавица? Сейчас посмотрим, - Кайя подняла заднюю лапу собаки, - Красавец. Хорошо. Как назвать тебя? – охотница задумалась. Внимательно взглянула в глаза пса, на его большие черные пятна на морде, - Акиак! Назову тебя так, смельчак.

Кайя аккуратно подняла Акиака на руки. Пес заскулил, но тут же положил свою голову на плечо новой хозяйки.

- Все будет хорошо, мальчик мой, - Кайя разместила Акиака в нарте и поспешила в Хигалик. Но мысли ее были заняты размышлениями – Что за зверь такой напал на пса и где остальные собаки из упряжки? Где человек, что управлял им?

08. Это ваша сестренка.

Юки смирилась с потерей дочери. Ее горе осталось только с ней. Зажатое, запрятанное в самую глубь, но не забытое. Ханта все эти дни был тих и неразговорчив. Он никому не рассказал, что Юки перед тем, как навсегда расстаться с их малышкой, нарекла ее именем Таккик. Глава семейства, как положено добытчику, все время проводил на охоте, на которой было поймано несколько моржей. Хигалик вздохнул облегчено. Духи снова благоволят нам – радовались люди, а шаман сиял от того результата, что дал ритуал. Охотники несли ему первые куски добычи, благодарили за работу. Глава поселения тоже был доволен. Напряженность в Хигалике спала, да и они с шаманом теперь были квиты.

- Сегодня была очень хорошая охота. Духи благоволили нам, - Ханта, завершив вечернюю трапезу, улыбнулся жене и сыновьям. Юки промолчала. После потери малышки она стала замкнутой, нелюдимой. Сыновья же попросили отца рассказать про охоту подробнее – как вели себя моржи, как охотники заходили на атаку, как кидали гарпун. Мальчишки. Ханта не отказал сыновьям. Он увлекательно и, немного приукрашая, стал повествовать о процессе выслеживания, нападения и самой борьбе с морским зверем. Играл интонацией голоса, размахивал руками.

Юки убрала посуду, котел с очага.

- Инник и Никак, ложитесь спать. Отец завтра расскажет вам продолжение охоты. Поздно - спать, - голос Юки звучал буднично. Ни материнской ласки, ни теплых слов. Как будто она отбывала повинность.

Ханта кивнул сыновьям и мальчишки быстро нырнули под теплые меховые одеяла. Супруги также легли. Огонь в иглу погас.

Из тундры под вой вьюги по направлению к Хигалику мелкими шагами шла скверна. Черное будто обмороженное тельце, окрепшее после пожирания путника и его трех собак. Злые белые глаза, что рыскали туда-сюда. Обнаженные в полуулыбке зубы-иглы и острые когти на мелких пальчиках. Ангиак искал свою мать.

Приближение Таккик почувствовала Кайя. Она проснулась от ощущения тревоги и от беспокойства Акиака. Осмотрела свое жилище, успокаивающе погладила пса, что был у ее лежанки. Акиак еще не оправился от ранений и был слаб, чтобы ночевать на улице с остальными собаками и Кайя запускала его в иглу. Она присела на лежанку. Взглянула на костяную маску, что была рядом. Вспомнила слова, когда мастер отдал ей накануне инициации – Сделал специально для тебя, Кайя. Маска для нового сильного шамана. Но этим планам не суждено было сбыться. Кайя прикоснулась к маске, провела рукой по белому меху, что обрамлял ее, повторила пальцами узоры. Вздохнула и спряталась под оделяло.

Ангиак зашел в селение. Собаки тут же учуяли скверну и стали рычать. Продвигаясь между иглу, он шипел, показывая зубки и таращился своими сплошными белыми глазами на каждого пса. Собаки скулили, зажимали хвосты и прятались за жилища своих хозяев. Скверна продвигалась дальше.

И наконец-то - иглу ее семьи. Кряхтя, ангиак пролез через входной туннель и оказался внутри жилища. Было тепло, пахло мясом. Слева спали дети, справа – Юки и Ханта. Ангиак осмотрелся, принюхался, сел на попку и стал по-детски хныкать. Юки тут же проснулась. Она открыла глаза и стала прислушиваться к жалобному плачу младенца. Юки не дышала. Ее глаза бегали из стороны в сторону. Ханта же лежал рядом, обняв ее со спины. Он сопел глубоким сном и никак не среагировал на появление постороннего звука в жилище. Юки аккуратно высвободилась из объятий мужа, выскользнула из-под одеяла и обомлела. У самого входа сидела ее дочь. Она была такая беленькая, красивая и голенькая. Улыбалась матери. У Юки подкосились ноги. Она быстро взглянула на Инника и Никака. Сыновья крепко спали. Юки подошла к малышке, присела перед ней.

- Таккик, доченька моя, ты жива!

- Жи-и-ива.

- Какая ты красивая!

- Ты красивая.

- Как я тебя ждала. Я знала. Ангел мой, я тебя люблю.

- Я тебя люблю.

Таккик потянула ручки к Юки и она аккуратно взяла ее к себе. Прижала к лицу и заплакала. Ангиак жадно вдыхал запах матери, скалился и сжимал когти маленьких пальчиков на ее плече.

- Ты голодная. Я накормлю тебя.

Юки расстегнула комбинезон и Ангиак впился зубками-иглами в грудь матери. Юки вздрогнула от боли, застонала. Белые глаза скверны налились красным, и она стала жадно пить кровь полностью подчинившейся ей женщины. В этот момент проснулась Кайя. Юки качала скверну, кормила собой и бесконечно повторяла – Доченька моя, доченька моя.

- Мама, что ты делаешь? – послышался испуганный голос младшего сына, Никака, - Мама, - Он тревожно смотрел на спину ссутулившейся матери, которая что-то качала на руках и бормотала себе под нос

- А, сынок, это ты. Подойди ближе. Подойди, не бойся, - в пол-оборота сказала Юки, протягивая слова.

Никак осторожно подошел ближе и заглянул матери за плечо.

- Это твоя сестренка. Смотри. Она вернулась, - Юки повернула голову к сыну и немного развернулась телом. Ее еле улыбающееся лицо было морщинистым, изможденным, худым. Под глазами были синяки. А на руках Юки держала черного ангиака, который, оторвавшись от окровавленной груди матери, зашипел на Никака, демонстрируя зубки-иглы и злые красные глаза.

- ААААА! – в ужасе заорал мальчик, - ПАПА-ПАПА!

Кайя бежала к Юки и Ханта. Рядом с ней был Акиак.

Ханта среагировал молниеносно на крик сына. Он выскочил из-под оделяла, схватил дубинку и, увидев свою полуживую жену и скверну в ее руках, нанес сильный удар, отшвырнувший ангиака к стене. Тварь зашипела и тут же прыгнула на Ханта, но мужчина был готов к этому и отбил атаку новым ударом дубинки. Ангиак грохнулся на пол, заорал и бросился в туннель наружу. За ним Ханта.

Кайя столкнулась с ангиаком. Она запнулась об него и упала лицом в снег. Скверна заорала, обнажив зубы и хотела напасть на девушку, но вмешался Акиак. Он залаял, будя весь Хигалик. Собаки вокруг отозвались и уже бежали к иглу. Тут же из жилища появился Ханта и ангиак бросился прочь, оставляя на снегу следы от босых ножек.

09. Хигалик в опасности.

- Поселение в опасности, - протараторила Кайя Ханту, который помог ей подняться после падения, - Это был ангиак.

- Я знаю, - возбужденно дыша, ответил охотник, - Юки! - Он тут же полез в иглу. Кайя за ним.

Инник и Никак позаботились о маме. Они отнесли ее на лежанку, накрыли одеялом и стали ждать возращения отца. Когда Кайя увидела осунувшееся и постаревшее лицо подруги, она не смогла сдержать выкрика. Ханта присел рядом с Юки, взял ее слабую холодную руку.

- Ангиак пил ее кровь? – Ханта кивнул, - Долго?

- Инник, расскажи, - отец взглянул на младшего сына.

- Я проснулся от голосов. Увидел, что мама вон там сидит у туннеля, качается и с кем-то разговаривает. Я подошёл. Мама посмотрела на меня. У нее было старое лицо. Морщинистое. А на руках у нее было это. Чудище. Оно пило кровь из мамы. Я испугался и закричал.

Кайя взглянула на Юки – Выживет ли?

Снаружи стали раздаваться голоса людей и лай собак.

- Ханта, Ханта, - это был голос Аппата.

- Следите за мамой. Сразу зовите меня, - отец дал распоряжением сыновьям.

Когда Кайя и Ханта вышли из иглу, перед жилищем было не протолкнуться. Сельчане шумели, несмотря на позднюю ночь, собаки бегали и возбуждённо лаяли.

- Ханта, что случилось? – тут же спросил глава Хигалика.

- Ангиак ночью пробрался к нам в иглу и напился крови Юки.

Агиак, ангиак. Как так? Откуда? – покатилось по толпе.

- Что с ней?

- Что и обычно происходит после контакта с ангиаком, - вмешалась Кайя, - Юки на грани жизни и смерти. Ее дочка теперь скверна. Она выпила из нее много крови.

Мы все в опасности! – сельчане не успокаивались.

- Где шаман?! – выкрикнул Аппата.

Его нет. Его здесь нет. Он не пришел, – отвечали люди.

- Тогда я могу попробовать справиться с ангиаком. Можно?

- Кайя, нет, - покачал головой Глава, - Все должен исправить шаман. Он убьет ангиака. Все по домам! Расходимся!

Кайя расстроилась, но это было решение предводителя. Она и Ханта смотрели в след Аппата, который быстро пробрался сквозь все еще гудящую толпу и зашагал к иглу шамана.

10. Духи покинули шамана.

Аппата быстро шагал к иглу шамана. Он сжимал кулаки, играл желваками. В голове его крутились слова ангакона - Я провел ритуал с дочерью Ханта. Все прошло хорошо. Духи приняли жертвоприношение. Они довольны. Душа девочки вознеслась в Верхний мир и теперь малышка -Северное сияние. Это была ложь! Дочка Ханта явилась в Хигалик. Она пришла мстить.

- Что ты наделал! – Аппата бросил бубен в спящего шамана. Тот соскочил ошарашенный.

- Аппата! Что…что случилось? – сонные глаза ангакона безуспешно пытался поймать фокус. Из-за рта пахло, что предводитель прикрыл нос и отвернулся.

- В поселении был ангиак! Дочь Ханта проникла в его дом и пила кровь у Юки.

- Не может быть! – запричитал шаман, - Где эта скверна? Ее поймали?

- Убежала в тундру! Ангиак вернется за Юки, Ханта, их сыновьями и затем за всеми нами. Скверна не успокоится пока не изведет весь Хигалик! Похоже, что твои духи не приняли жертвоприношение и мучительная смерть младенца была зазря.

- Нет! Аппата, улов же был. Столько моржей поймали. Мы переживем зиму.

- Урожай был. Но ангиак теперь здесь. Он испробовал человеческой крови. Он вернется!

- Тогда нам надо срочно менять место стоянки. Уже сегодня, - нижняя челюсть шамана дрожала.

- Нет, Пана. Завтра ночью ты пойдешь в тундру. Встанешь лицом туда, куда убежал ангиак, встретишь его и убьешь.

- Но…, - шаман почти взвизгнул.

- Никаких «но». Ты – шаман Хигалика. Другого у нас нет! Точнее, ты не позволил никому стать ангаконом. Твоя обязанность – это оберегать людей и селения от нечисти и изводить ее с этого Света, - Аппата вышел из иглу.

11. Заплатишь за все.

Ангакон остановился перед ночной пустотой тундры. Он глубоко вдохнул зимнего воздуха, который защекотал его ноздри. Шаман аккуратно положил бубен, колотушку на снег. Снял парку из оленьих шкур с капюшоном, отороченным мехом песца. Прикоснулся к вышитым орнаментам. Следом шаман снял меховую рубаху без ворота, обнажив старческий торс. На нем остался только кожаный пояс, меховые штаны и унты. Мороз тут же схватил ангакона.

Шаман сел на снег, взял в руки саяк и мумык и начал камлать песней. Он начал тихо-тихо. Но с каждым ударом бубна, ангакон ускорялся и брал ноты все выше и выше. И - срыв. Голос шамана не слушался. Он понимал, что нужно пением дозваться до самых сильных духов, которые живут выше Луны и Солнца. Шаман снова и снова начинал песню и терпел неудачу.

- Не хрипи. Мы услышали тебя, - вдруг раздался голос сверху, и Пана вскочил на ноги.

И перед ангаконом с неба сошел дух-покровитель шамана - торнак. Три женщины, которые были все под одним общим балахоном черного цвета. Их руки, ноги полностью покрывала ткань. Открыт был только белоснежный овал лиц, которые выражали недовольство.

- О! Мой торнак, я взываю к тебе за помощью, за силой. Дайте мне сил, чтобы убить ангиака.

- Нет, - ответили сразу три головы. Их рты искривились, - Ты ослушался нас, шаман. Мы послали тебе нового ангакона. Ты должен был обучить ее, провести инициацию и признать молодую шаманку. Твоя гордыня, она не позволила тебе этого сделать. Теперь ты здесь.

- Прости меня, торнак! Прости!

- Поздно. Ты - старый. Ты не нашел в себе сил признать это. Цепляешь за власть. Губишь молодых ангаконов.

- Помоги мне! Дай последний шанс!

- Ты знаешь, что сила шамана заключается в его зубах. Заклинания беззубого шамана - самые слабые. Крепкие и острые зубы придают силу. Ты потерял силу. Твое немощное дряхлеющее тело более не нужно духам. Мы нашли новое вместилище, но ты пошел наперекор нам. Отныне ты нам не нужен. Ты – беззубый. У тебя воняет из-за рта.

- Нет!

- Шаман, ты обманул сельчан, убил дитя, которое должно было жить. Ты заплатишь за все.

Большая черная фигура торнака развернулась и растворилась в ночи, оставив шамана в одиночестве, которое было тут же нарушено.

12. Расплата.

Впереди в темноте шаман увидел детскую фигуру. Она приближалась. Ангиак! Шаман стал отчаянно бить в бубен и камлать надрывающимся голосом в надежде, что кто-нибудь из духов снизойдёт и поможет ему. Но небо было глухо. Ангакон продолжал взывать, а ангиак уже подошел.

- Твой запах, - ангиак жадно принюхался.

Ангакон был в ужасе. Он увидел перед собой не младенца, а ребенка возраста 3-4 лет. Прошла неделя, а скверна так выросла и окрепла. Ангиак уверено стоял на ногах. Вместо черной кожи – белая. Жуткие белые глаза без зрачков, зубы-иглы и когти на руках.

- Ты умеешь говорить?

- Да, - скверна обножила зубы в улыбке, - Человеческая кровь. Еда и знания. Путник, его собаки, моя мать, – Шаман молчал в ужасе, - Я съем поселение. Ты – первый.

- Не надо.

- Твой запах. Помню. Гниль. Ты нес меня умирать. Я учуяла вонь. Глаза. Открыла.

- Пощади меня … - только успел произнести шаман.

Ангиак молниеносно бросился на ангакона. Он разорвал тело шамана и тут же стал жрать его. Жертва доживала последние свои секунды, когда скверна вырвала из ее груди бьющееся сердце и проглотила орган полностью. Вырвала глаза, трахею. Ангиак разбил череп шамана и жадно сожрал его мозг. Все тело скверны было в крови ангакона. Глаза красными. Но насыщение не наступило. Ангиак встал на ноги, обнажил кровавые зубы, принюхался и демонически завопил в сторону Хигалика. Это разбудило Кайю - Он идет сюда.

13. Новое нападение на семью.

Аппата знал, что шаман не справится с ангиаком и собрал всех охотников с их собаками на краю поселения. Ханта же остался с женой, которая лежала дома ни жива, ни мертва. Мужчины Хигалика были вооружены и готовы к встрече со скверной.

Ангиак появился. Он неспешно приближался. В руке он что-то нес. Из-за темноты защитники поселения не могли разглядеть. Все, что они могли видеть это то, что ангиак – это уже не младенец, а ребенок 5 лет. Охотники стали испугано переглядываться и перешептываться – Это никакой не младенец! Он вырос! Вдруг в темном небе зауукала сова. Потом вторая, третья. И над головами сельчан стала летать стая белых сов. Собаки заскулили.

- Аппата надо позвать Кайю. Она – шаманка. Без нее не справимся, - голос охотника дрожал. Он смотрел то на приближавшуюся детскую фигуру, то на сов, что кружили в ночном небе.

- Она не прошла инициацию, - возразил другой, и все обратили свои взоры на предводителя.

- Катжук, приведи шаманку. Быстрее, - Аппата дал распоряжение охотнику через плечо. Он также не отрывал взгляда со скверны.

И тут ангиак швырнул людям то, что нес в руках. Расколотая голова шамана грохнулась у самых ног Аппата. Кровь разлетелась и попала на штаны мужчин. Возглас ужаса пронеся по группе и люди шарахнулись назад от жалких останков некогда могущественного в глазах сельчан шамана. Глазные яблоки зияли чернотой, кривой беззубый рот открыт в крике.

Ангиак подошел еще ближе. Он остановился в 15 метрах от сельчан и, улыбаясь, стал рассматривать тех, кто вышел его убить. Люди напрочь забыли о голове шамана. Они с ужасом смотрели на пятилетнего голого ребенка, покрытого кровью последней его жертвы. Красные глаза скверны скользили по толпе, и каждый охотник ощущал на себе холодное дыхание смерти. В зубах анигака виднелась плоть шамана. На руках и когтях была застывшая кровь. Вдруг скверна завопила и мощной волной людей вместе с собаками отбросило назад.

- ВОН! – заорал ангиак, ввергая охотников в ужас – Он говорит! Этого было достаточно, чтобы обратить всех сельчан, что вышли защищать Хигалик, в бегство.

Ангиак зашагал к иглу своей семьи.

Катжук добежал до иглу Кайи и стал звать ее. Первым выбежал пес с черными пятнами на морде, Акиак. Следом из жилища появилась Кайя.

- Аппата зовет тебя. Шаман мертв. Ангиак пришел в Хигалик, - охотник никак не мог совладать с дыханием, - Он ужасен. Монстр.

- Сейчас, - Кайя скрылась в иглу.

- Убирайся! Убью! - Ханта закрывал собой сыновей и держал перед собой длинный нож с резной рукояткой из кости моржа. Он оглядывался то на двух перепуганных детей, то на жену, что лежала под меховым одеялом. Сегодня Юки было хуже.

– Ма-ма, – прошипел ангиак и стал хихикать.

- Убирайся! - Ханта делал выпады ножом в сторону скверны.

- Ма-ма. Ма-ма.

Ханта не выдержал и уже сделал шаг вперед, чтобы поразить ангиака, но внезапно он вскинул и упал на пол. Над ним стояла Юки, а в руках у нее была дубинка. Инник и Никак прижались к стене иглу и с ужасом смотрели на полуживую мать.

- Доченька моя, ты вернулась, - промычала исхудалая женщина.

- Даааа. Пойдем, - прошипела скверна и вылезла из жилища. Юки схватила остолбеневших от страха сыновей, сильно сжала их руки и потащила вслед за ангиаком.

14. Дорога в логово.

Хигалик был в панике.

Когда Кайя выбралась из иглу с маской, бубном и колотушкой, Катжук ретировался, поспешив к своей семье.

- Ты куда? – Кайя выкрикнула в спину охотнику, - И куда же мне идти? – но ответа не последовало. – Значит - к Юки! Ангиак придет в свой дом. Акиак, ждать, - Кайя приказала псу оставаться у иглу. Пес не был еще полностью здоров, и повторная встреча с монстром, от которого он еле унес ноги, могла бы закончиться его гибелью. Кайя подбежала к друзьям.

Ангиак шел босыми ногами по снегу. Вслед за ним как загипнотизированная следовала Юки. Она тащила сыновей, которые плакали, кричали и пытались вырваться. Но мать держала их стальным хватом.

- Мама, мама! Нам больно! Пусти! Куда мы идем! Нам страшно! Мама! Мама!

Юки смотрела на них, но взгляд ее был пустой, не живой. Казалось, что она глядит сквозь своих детей. Она не отставала от впереди идущей скверны.

Кайя обнаружила Ханта на полу. Он держался за голову и никак не мог прийти в себя.

- Ханта, Ханта, - где Юки и дети?

- Не знаю. Голова! – мужчина схватился за затылок, - Меня ударили по голове, когда я хотел воткнуть нож в скверну. Очнулся и никого в иглу нет.

- Ангиак потащил их к себе в логово, - Кайя вскочила на ноги.

- Спаси их, Кайя, спаси. Прошу тебя, - Ханта попытался подняться, но упал. Кайя еле успела его подхватить.

- Будь здесь, - она положила его в кровать.

Кайя вышла наружу. Осмотрела бескрайние просторы ночной тундры. Куда они ушли? Вдохнула воздуха, закрыла глаза, ударила в бубен и запела мелодию. По направлению к большому камню. Торопись – был ответ духа. Кайя бросилась вперед.

Плачь Инника и Никака разносились по тундре. Они продолжали сопротивляться матери, что все сильнее и сильнее сжимала свои костлявые руки на детских запястьях и тащила их за ангиаком. Разум Юки была полностью подчинен воле скверны. Истощенное старое тело женщины передвигалось на автомате. Вдруг ангиак исчез под снегом. Юки поспешила за ним. И увидев черную в снеге дыру, бросила туда детей и, не оборачиваясь, также исчезла в логове скверны.

Торопись – голос духа пульсировали в голове Кайи. Она бежала и искала глазами Юки, детей и ангиака. Она была уже достаточно далеко от Хигалика, и вдруг ее кто-то схватил за ногу и резко дернул вниз. Маска, бубен и колотушка вылетели из рук. Кайя только успела вдохнуть воздуха. В этот самый момент, сидевший у иглу и скуливший Акиак, ослушался хозяйку и сорвался с места на помощь к ней.

15. Свет.

Кайя лежала на льду вниз лицом. Она была без сознания. Последнее, что Кайя помнила, это сильную руку на ее ноге, быстрое продвижение вниз сквозь снег и лед, жёсткое падение и потом темнота.

По мере того, как Кайя приходила в сознание, пространство наполнялось звуками и запахами. Чавканье, старушечий стон. Нос почувствовал металлический запах крови. Кайя открыла глаза, темнота. Через мгновение тьма озарилась солнечным светом. Шаман ей говорил, что есть ангаконы, которые видят в полной темноте. Но она не знала, что сможет обладать такой силой. Кайя увидела логово ангиака.

У стены сидела Юки. Ее было не узнать. Немощная старуха с лиловым лицом стонала и еле дышала. Чуть поодаль была разбросана детская меховая одежда и рядом с ней сидел Ангиак, который стал крупнее. Он жадно пожирал плоть. Инник и Никак, - Кайя поджала губы.

Вдруг скверна оторвалась от мяса и уставилась на Кайю. Стала принюхиваться. Зашипела, обнажая зубы в крови, и бросилась к шаманке. Кайя отчаянно пятилась назад, но ангиак быстро приближался. В этот самый момент сверху раздался лай и в логово провалился Акиак. Пес грохнулся вместе с грудой снега и без промедления бросился на скверну. Схватил ангиака за руку и швырнул в сторону. Скверна кубарем покатилась по ледяному полу, но тут же вскочила и бросилась на Акиака. Ударила когтистой рукой по морде пса, который взвизгнул, но не отступил. Окровавленный он закрыл собой Кайю и стал свирепо рычать на приближавшегося ангиака. Вдруг со стороны раздался крик и на Акиака упала Юки. Она схватила пса за шею и повисла на нем грузом. Акиак сбросил ее с себя, хотел укусить, но остановился. И в этот момент скверна ударила пса в бок. Острые когти полоснули Акиака и он отлетел к стене.

Ангиак зашипел. Он перешагнул через Юки, что лежала лицом вниз и не могла подняться, и шел к Кайе. Шаманка попыталась подняться на ноги, но скверна бросилась на нее и повалила обратно на пол. Кайя закричала. Кожа от соприкосновения с ангиаком вспыхнула огнем, зашипела. Скверна стала разрывать одежду шаманки, клацать зубами перед самым ее лицом. Кайя же из последних сил сдерживала ангиака и терпела боль в руках. Кожу жгло.

Кайя стала отчаянно читать заклинание. Она привязывала духов на помощь. Чем ближе были зубы ангиака, тем громче был голос шаманки. Кайя прямо смотрела в глаза скверны сплошного красного цвета, чувствовала запах гнили из ее пасти. Силы были на исходе, терпеть боль в руках было уже невыносимо. Зубы-иглы ангика - у самого носа жертвы.

Последнее слово заклинания. Кайя как будто выстрелила им во врага и произошло неожиданное. Сияющий свет, что наполнял ее при инициации, мощным потоком вырвался из ее тела. Из-за рта, глаз, носа, рук, груди. Ангиак завопил от боли, попытался высвободиться, но Кайя крепко держала его. Свет лился и лился лавиной, заполняя собой и освещая логово скверны и сжигая ее.

- НЕТ, НЕТ, НЕ-Е-Е-ЕТ! - Ангиак заорал.

Произошел взрыв, снесший лед, что покрывал логово ангиака. Сияющий свет вырвался наружу и осветил ночную тундру.

- Туда, - скомандовал Ханта, указывая на зарево. И охотники прыгнули на нарты и помчались на помощь.

Кайя лежала на полу и смотрела в черное звёздное небо. Я убила его. Я смогла – шаманка плакала. Послышался слабый голос Юки. Кайя доползла к ней.

- Кайя, я ухожу к моей доченьке, - голос Юки угасал на каждом слове, - Ханта. Береги его… - она сделала выдох и умерла.

- Юки! Юки!

В стороне произошло шевеление. Кайя обернулась. Это был Акиак. Жив! Кайя быстро доползла до него. Отсмотрела рану от когтей, прикоснулась рукой, стала читать заклинание и сияющий свет снова появился из ее ладоней. Порезы стали затягиваться и Акиак замотал хвостом.

- Я тебя вылечу. Все будет хорошо. Спасибо тебе, мой верный друг, - Кайя обняла пса. До появления мужчин из Хигалик оставались какие-то минуты.

16. Год спустя.

Прошел год.

Весь Хигалик вышел на берег встречать охотников. Очередной улов был удачным. Охотники во главе с Ханта добыли кита. Такого жители поселения не помнили лет пять, если не более.

- Зима будет сытой, - Аппата улыбнулся Кайе, которая кратко отвлеклась на него и тут же перевела взгляд на подплывающую байдару.

Ханта первый сошел с промысловой лодки.

- Кит! Как ты и предсказала, шаманка, - он подошел к Кайе.

- Это хорошо, - наконец-то улыбнулась шаманка и потерлась носом о нос Ханта.

- Как Малина себя чувствует?

- Скучала по папе, - Кайя повернулась боком и показала трёхмесячную малышку, что была спрятана в капюшоне-мешке ее парки.

Ханта, улыбаясь, прикоснулся к личику дочки, которая поморщилась от запаха океана, что впитался в пальцы охотника, и тут же подняла глаза на отца. Серьезные, заглядывающие в самую душу. Недетские. Такого взгляда я у детей никогда не видел.

Конец.